моя муза

Дом Такаши встречал тишиной.Не гнетущей — рабочей. Такой, в которой мысли не мешают друг другу.

Рики зашла осторожно, почти неслышно закрыв дверь. Она уже знала: у него не принято вторгаться в пространство. Такаши был из тех, кто уважает границы — и свои, и чужие.

Он сидел за столом у окна. Нитки, ткань, аккуратно разложенные эскизы. Руки уверенные, движения точные. Лицо спокойное, собранное — как всегда, когда он сосредоточен.

Такаши поднял взгляд от ткани.Она была в своём элементе — глаза живые, шаги лёгкие, в жестах уверенность, будто она точно знала, где ей место. И это место — здесь.

— Ты сегодня слишком энергичная, — заметил он спокойно.

— А ты сегодня слишком серьёзный, — она подошла ближе и наклонилась, заглядывая в его эскиз. — Баланс восстанавливаю.

Он хмыкнул. Почти улыбка. Запах алкоголя давал о себе знать .

Рики села рядом, поджав ноги, и начала рассказывать что-то вполголоса — смешное, немного нелепое, с жестами, с живыми интонациями. Она была забавной, но не наигранной. Уверенной, но не громкой.Она не боялась выглядеть странной — с ним.

Она опёрлась плечом о его руку. Тихо. Без слов.И в этой тишине она была другой — мягкой, сосредоточенной, почти прозрачной.

Такаши посмотрел на неё внимательно.Эта перемена... она происходила только здесь.

Он взял карандаш.

— Не двигайся, — сказал он.

— Я и не собиралась, — шепнула она и улыбнулась краешком губ.

Он начал рисовать.И понял:она — не просто настроение.Она — ритм.

Иногда живая и смешная — чтобы в доме было тепло.Иногда уверенная — чтобы он не сомневался.Иногда тихая — чтобы он мог творить.

И всё это — ради него. Не из жертвы. Из выбора.

— Ты знаешь, — сказал он, не отрываясь от листа, — ты меня собираешь.

Рики посмотрела на него.И впервые не стала шутить.

— А ты... — она сделала паузу, — собери меня , она сняла свою футболку , джинсы и осталась в одном нижнем белье  , внизу были черное белье а сверху белый топ , она из за алкогольного    опьянение * она стала раскрепощённой      Она крикнула: «Твори!»

Такаши на секунду замер.

в этой уязвимой тишине он вдруг увидел её иначе — не привычно спокойно, а как женщину, слишком близко, слишком реально.

Мысль возникла резко и сразу вызвала внутреннее напряжение. Не желание действовать — скорее неожиданное осознание, которое выбивало из привычного контроля.

Он тут же отвёл взгляд и сжал пальцы, заставляя себя вернуться в привычное состояние.

«Стоп», — холодно остановил он себя внутри.

Внутри что-то сжалось, будто он пересёк невидимую границу

Он рисовал быстро, но бережно.Линии были мягкими. Ни одной резкой.Как будто он рисовал не её внешность, а состояние .

Рики уснула незаметно. Её дыхание было ровным, спокойным.

Такаши сидел в углу, в кресле.Он не двигался, но мысли не возвращались к ткани и эскизам.Они снова и снова тянулись к дивану.

Такаши медленно выдохнул.

Он сделал шаг к окну. Ещё один.

Холодный воздух нужен был мгновенно — не как романтика, а как контроль. Как способ вернуть себе привычную собранность.

Он вдохнул глубже, чем обычно.И только когда пульс выровнялся, он позволил себе снова обернуться.

Он подошёл тише прежнего и укрыл её одеялом, словно этим жестом окончательно ставя границу — между собой и Рики .

В этот момент зазвонил телефон.

Звук был резким на фоне тишины.Старый телефон. Кнопочный. Цифры на кнопках давно стёрлись.

Такаши быстро взял его, отойдя в сторону.

— Алло, — сказал он негромко.

— Да, Мицуя, — раздался голос Манджиро Сано. — Ты где?

— Да, Майки, — ответил Такаши спокойно.

— А где Рики? — спросил Майки прямо.

Такаши машинально посмотрел в её сторону.

— У меня. Она уснула.

На другом конце повисла короткая пауза.

— А, ясно... — сказал Майки. — Ладно, тогда завтра встретимся.

Он уже собирался положить трубку, но Такаши заговорил снова:

— Майки.

— М?

— Приезжай сюда.

Ещё одна пауза.Более долгая.

— ...Хорошо, — ответил Майки. — Скоро буду.

Дверь распахнулась почти без стука.

— Эй, Мицуя! — раздался знакомый, слишком живой голос. — Ты чего так поздно зовёшь, а?

Манджиро Сано зашёл, как обычно — по-детски свободно, будто это его дом. Он улыбался, оглядывался, говорил легко, без веса.

— Ты тут как отшельник живёшь, — продолжал он. — Даже скучно стало, решил...

Он осёкся.

Майки посмотрел на Такаши внимательнее.Не так, как секунду назад.

В доме было тихо. Слишком тихо.И сам Мицуя был другим — спокойным, собранным, но напряжённым внутри, как струна.

— ...Что-то не так, — сказал Майки уже без улыбки.

Такаши не ответил сразу.

Майки медленно повернул голову в сторону комнаты.И всё понял.

Ребячество исчезло мгновенно.Лицо стало серьёзным. Взрослым.

— Она здесь, — сказал он тихо. Не спрашивая.

— Да, — ответил Такаши.

Майки вдохнул глубже. Взгляд стал жёстче.Не злым — ревнивым. Защитным.

Забери её, Майки, — сказал он почти шёпотом. — Пока я ещё могу оставаться тем, кому она доверяет.

Майки посмотрел на него внимательно. Потом — чуть мягче.

— Ты правильно сделал, Мицуя.И именно потому, что ты честен с собой.

Майки тихо открыл дверь комнаты и зашёл внутрь. Свет с улицы едва касался пола.Он наклонился, собираясь разбудить Рики — аккуратно, без резких движений.

И в этот момент он почувствовал запах алкоголя.

Майки замер.

Он нахмурился, быстро осмотрел её, затем машинально откинул край одеяла — и тут же резко закрыл его обратно, словно обжёгся.

— Чёрт... — выдохнул он себе под нос.

Без слов, без лишних мыслей — инстинкт защиты сработал мгновенно.

Он аккуратно, но решительно завернул Рики в одеяло полностью, так, чтобы она была закрыта и в безопасности. Движения стали собранными, точными — не нежными, а правильными.

В этот момент в Майки не было ни ребячества, ни легкомысленности.Только холодная ясность.

Он взял её на руки осторожно, будто нёс не человека, а ответственность.Не оглядываясь, не сомневаясь.