Глава 28: Призраки прошлого и новые дороги

Феликс переждал еще несколько минут после того, как за дверью туалетной комнаты стихли шаги Минхо и Бан Чана. Он вышел в коридор, чувствуя странную, непривычную легкость. Человек, который еще недавно казался главным источником его боли, теперь просто шел своей дорогой, оставив Феликса в покое. Прошлое больше не имело над ним власти.

Ликс шел по затихшему школьному коридору, направляясь к выходу, где его должен был ждать Хёнджин. Солнечные лучи ложились длинными полосами на деревянный пол, и в этом свете вся прошлая неделя казалась лишь затянувшимся кошмаром, который наконец-то закончился.

Хёнджин ждал его у ворот школы, прислонившись спиной к кованой ограде. Заметив Феликса, он мгновенно изменился в лице — холодная маска, которую он все еще машинально носил для остальных, осыпалась, уступая место мягкой, теплой улыбке.

— О чем задумался, веснушка? — спросил Хёнджин, перехватывая рюкзак Феликса и перекидывая его через свое плечо, чтобы младшему было легче идти.

— Просто... всё кажется таким другим, — честно признался Феликс, переплетая свои пальцы с пальцами Хвана. — Я сегодня случайно услышал Минхо и Чана. Они... кажется, у них всё серьезно. И мне почему-то стало так спокойно. Как будто все детали мозаики наконец-то встали на свои места.

Хёнджин на секунду остановился, удивленно приподняв брови, но затем тихо усмехнулся и притянул Феликса чуть ближе к себе, пока они шли по оживленной улице Сеула.— Ну и пусть. Главное, что они больше не лезут к нам. Пусть строят свою жизнь, а мы будем строить свою.

Они решили не идти домой сразу. Вечер был на удивление теплым, и Хёнджин повез Феликса в небольшое, скрытое от посторонних глаз кафе на крыше одного из старых зданий, откуда открывался потрясающий вид на закатный город. Неоновые вывески только начинали загораться, окрашивая небо в розовые и фиолетовые тона.

Сев за дальний столик у самого края террасы, Феликс снова погрузился в свои мысли. Перед глазами невольно всплыли недавние подколы Сынмина и Чонина насчет его «мечтательности». Теперь, сидя напротив Хёнджина, который увлеченно рассказывал о своем новом наброске для художественного класса, Ликс поймал себя на том, что снова всматривается в его черты — в разлет бровей, в острую линию челюсти, в мягкие губы.

«Может, Чонин прав? — подумал Феликс, чувствуя, как к щекам снова подступает румянец. — Мечтать о будущем — это не глупо. Если это будущее с ним».

— Эй, ты снова завис, — Хёнджин протянул руку через стол и легонько щелкнул Феликса по носу. — О чем ты думаешь каждый раз, когда так на меня смотришь?

— Ни о чем таком, — поспешно ответил Ликс, пряча лицо в ладонях, но Хёнджин лишь рассмеялся, перехватывая его запястья и мягко убирая их от лица.

— Ну уж нет, веснушка, теперь мы не врем друг другу. Говори как есть, — в глазах Хвана прыгали озорные искорки.

Феликс глубоко вздохнул, понимая, что отступать некуда.— Я просто подумал... что мне очень нравится вот так сидеть с тобой. И я бы хотел, чтобы так было всегда. Не только сейчас, в школе, но и потом. Через много лет.

Хёнджин замер. Его улыбка стала более нежной, а взгляд наполнился такой глубокой привязанностью, от которой у Феликса перехватило дыхание. Хван сжал его ладони крепче.

— Так и будет, Ликс. Я никуда не уйду, обещаю.

Они просидели на крыше до глубокой темноты, провожая этот день, который официально закрыл все старые обиды. А впереди их ждала новая неделя и та самая идея Феликса, о которой он пока еще никому не рассказал.

— —

Продолжение следует...