Когда слова наконец сорвались

Вечер в пустой гостиной Уилла тянулся слишком тихо. За окном моросил дождь, и редкие машины оставляли на стенах отблески фар. Уилл сидел на диване, сцепив пальцы, — так сильно, что костяшки побелели. Он уже час ждал, пока Майк придёт поговорить. Майк сказал: «Нам нужно встретиться. Серьёзно» — и исчез.Дверь наконец открылась.Майк вошёл быстро, даже резко, промокший, с растрёпанными волосами. Он выглядел так, будто всю дорогу ругал себя.— Уилл... — выдохнул он. — Мне нужно сказать это. Сейчас. Или я опять струшу.Уилл встал, сердце билось в горле.— Майк, что случилось?Майк шагнул ближе. Слишком близко. Настолько, что Уилл почувствовал запах дождя на его одежде.— Я устал притворяться, — выдохнул Майк. — Устал делать вид, что ты просто мой лучший друг. Устал бояться, что... что испорчу всё, если скажу правду.Он говорил быстро, дёргано, будто каждое слово вырывалось наружу.— Я люблю тебя, Уилл. Чёрт... — он усмехнулся нервно. — Я любил тебя давно. И я не могу больше это держать.Уилл замер. Мир будто дрогнул.Он хотел что-то сказать — хоть что-то — но Майк сорвался с места.Он схватил Уилла за ворот свитера, резким, почти грубым движением притянул к себе и поцеловал.Поцелуй был отчаянным, неправильным, сбивчивым — в нём чувствовались годы сдерживаемых слов, нервов и боли. Уилл почти потерял равновесие, но руки Майка держали крепко, будто он боялся, что Уилл исчезнет, как сон.Уилл судорожно вдохнул, пальцами вцепился Майку в плечи и ответил — не менее жадно, не менее грубо. Будто их обоих прорвало.Они отстранились только тогда, когда воздух закончился. Майк тяжело дышал, лоб касаясь лба Уилла.— Я... я правда люблю тебя, — прошептал он уже тихо, почти испуганно.Уилл улыбнулся — широко, искренне, так, как умел только с ним.— Идиот, — сказал он так мягко, что слова прозвучали как признание. — Я тоже тебя люблю.Майк снова поцеловал его — чуть ровнее, но всё ещё с той грубой, отчаянной нежностью, которая заставляла Уилла дрожать.И впервые за долгое время всё стало на свои места.