4 глава.Дни ожидания

Феликс лежал в коме пять месяцев.

Пять месяцев Хенджин приходил в больницу каждый день. Он сидел у его кровати, держал его холодную руку, говорил с ним, читал ему вслух. Он научился ухаживать за ним: менял капельницы, протирал его лицо влажной салфеткой, массировал его пальцы, чтобы мышцы не атрофировались.

Каждый день он молился - впервые в жизни - чтобы Феликс открыл глаза. Каждый день он смотрел на его бледное лицо и вспоминал, каким он был раньше: с этими глупыми веснушками, этой дурацкой улыбкой, этим смешным акцентом.

- Я был мудаком, - говорил Хенджин, сидя рядом с ним. - Самым большим мудаком на свете. Ты ничего мне не сделал, а я... я сломал тебя. За что? За то, что ты был красивым? За то, что ты улыбался мне? За то, что я не мог выбросить тебя из головы?

Он уткнулся лицом в простыню и заплакал.

- Феликс, если ты очнешься... я все исправлю. Я отдам тебе свою жизнь. Я буду твоим рабом. Я буду делать все, что ты скажешь. Только... только не уходи.

На пятый месяц в палате произошло чудо.

Феликс пошевелил пальцами.

Хенджин, который в тот момент дремал на стуле, подскочил.

- Феликс? Ты слышишь меня?

Глаза Феликса медленно открылись. Он смотрел в потолок пустым, непонимающим взглядом. Его губы шевельнулись, но звука не вышло.

- Врача! - закричал Хенджин. - Врача, быстрее!

Врачи прибежали, начали проверять рефлексы, задавать вопросы. Феликс слабо кивал. Его голос был хриплым, как будто он не говорил годами:

- Где... я?

- В больнице, - сказал врач. - Вы были в коме, мистер Ли. Пять месяцев.

Феликс моргнул. Потом его взгляд переместился на Хенджина, который стоял в углу, белый как бумага.

- Ты... - прошептал Феликс, и его глаза наполнились ужасом. - Это... ты... ты сделал это...

Он попытался отодвинуться, но слабое тело не слушалось.

- Ты избил меня... ты хотел... убить...

- Я знаю, - Хенджин упал на колени. - Я знаю, Феликс. Я чудовище. Я сделал это. Я заслужил твою ненависть. Но, пожалуйста... пожалуйста, позволь мне просто быть рядом. Я не прошу прощения. Я знаю, что ты не простишь. Но я должен... я должен ухаживать за тобой.

Феликс отвернулся к стенке, сжимая одеяло дрожащими пальцами.

- Уйди, - прошептал он. - Пожалуйста, уйди.

Хенджин вышел из палаты. Но он вернулся на следующий день. И через день. И еще через день.

Он сидел у двери, когда медсестры разрешали ему войти, и стоял на коленях у кровати Феликса, пока тот не уставал кричать на него. Он приносил ему цветы, еду, книги. Он учил корейский, чтобы говорить без акцента (иронично, да?), и читал ему вслух.

Он ждал. Ждал, когда Феликс начнет смотреть на него без страха. Когда его голос перестанет дрожать.

Прошло еще два месяца.