На краю

В подземельях Малфой-мэнора царили сырость и холод. Дрожащий свет факелов гонял по стенам причудливые тени.

      — Сюда, мой Лорд, — подобострастно прошептала Беллатрикс, открывая дверь одной из камер и почтительно пропуская Повелителя вперед.

      Том медленно вошел внутрь и мгновенно нашел взглядом троих пленников, жавшихся к стене в углу. Короткий взмах палочки — и факелы вспыхнули ярче, освещая каждый дюйм камеры. Сверкнули случайным бликом знакомые круглые очки с паутинкой трещин в одном из стекол.

      Зеленые глаза — так похожие на те, в которые он смотрел несколько минут назад, но в то же время совершенно другие — испуганно расширились.

      Том молча разглядывал вскочившего на ноги и явно собиравшегося умереть стоя мальчишку. Тощий, взъерошенный, с кровоточащей ссадиной на скуле и в грязной, кое-где порванной одежде, он показался вдруг ему жалкой пародией на того Поттера, к которому он успел привыкнуть за прошедшие недели.

      Поразительно.

      Те же глаза, те же черты лица, тот же проклятый шрам на лбу… И все не то. Словно чего-то не хватает. Чего-то неуловимого, но катастрофически важного.

      В глазах потемнело.

      Лавиной нахлынули воспоминания о годах, проведенных в скитаниях, о сгоревшем теле Квиррелла, о позорной дуэли на кладбище и стычке с Дамблдором в министерстве. Черная, душная ярость поднималась откуда-то изнутри, вызывая острое желание уничтожить мальчишку, стереть его с лица земли прямо сейчас, немедленно…

      — Повелитель! Позвольте мне сделать это для вас! — зашипела совсем рядом Белла. — Позвольте…

      — Том, — сильная, горячая рука легла на плечо.

      Где-то на периферии приглушенно вскрикнула девчонка Грейнджер. Сдавленно охнул рыжий Уизли. Зеленые глаза за стеклами очков изумленно округлились.

      — Да как ты сме!.. — возмущенный визг Беллы, схлопотавшей невербальное Силенцио от Люциуса, оборвался на высокой ноте, а в следующий момент Малфой буквально за шкирку вытащил ее из камеры, аккуратно прикрыв за собой дверь.

      Том все это едва заметил.

      — Пришел просить меня сохранить им жизнь? — безо всякого выражения спросил он, не отводя взгляда от мальчишки.

      — Нет, — неожиданно спокойно ответил Поттер, игнорируя ошалевшие взгляды всей троицы.

      — Нет? — вот теперь Том наконец взглянул на него.

      — Я же знаю, что это бесполезно, — он пожал плечами, глядя на него своими невозможными глазами. — Это твой выбор и твое решение.

      — Тогда зачем ты здесь?

      — Чтобы быть рядом, — просто сказал Поттер.

      — Это какая-то уловка? — Том подозрительно прищурился.

      — Ты так и не понял, да? — от его голоса вдруг повеяло удивительным теплом. — Нет никаких уловок. Нет никаких условий. Нельзя любить человека за что-то или частично, только всего целиком, со всеми недостатками, грехами и пороками. Или не любить вообще. Я свой выбор сделал. И я приму любое твое решение, любой твой поступок. Если тебе это нужно, если ты не сможешь жить без этого, ты можешь убить их прямо сейчас, и я буду рядом.

      В подземелье повисла мертвая тишина. Том смотрел на Поттера, пытаясь осознать все то, что он только что сказал. Поттер смотрел на Тома, ожидая его решения. Трое детей, все еще жавшихся к стене, совершенно не понимали, что происходит вокруг них, но чувствовали, что в эти секунды решается их судьба.

      Никто не знал, сколько продлилась эта пауза. Для кого-то прошли секунды, а для кого-то целая вечность, но в конце концов Том медленно снял руку Поттера со своего плеча и, не сказав ни слова, вышел из камеры.

      И в тот же миг окружающая реальность вновь ожила. Зачадили факелы на стенах, откуда-то снаружи донесся приглушенный шум дождя, будто время, ненадолго остановившееся, вновь пошло вперед.

      Поттер обессиленно запрокинул голову и длинно выдохнул, словно все предыдущее время задерживал дыхание.

      — Ладно… это было чертовски трудно! — он вернул голову в нормальное положение и критически оглядел переглядывающихся подростков, задержав взгляд на своей младшей копии. — Ну все, можете выдыхать! Конец света временно отменяется.

      — В-вы кто? — тонким голосом спросила Гермиона, к которой, видимо, первой вернулся дар речи.

      — Я? Я — Гарри Поттер, а что, не похож?

      — Но… — она моргнула и перевела взгляд на своего друга. — Но ведь…

      — Да-да, он тоже Поттер, — тоном профессора, объясняющего не особо сообразительному первоклашке, сколько будет два плюс два, — и тоже Гарри. Так бывает. Иногда. Очень редко. Вообще-то, почти никогда, но все же случается.

      — Погодите, — внезапно ожил Рон. — Это что… Сами-знаете-кто только что передумал нас убивать?

      — А вы сказали, что любите его? — в глазах местного Избранного читался натуральный ужас.

      — О, узнаю себя! — обрадовался Поттер. — Сразу ухватил суть! Ухватил? Теперь забудь. Я серьезно. Не знаю, что с вами будет дальше, но всего этого вам точно помнить не надо, — и прежде, чем кто-то из троицы успел открыть рот, вытащил палочку: — Обливиэйт.

***

      — Браво, — Люциус Малфой сдержанно похлопал буквально выпавшему в коридор Поттеру.

      — Заткнись, — тот закатил глаза.

      — Нет, правда, я впечатлен…

      — Если ты сейчас продолжишь развивать эту мысль, из следующей поездки я привезу тебе кляп, — мрачно пообещал Поттер. — Розовый. Кстати, о кляпах, куда ты дел Беллу?

      — Как куда, в чулан, — Люциус невозмутимо пожал плечами, но затем, поймав офигевший взгляд Гарри, усмехнулся краешком губ. — Она в гостевой спальне. Я подумал, что несколько часов крепкого сна пойдут ей на пользу.

      — Ладно, считай, реабилитировался, — хмыкнул Поттер, уже собираясь подняться по лестнице наверх, как вдруг откуда-то из глубины подземелий донеслись приглушенные голоса. — Это сейчас что такое было?

      Малфой состроил постную физиономию.

      — Пленники.

      — Они же вроде в другой стороне остались, нет? — озадачился Поттер.

      — Другие пленники.

      — Что?

      — Мистер Олливандер, девчонка Лавгуд и один из гринготтских гоблинов.

      — Что?! — Поттер ошалело уставился на него. — И давно они там?

      Люциус деликатно отвел взгляд.

      — Несколько месяцев…

      Поттер привалился спиной к стене, глядя на Малфоя так, будто у того внезапно выросли ветвистые оленьи рога.

      — Развей мои сомнения, Люц, я тут изо всех сил пытаюсь улучшить жизнь магического населения Британии, а у тебя в подземельях несколько месяцев торчит куча народа, и тебе ни разу не пришло в голову мне об этом сообщить?

      — Я не был уверен, что это будет правильным решением.

      — Тебе кто-нибудь говорил, что ты свинья?

      — Я всего лишь пытаюсь защитить свою семью.

      — Видимо, говорили…

***

      Дзынь!

      Бронзовая чернильница врезалась в стеклянную дверцу книжного шкафа, заставив ее брызнуть осколками.

      Том упал в кресло, сжав пальцами виски и медленно выдохнув.

      Он не понимал, что с ним происходит.

      Еще совсем недавно, пару недель назад, главной и самой желанной его целью была смерть Гарри Поттера. Он тратил немыслимое количество времени и ресурсов на его поимку, загонял, словно дичь на охоте, всех вокруг подчинил своей драгоценной идее-фикс.

      И вот теперь он здесь. Мальчишка, из-за которого столько лет все его планы шли псу под хвост. Мальчишка, из которого он когда-то сам, своими руками сделал Избранного. Который снился ему ночами, не давая сосредоточиться ни на чем другом. Без палочки, без кровной защиты, без единого козыря в рукаве… Не об этом ли он так долго мечтал? Увидеть, как яркий зеленый луч на мгновение отразится в стеклах дурацких очков, и проблема, мучившая его восемнадцать лет, исчезнет навсегда?

      «Серьезно? — как обычно без предупреждения влез внутренний. — Нет, правда, серьезно? Только послушайте! Великий темный волшебник, мужчина в самом расцвете сил — и убийство какого-то семнадцатилетнего сопляка — предел его мечтаний! С ума сойти!»

      Том прикрыл глаза.

      — Я должен был доказать, что я сильнее…

      «О, ну конечно, один несчастный, затюканный «общим благом» подросток — невероятно серьезная угроза для Темного Лорда! Страшнее только домовой эльф».

      — Из-за него я развоплотился…

      «Заслуга его матери».

      — Дважды! И василиск…

      «Чистое везение. Как и Турнир, и пляски с бубнами в министерстве».

      — И что, по-твоему, я должен сделать? Извиниться и отпустить его?

      «Ну, таких жертв от тебя никто не требует. Просто отпустить будет достаточно».

      — Я не могу.

      «Разве? Ты ведь уже смог отказаться от его убийства»…

      — Я еще ничего не решил.

      «А по-моему, именно это ты и сделал. Не смог убить мальчишку на глазах Поттера. Решил, что для тебя важнее. А знаешь, почему? Потому что раньше победа над Дамблдором и его ручным героем была для тебя смыслом жизни, единственным смыслом. А теперь у тебя появилась альтернатива».

      — Ну конечно, плюнуть на все и ускакать в закат на единороге!

      «А почему нет?»

      — Да потому что я — Темный Лорд!

      «Звучит, как диагноз»…

      Том внезапно резко открыл глаза, уставившись в стену кабинета невидящим взглядом.

      — Я знаю, что нужно делать.

***

      — Мой Лорд? — Малфой с беспокойством смотрел на мрачного и крайне сосредоточенного Повелителя.

      — Меня не будет несколько часов, — коротко бросил Том, накидывая на голову капюшон темной мантии. — С Поттера глаз не сводить до моего возвращения. Ответишь головой.

      — Прошу прощения, — осторожно уточнил Люциус, — с какого именно Поттера?

      — С обоих!

      — Понял, — тут же отвел взгляд Малфой, но затем, подумав, рискнул добавить: — А остальные пленники, мой Лорд? Я имею в виду… Олливандер и гоблин из «Гринготтса»…

      В глазах Тома мелькнуло легкое удивление.

      — А они что, все еще у нас? — он нахмурился.

      — Конечно, ведь по поводу них не было никаких указаний. Но… мой Лорд, я подумал, они уже рассказали нам все, что могли, может быть…

      Том задумчиво посмотрел куда-то сквозь него.

      — Может быть…

      На несколько секунд в воздухе повисла напряженная тишина.

      — Так… — Малфой чувствовал, что балансирует на краю пропасти, — что нам с ними делать, Повелитель?

      Том, отвлекшись от каких-то своих мыслей, равнодушно дернул плечом.

      — Делайте, что хотите, мне все равно.

      И исчез в вихре черного дыма, оставив Люциуса в полуобморочном состоянии.