Глава 4: Скользкий лёд

После стычки у библиотеки коридоры школы казались Феликсу еще более холодными. Минхо всю оставшуюся часть дня был сам не свой: то мрачно молчал, то слишком резко отвечал учителям, а его рука, сжимающая ладонь Ликса, была напряжена до предела.

— Хён, ты в порядке? — тихо спросил Феликс, когда они сидели на заднем дворе во время обеденного перерыва. — Хёнджин просто помог мне с книгами. Правда.

Минхо обернулся, его взгляд был тяжелым, непривычно острым. Он шумно выдохнул, запуская пальцы в свои волосы.

— Ты не знаешь Хвана так, как знаю его я, Ликс, — процедил Минхо, отводя глаза в сторону спортивной площадки, где Хёнджин в этот момент лениво перебрасывался мячом с Чанбином. — Он никогда ничего не делает просто так. Если он начал крутиться рядом с тобой, значит, у него есть цель. И мне это чертовски не нравится. Не общайся с ним. Ради твоего же блага.

Феликс послушно кивнул, хотя внутри у него остался горький осадок. Ему казалось несправедливым, что его парень так открыто не доверяет своему лучшему другу, но спорить не стал — покой в отношениях был важнее.

Однако у Хёнджина были совсем другие планы на этот семестр. Пари с Бан Чаном горело в его мыслях ярким неоновым знаком, подстегивая упрямство и азарт. Для Хвана не существовало закрытых дверей, а легкий отпор только разжигал желание победить.

Следующий шаг Хёнджин просчитал идеально. Зная, что Феликс часто задерживается после уроков в музыкальном классе, чтобы подтянуть теорию, Хван дождался, пока Минхо уедет на дополнительные тренировки по футболу.

Когда Феликс собирал свои нотные тетради в опустевшем классе, дверь тихо скрипнула. На пороге стоял Хёнджин. Без своей привычной шумной свиты, без Чонина под боком — просто один, с накинутой на одно плечо курткой.

— Опять зубришь? — негромко спросил Хёнджин, проходя внутрь и садясь на край учительского стола, совсем близко к Феликсу.

— Хёнджин-щи? — Феликс невольно отступил на шаг назад, вспоминая предупреждение Минхо. — Мне пора идти. Минхо просил...

— Минхо много чего просит, — перебил его Хван, и в его голосе не было утренней издевки, только мягкая, обволакивающая уверенность. Он внимательно посмотрел на веснушки Феликса, которые в лучах заходящего солнца казались золотыми. — Неужели ты всегда делаешь только то, что он тебе позволяет? Ты ведь не его игрушка, Ликс.

— Я люблю его, — твердо ответил Феликс, хотя сердце почему-то пропустило удар от того, как пристально Хёнджин на него смотрел.

— Любишь, — Хёнджин усмехнулся, плавно поднимаясь со стола и делая шаг навстречу. Он протянул руку и аккуратно, едва касаясь пальцами, поправил воротник школьной формы Феликса. — Но любовь не должна запирать тебя в клетку. Я просто хочу быть твоим другом, веснушка. Минхо ревнует, потому что боится, что кто-то увидит, какой ты на самом деле особенный. Но я уже увидел.

Феликс замер, не зная, что ответить. Хёнджин говорил красивые, правильные слова, которые мягко проникали в сознание, заставляя сомневаться в чужой резкости. Ликс не заметил, как в дверях класса на секунду мелькнула тень Сынмина, который с ледяным спокойствием наблюдал за тем, как Хван медленно, но верно расставляет свои сети.

— —

Продолжение следует...