Гадалка

Утро следующего дня встретило Тома легкой музыкой, доносящейся с улицы сквозь раскрытое окно, ароматом свежесваренного кофе и бодрой, но какой-то настороженной улыбкой Поттера.

      — Я заказал завтрак на десять.

      — А сейчас? — лениво поинтересовался Том, разглядывая его из-под полуопущенных век.

      Поттер, стоявший в дверях балкона, в одних джинсах и с еще влажными после душа волосами, глянул на часы.

      — Без двадцати девять.

      Час. Ну разумеется. Сначала кофе — черный, без сахара, но со сливками, а через час еда. Именно столько времени ему обычно требовалось, чтобы полностью проснуться и ощутить легкий голод. И что-то подсказывало, что по поводу меню тоже можно не беспокоиться.

      — Омлет, тосты и свежие овощи… — задумчиво протянул он, глядя на Поттера.

      — Омлет с беконом, тосты с сыром, овощи безо всяких приправ, — тот продолжал улыбаться, но во всем его облике сквозило плохо скрытое напряжение.

      — Однако, ты не слишком разговорчивый сегодня, — заметил Том, уже стоя на пороге ванной, и успел заметить легкую тень, скользнувшую по его лицу.

      Прохладная вода прогнала последние остатки сна, а в памяти замелькали подробности вчерашнего вечера.

      Он позволил себе слабость. Информация о крестражах обрушилась на него лавиной, к которой он, несмотря на все предупреждения Поттера, оказался не готов, и совершенно выбила из колеи.

      Слишком откровенный разговор, которого он не планировал. Слишком понимающий взгляд зеленых глаз, которому трудно сопротивляться. Слишком много коварного южного вина. И он поддался. Позволил и себе, и Поттеру гораздо больше, чем хотелось бы.

      «По всем законам жанра — это ты должен сейчас чувствовать себя неуютно, а вовсе не он» — тут же ненавязчиво заметил внутренний.

      С его логикой было трудно спорить.

      «И тем не менее, он нервничает, хоть и очень старается это скрыть, а ты спокоен, как Будда, забавно, да?»

      — Что ты хочешь сказать? — недовольно поинтересовался сам у себя Том.

      «Только то, что обычно люди нервничают, когда боятся. Например, что им сделают больно»…

      — Чушь!

      «Разве? Этот глупый мальчишка любит тебя. Любит так, как никто и никогда не любил. Но он помнит, кто ты, и каждую секунду ждет удара в спину».

      — О, умоляю, — Том поморщился. — Этого Поттера ничем не прошибешь, уж поверь, я пытался!

      «Волдеморт пытался. Но Волдеморта он не любил».

      — Я — Волдеморт!

      «Да ну? Имей совесть, кого ты пытаешься обмануть? Волдеморт — всего лишь маска, которую ты себе когда-то придумал и в которую настолько поверил, что она приросла к тебе. Ты очень долго прятался за ней, так долго, что забыл свое истинное лицо, подменил его этой маской, чтобы она защищала тебя. Но сейчас ты чувствуешь, как она трещит по швам и вот-вот рассыпется в пыль».

      — Поразительно глубокая философия, как для фантома… — попытался съязвить Том.

      «Сам ты фантом, — обиделся внутренний. — Я — это ты. Та часть тебя, которая не боится говорить правду. И не боится чувствовать».

      — О, нет, даже не начинай! Ничего я не чувствую, ясно?

      «Предельно. Ты — покойник».

      — Это угроза?

      «Констатация факта. Ничего не чувствуют только покойники, стало быть ты из их числа. Чего уж тут неясного?»

      — Ты, наверное, кажешься сам себе очень остроумным, да?

      «Заметь, это не я сказал. Как и то, что ты уже неоднократно пытался избавиться от Поттера, сделав ему больно. Тогда это не сработало, а вот сейчас вполне может. Только перед тем, как это сделать, спроси себя, действительно ли ты этого хочешь? Ведь если ты продолжишь испытывать его чувства на прочность, то в один прекрасный день он может уйти».

      — Да с чего ты взял, что мне вообще есть дело до его чувств? — не выдержал Том.

      «А иначе зачем ты до сих пор меня слушаешь?»

***

      Гарри с нарастающим волнением наблюдал, как Том пьет кофе, и не мог избавиться от ощущения, что в нем что-то изменилось.

      Что-то невидимое, почти неуловимое, на уровне излучаемой им энергии. Раньше — да что там раньше, еще вчера! — это был туго сплетенный клубок нервов. Скрученная спираль, готовая вот-вот сорваться. От нее веяло страхом, гневом и нездоровой паранойей. А сейчас…

      Сейчас все это тоже было, но как-то бледнее, фоном, будто спадающая после тяжелой болезни температура. А на передний план вышло еще хрупкое, но вполне осязаемое спокойствие, легкая задумчивость и всепоглощающий, как у внезапно прозревшего слепца, интерес к окружающему миру.

      Поттер все это видел. Но поверить было страшно. В первые дни общения с этим Томом он чувствовал себя тараном, пытающимся проломить неприступную крепостную стену, а сейчас его место занял канатоходец — одно неверное движение, и все полетит в бездну.

      — Надеюсь, это формула философского камня, — внезапно рассеянно произнес Том, глядя на раскинувшийся за перилами балкончика город.

      — А? — отвлекся от своих размышлений Поттер.

      — Ты так пристально на меня смотришь, будто на мне написано что-то очень интересное. Надеюсь, это формула философского камня, — он усмехнулся уголком губ и сделал глоток из тонкой чашки.

      — Кстати, не такая уж и полезная штука, — легкомысленно заметил Поттер, оценив его юмор. — Ты знаешь, что у эликсира на его основе есть существенные недостатки?

      — Полагаю, не столь существенные, раз они не помешали Фламелю дотянуть до шестисот семидесяти…

      — То-то и оно, что дотянуть, — фыркнул Поттер. — Ты когда-нибудь встречался с ним лично?

      Том оторвался от созерцания города и недоверчиво оглянулся на него.

      — Только не говори мне сейчас, что ты…

      — Ну, в гостях я у него не был, но видел однажды мельком.

      — Вдохновляющее зрелище?

      — Ага, до икоты.

      — Неужели самый богатый человек планеты так плачевно выглядит?

      — На все свои шестьсот семьдесят он выглядит, — Поттер криво усмехнулся. — Трясущиеся руки, морщины, хрупкие кости… И, судя по всему, выглядит он так уже не первый век. Ирония философского камня в том, что он дает вечную жизнь, но не вечную молодость. А я что-то с трудом представляю тебя, сидящим безвылазно в четырех стенах и трясущимся от каждого сквозняка.

      Том негромко хмыкнул себе под нос.

      — Никогда об этом не задумывался.

      — О сквозняках? — наигранно беззаботно уточнил Поттер, внутренне напрягшись.

      — О старости, — спокойно ответил Том. — Был одержим идеей вечной жизни, но почему-то всегда был уверен, что умру молодым.

      — Был? — осторожно спросил Гарри, чувствуя, что идет по лезвию бритвы.

      Том внимательно посмотрел на него.

      — Я могу быть сумасшедшим, Поттер, но я не самоубийца. Если бы я знал, что на самом деле представляют из себя крестражи, мне бы и в голову не пришло использовать тот ритуал.

      — Значит… ты уничтожишь их? — Гарри затаил дыхание.

      — У меня нет выбора, — в голосе Тома прозвучала легкая досада. — В моем нынешнем состоянии даже один якорь может нанести серьезный ущерб. Магия и тело слишком нестабильны. Впрочем, как и рассудок.

      — Сейчас ты рассуждаешь вполне здраво, — Поттер слабо улыбнулся.

      — В тех книгах было сказано, что разум начинает восстанавливаться первым. На первой стадии начинаются редкие просветления, на второй, как сейчас, более менее стабилизируется, на третьей полностью возвращается контроль. И чем быстрее исчезнут якоря, тем быстрее пойдет процесс.

      — Наш самолет вечером, — Поттер ощутил, как по телу пробежала дрожь облегчения. — К ночи будем дома. Это я к тому, что у нас есть целый день, который нужно чем-то занять…

      Том посмотрел на него с подозрением.

      — Нет.

      — Что «нет»? — Поттер поднял брови.

      — Что бы ты ни собирался предложить — нет, — отрезал Том. — Я не буду шляться по дурацким музеям, пляжам, достопримечательностям или какую там еще культурную программу ты себе придумал…

      — Вообще, я собирался предложить тебе заглянуть в магический квартал.

      Том закатил глаза.

      — Можно подумать, он чем-то сильно отличается от нашего.

      — О, — глаза Поттера загадочно сверкнули. — Ты удивишься…

***

      Магический квартал Рима, который по сути занимал гораздо большую площадь (куда там скромным двум с половиной улочкам в Лондоне), действительно производил впечатление.

      Причем в процессе экскурсии, Том внезапно вспомнил, что уже был здесь во времена своих путешествий по миру, но почему-то впоследствии совершенно об этом забыл. А ведь он еще тогда отметил, что неплохо бы было организовать в Англии что-то похожее.

      Чистые, красивые здания, аккуратные вывески магазинов, которые здесь были представлены в ассортименте, никаких вопящих торговок, путающихся под ногами — для них была отведена небольшая квадратная площадь — нечто вроде рынка — заставленная по периметру яркими лотками. Единственным, что здесь мало отличалось от своей британской версии, был «Гринготтс», ослепительно сиявший на солнце белыми колоннами и превосходящий все окружающие здания своей пафосной роскошью.

      — Да-а, мир другой, а здесь ничего не изменилось, — весело заметил Поттер, шагавший рядом по чисто выметенному тротуару. — О, смотри, видишь тот разноцветный павильончик? Там сидит предсказательница. Между прочим, настоящая пифия. За пару сиклей расскажет все, что захочешь, о твоем будущем. Зайдем?

      Том недобро сощурился.

      — Я не буду подслушивать, честное слово! — поднял руки Поттер.

      Прищур темных глаз стал еще более выразительным.

      — Нет, ну вот что ты за человек, а? Как во всякие сомнительные пророчества пьяных шарлатанок верить — так он первый, а как правду узнать…

      — Поттер, а ты не боишься?

      — Чего? — тот осекся.

      — Что я могу узнать нечто лишнее? То, что тебе не понравится?

      В зеленых глазах мелькнул странный огонек.

      — А тебя действительно волнует, что мне что-то может не понравиться? — тихо и даже как-то интимно спросил он, внезапно оказавшись совсем рядом.

      Том скрипнул зубами.

      — Не обольщайся, — процедил он и, резко развернувшись, двинулся к павильону гадалки.

      Поттер призрачно усмехнулся, проводив его взглядом.

***

      — Ты уверен, что не хочешь, чтобы я подождал снаружи?

      Внутри царила полутьма. В воздухе витали клубы каких-то благовоний, создавая таинственную атмосферу. Сама гадалка — древняя старуха, несмотря на жару, закутанная в цветастую шаль, искоса наблюдала за посетителями черными, как антрацит, глазами.

      — Зачем же? — Том ухмыльнулся. — Это ведь была твоя идея. К тому же, ты связан клятвой, а значит, что бы ты здесь ни услышал, не сможешь использовать это против меня. Ну? — он скептически хмыкнул, обернувшись к гадалке. — И что же ждет меня в будущем, провидица?

      Старуха молча протянула морщинистую руку, и Том, бросив короткий взгляд на отошедшего в угол Поттера, вложил в нее свою ладонь. В тот же миг глаза гадалки закатились, оставив в разрезе век лишь потустороннюю белизну.

      В воздухе разливался аромат сандалового дерева.

      — Спрашивай, — хриплый голос старухи зазвучал, казалось, сразу отовсюду.

      — Я одержу победу в войне? — Том ощутил, как цепкие пальцы крепче сжали его руку.

      — Это не тот вопрос.

      — Что значит, не тот? — сощурился Том.

      — Ты хочешь знать не это.

      — Я достигну своей цели?

      — Это не тот вопрос.

      — Какого черта? Ты…

      — Это не тот вопрос.

      — Ты видишь мою смерть? — вырвалось у Тома помимо воли.

      Повисла напряженная пауза.

      — Да.

      Ответ прозвучал коротким сухим щелчком.

      — Меня убьют? — Том впился взглядом в отрешенное морщинистое лицо.

      — Ты умрешь от чужой руки.

      — Когда? Когда это случится?

      — Когда ты об этом попросишь.

      — Что? Что за чушь?! — Том хотел было выдернуть ладонь из рук гадалки, но та внезапно посмотрела прямо на него.

      — Я вижу кровь. Невинную кровь на твоих руках. За нее придется платить. Не смертью, жизнью. И ты заплатишь. Но не сейчас… не скоро…

      — Хватит! — Том резко вырвал руку, отступив на несколько шагов. — Бред какой-то! — и он, раздраженно отдернув занавеску, прикрывавшую дверь, вышел на улицу.

      Поттер рванул было за ним, но в этот момент почувствовал чью-то сильную хватку на своей руке и, обернувшись, столкнулся взглядом с черными глазами.

      — Ты знаешь, что я сказала правду, — быстро заговорила старуха, не отпуская его взгляда. — Ты уже слышал все это однажды. Ты знал, что я скажу.

      Гарри молча смотрел в ее глаза, а когда заговорил, его голос звучал хрипло.

      — Я надеялся, что здесь все будет по-другому…

      — Может, — тихо сказала гадалка. — Я видела глаза его смерти. Твои глаза. Но пути, которыми он придет к ней, могут быть разными.

      — Он погиб, защищая меня, — выдохнул Гарри куда-то в пустоту. — Там, в другой реальности…

      — А в этой ему было суждено погибнуть от твоей руки. Но твое появление здесь изменило ход событий. Видишь? Одна точка — разные пути.

      — Но он все равно умрет…

      — Все когда-нибудь встречают смерть, — старуха разжала пальцы и отступила в тень. — Но не все встречают ее с сожалением.