Глава 22: Переплетение боли

Феликс больше не мог выносить этот удушающий коридор. Книги с глухим стуком посыпались из его ослабевших рук прямо на пол, но ему было всё равно. Задыхаясь от подступающих к горлу рыданий, он развернулся и бросился бежать прочь, не разбирая дороги. Голоса Минхо и Хёнджина, кричащих ему вслед, быстро растаяли в шуме его собственного пульса, стучавшего в ушах.

Ему нужно было спрятаться. Смыть с лица жгучие слёзы и скрыться от этого всеобщего обмана. Феликс добежал до старого крыла школы и толкнул тяжелую дверь туалета, надеясь оказаться в полном одиночестве.

Однако комната не была пустой.

Феликс резко замер у самого входа, судорожно всхлипнув и зажав рот ладонью от неожиданности. У дальнего окна, скрытые от беглого взгляда, стояли Сынмин и Чонин.

Чонин, чьё сердце всю неделю разрывалось от подозрений и обиды на Хёнджина, беззвучно плакал, уткнувшись лбом в плечо Сынмина. Его плечи мелко дрожали. А Сынмин, всегда такой холодный, отстранённый и неприступный для всей школы, сейчас бережно держал младшего за талию. В его жестах не осталось и следа прежней циничности — только глухая, отчаянная попытка защитить и утешить.

Пока Феликс ошарашенно смотрел на них сквозь пелену собственных слёз, Сынмин мягко приподнял лицо Чонина за подбородок и трепетно, сдерживая собственную многолетнюю боль, коснулся его губ поцелуем. Это не было похоже на бурные школьные интриги — это было тихое, искреннее обещание быть рядом, когда весь остальной мир рушится.

Услышав шаги у двери, Сынмин медленно отстранился и повернул голову. Его глаза округлились, когда он увидел зарёванного, дрожащего Феликса. Чонин тоже обернулся, быстро вытирая слёзы рукавом школьной толстовки.

Три человека, каждый из которых был по-своему предан, обманут или сломан лидерами школы, застыли друг напротив друга в полумраке комнаты.

— —

Продолжение следует...