Последний воспоминание

⸻

Дом Рины встретил их тишиной.

Такой тишиной, от которой становилось тяжело дышать.

Дверь открыла мама Рины.

Она не плакала.

Она просто сидела у окна, глядя куда-то вдаль, словно всё ещё ждала, что дочь вот-вот вернётся домой.

Услышав шаги, она медленно подняла глаза.

— Можно... войти? — тихо спросил Такемичи.

Женщина лишь молча кивнула.

И снова отвернулась к окну.

В её взгляде больше не осталось ни слёз, ни надежды.

Только пустота.

Такемичи и Майки, не произнеся ни слова, поднялись на второй этаж.

Перед ними была дверь.

Её комнаты.

Майки медленно нажал на ручку.

Комната встретила их прохладой.

Будто время здесь остановилось в тот самый день.

На кровати аккуратно лежало сложенное покрывало.

На полках ровными рядами стояли книги.

На письменном столе всё оставалось так, как она оставила.

Казалось, стоит позвать её — и она выйдет из соседней комнаты, недовольно спросив, кто без спроса вошёл.

Но этого больше никогда не случится.

Майки медленно осмотрел комнату.

Каждая вещь возвращала его в воспоминания.

Как она сидела на кровати, споря с ним.

Как смеялась.

Как бросала в него подушку.

Как засыпала, устав после очередного тяжёлого дня.

Он подошёл к шкафу.

Осторожно открыл дверцу.

Среди аккуратно сложенных вещей его взгляд остановился на тёмной кофте.

Именно в ней Рики в последний раз пришла к нему.

Майки дрожащими руками взял её.

Прижал к груди.

В ткани всё ещё едва уловимо сохранился её запах.

Он закрыл глаза.

На мгновение показалось, будто она рядом.

— Я... возьму её, — едва слышно сказал он.

Такемичи ничего не ответил.

Он подошёл к письменному столу.

Там стоял её мотошлем.

Пальцы осторожно коснулись холодного визора.

— Можно... я возьму его? — тихо спросил он, взглянув на Майки.

Майки лишь молча кивнул.

Он почти не слышал происходящего вокруг.

Уже собираясь выйти, Майки случайно поднял взгляд на стену.

Фотографии.

Их было много.

На одной — все основатели Тосвы.

Ещё совсем дети.

Смеющиеся.

Счастливые.

Когда никто ещё не знал, каким станет будущее.

Ниже висели фотографии поменьше.

На одной Рики смеялась рядом с Кадзуторой.

На другой Майки обнимал Баджи, а Рики стояла рядом, улыбаясь так широко, что невозможно было не улыбнуться в ответ.

Майки долго смотрел на снимки.

Затем медленно отвернулся.

Не сказав ни слова, он вышел из комнаты.

Внизу послышался скрип входной двери.

В дом вошли Дракен и Мицуя.

На улице в ожидание Мицуя и Дракена ,Майки сидел на своём мотоцикле, не заводя двигатель.

Ветер слегка качнул ветви деревьев.

И вдруг...

Ему послышался знакомый голос.

— Майки!

Он резко поднялся и обернулся.

Пусто.

Никого.

Лишь лёгкий ветер шевелил лист деревьев Тяжело выдохнул.

Потом молча сел на байк и завёл двигатель.

⸻

Через полчаса он стоял перед колонией.

Получив разрешение на встречу, Майки вошёл внутрь.

За стеклом сидел Кадзутора Ханэмия.

Увидев Майки, он удивлённо приподнял брови.

Несколько минут они просто молчали.

Никто не решался заговорить первым.

Наконец Казутора нарушил тишину.

— Майки... Ты ведь пришёл не просто так?

Майки медленно поднялся.

И неожиданно...

Поклонился.

Так низко, как никогда раньше.

— Прости...

Его голос дрожал.

— Я... не смог защитить Рики.

Казутора нахмурился.

— О чём ты?..

Майки закрыл глаза.

— Она погибла.

Слова дались ему с трудом.

— Две недели назад.

— ДТП.

Казутора застыл.

Он смотрел на Майки так, словно перестал понимать человеческую речь.

— Нет...

Майки продолжил тихо:

— Думаю...

Он сжал кулаки.

— Она хотела бы, чтобы я пришёл к тебе.

В глазах Казуторы медленно появилась пустота.

Он опустил голову.

Не было ни крика.

Ни слёз.

Только тишина.

⸻

Тем временем на другом конце города.

Такемичи и Чифую остановились возле квартиры Ханмы.

Дверь открылась.

— Какие люди... — с привычной усмешкой произнёс Ханма.

Чифую невольно сжал кулаки.

Он всё ещё ненавидел его.

Но воспоминания о будущем не давали покоя.

Он видел, как именно Ханма был рядом с Рики тогда, когда остальные уже не могли ей помочь.

Поэтому промолчал.

Такемичи сделал шаг вперёд.

В его руках был шлем.

Шлем Рики.

Он осторожно протянул его Ханме.

— Думаю...

Такемичи сглотнул.

— Она хотела бы, чтобы он остался у тебя.

Ханма перестал улыбаться.

Он молча взял шлем.

Пальцы дрогнули, когда он коснулся поцарапанного визора.

Такемичи тихо добавил:

— Рядом с тобой...

Он вспомнил рассказы Казуторы.

— Пусть всего на несколько минут...

Но она была счастлива.

Спасибо тебе.

Больше никто ничего не сказал.

Такемичи и Чифую развернулись и ушли.

Ханма ещё долго стоял в дверях.

Прижимая шлем к груди.

Перед глазами снова возникла её улыбка.

Её смех.

Её привычка смотреть на закат.

Он медленно закрыл глаза.

— Не дождалась...

Едва слышно прошептал он

******

Вечером каждый переживал утрату по-своему.

⸻

Дракен долго стоял у стены своей комнаты.

В руках он держал фотографии, которые забрал из комнаты Рины.

Он осторожно прикреплял их одну за другой.

Вот фотография, где они всей компанией смеются.

Вот снимок с фестиваля.

Вот ещё один...

Последней в его руках осталась фотография, на которой рядом с Риной стоял Кадзутора Ханэмия.

Дракен долго смотрел на неё.

Потом тихо улыбнулся — с той самой грустью, которая приходит, когда уже ничего нельзя изменить.

Он аккуратно повесил фотографию рядом с остальными.

И едва слышно прошептал:

— Ты ведь всё время искала Казутору...

Он опустил голову.

— Видишь...

Голос дрогнул.

— Он всё-таки появился.

Жаль только...

Слишком поздно.

⸻

В другом конце города Мицуя сидел на полу своей комнаты.

Перед ним лежала небольшая коробка.

Внутри — цветные карандаши.

Те самые, которыми Рина любила рисовать.

Он взял один из них.

На деревянном корпусе ещё остались едва заметные следы от её пальцев.

Мицуя осторожно провёл по нему большим пальцем.

Словно боялся сломать.

Или стереть последнюю память о ней.

Один за другим он аккуратно складывал карандаши обратно в коробку.

Каждый — на своё место.

Так же бережно, как когда-то это делала сама Рина.

Закончив, он медленно закрыл крышку.

Прижал коробку к груди.

И впервые за долгое время позволил себе заплакать.———-Казутора сидел в камере, молча глядя в окно.———Майки заперся у себя дома.

Он закрыл шторы, выключил свет и перестал выходить на улицу.

Дни сменяли ночи.

Но для него время остановилось.

Потому что вместе с Риной он потерял не только любимого человека.

Он потерял единственное место, где ещё мог быть самим собой. *******Время проходила день заменял ⸻

Кладбище утопало в вечерней тишине.

Лишь ветер шелестел листвой, да иногда слышалось далёкое карканье ворон.

Ханма сидел прямо на холодной земле возле могилы Рины.

Он долго молчал.

Потом криво усмехнулся.

— И зачем ты оставила мне такой дорогой подарок?..

Он посмотрел на мотошлем, стоявший рядом.

— Мы ведь даже не были настолько близки...

В его голосе прозвучала злость.

Нет...

Скорее обида.

Он достал сигарету.

Закурил.

Через несколько секунд машинально вытянул вторую вперёд, будто протягивая её кому-то.

— Будешь?..

Он тихо усмехнулся.

— Хотя нет...

Ты же бросила.

Он положил сигарету рядом с памятником.

Будто она действительно сидела напротив.

— Знаешь...

Я ведь о тебе знал почти всё.

Кисаки никогда не скучал.

Если ему был интересен человек, он находил любую информацию.

Он выпустил дым в вечернее небо.

— А ты...

Ты оказалась такой... обычной.

Самая обычная девчонка.

Без громких мечтаний.

Без желания стать кем-то великим.

Он замолчал.

Потом едва заметно улыбнулся.

— Наверное...

Именно этой своей обычностью ты и притягивала людей.

Рядом с тобой хотелось просто... жить.

Он опустил взгляд.

— Ты ушла...

И внутри будто образовалась пустота.

Словно исчезло что-то, чего мне всегда не хватало.

Ханма тихо засмеялся.

— Знаешь...

Иногда мне кажется...

Что где-то существует другая вселенная.

Где мы всё-таки успели стать ближе.

Он затянулся сигаретой.

— Когда я был ребёнком, отец избивал меня...

А мать просто ушла.

Оставила одного.

И тогда, чтобы не сойти с ума, я представлял другую жизнь.

Другой мир.

Где отец не пьёт.

Где мать не уходит.

Где все... счастливы.

Он покачал головой.

— Глупо, да?

Снова усмехнулся.

Но улыбка быстро исчезла.

— Я не помню, чтобы хоть раз ты смеялась рядом самой по-настоящему.

Он задумался.

— Хотя...

Такемичи сказал...

Что рядом со мной ты была счастлива.

Ханма тихо выдохнул.

— Наверное...

Он ошибся.

Или перепутал меня с кем-то другим.

Несколько минут он просто смотрел на фотографию Рины.

Потом снова заговорил, будто продолжая обычный разговор.

— Знаешь, Рики...

Мы с Кисаки создали новую банду.

«Поднебесье».

Слышала?

Хотя...

Откуда тебе.

Он грустно улыбнулся.

— Вот подождала бы немного...

Я бы обязательно рассказал тебе.

Мы бы снова встретились...

Он поднялся на ноги.

Положил ладонь на холодный камень.

— Если там действительно есть другой мир...

Подожди меня.

Хорошо?

Он сделал несколько шагов.

Остановился.

И тихо произнёс:

— А знаешь...

Ты ведь совсем ничего обо мне не знала.

Так послушай.

Когда я был ребёнком...

Он снова сел возле могилы.

И начал рассказывать свою жизнь.

Без спешки.

Без маски.

Так, словно Рина действительно сидела рядом и внимательно слушала каждое его слово.

⸻

По другую сторону кладбища, возле могилы Баджи, неподвижно сидел Майки.

Он пришёл к другу.

Но вместо собственных мыслей невольно слушал голос Ханмы, который ветер доносил через кладбище.

Майки не перебивал.

Не уходил.

Он просто сидел, опустив голову.

И где-то глубоко внутри снова почувствовал ту ревность, от которой сам себя ненавидел.

Даже сейчас.

Когда Рины уже не было.

Ему было больно слышать, как кто-то другой разговаривает с ней так тепло.

И в эту минуту Майки понял одну страшную вещь.

Он ревновал её...

Даже к воспоминаниям. ******

Проходили дни.

Снова светило солнце.

По улицам ехали машины, люди спешили по своим делам, дети смеялись во дворах. Город жил так, словно ничего не произошло.

Словно Рина никогда не существовала.