3 глава

Неделя пролетела как один день - в бесконечной череде отчётов, недовольных взглядов коллег и вечно холодного кофе. Феликс привык просыпаться рано, надевать галстук-утку (на удачу!) и чувствовать на себе взгляд Хёнджина, когда он приносил ему ледяную воду каждое утро.

Между ними установился странный ритуал. Феликс ставил стакан на стол, Хёнджин поднимал глаза и говорил ровно одно слово: «Иди». Иногда это было «Иди» с ударением на последний слог - и тогда Феликс понимал, что у Хёнджина плохое настроение. Но однажды утром Хёнджин сказал: «Спасибо», и у Феликса внутри всё перевернулось.

В пятницу вечером, когда почти все сотрудники разошлись, Феликс остался дописывать отчёт. Он очень устал. Глаза слипались, а пальцы дрожали на клавиатуре. Он потянулся, зевнул и понял, что больше не может работать с цифрами.

Взгляд упал на дверь конференц-зала.

Внутри было пусто, темно, и оттуда не доносилось ни звука. Феликс знал, что там никто не работает по пятницам. Он тихонько зашёл внутрь, закрыл за собой дверь, достал из кармана наушники и включил музыку.

Первый аккорд заставил его тело дрогнуть. Он любил танцевать так сильно, что мог забыть обо всём на свете - о работе, о страхах, о Хёнджине с его холодным взглядом. Он поднял руки, прикрыл глаза и начал двигаться.

Сначала медленно, потом быстрее. В его танце было столько страсти, столько энергии, что он, казалось, светился изнутри даже в этом тёмном зале. Волосы взлетали вверх, ноги скользили по паркету, тело изгибалось в ритме, который был слышен только ему.

Он не видел двери, которая приоткрылась через три минуты.

Он не слышал шагов Хёнджина, который собирался взять из конференц-зала папку.

Он не знал, что Хёнджин остановился на пороге и смотрит на него во все глаза.

Впервые в жизни Хёнджин был абсолютно, полностью заворожён. Он видел много талантливых людей, но то, что делал Феликс, было чем-то большим. Чем-то первозданным. Каждое движение было наполнено смыслом, эмоциями, и они били прямо в сердце.

Феликс не заметил его. Он танцевал, не открывая глаз, и его губы шептали слова песни. В какой-то момент он упал на колени, запрокинул голову назад, и свет от фонарей, падающий через жалюзи, осветил его лицо. Он выглядел как ангел. И в то же время - как демон, способный соблазнить любого.

Хёнджин медленно, очень медленно закрыл дверь.

Он прислонился спиной к стене в коридоре и закрыл глаза. Сердце стучало так громко, что он боялся, что это услышат охранники.

«Что ты делаешь со мной, - прошептал он. - Что ты делаешь, Феликс».

Он ушёл в туалет и умылся холодной водой. Он смотрел в зеркало и видел себя - такого же, как всегда, но глаза горели каким-то странным огнём.

Он вернулся в кабинет и до ночи сидел в Интернете, гугля, что значит, когда директор компании не может перестать думать о новом сотруднике, который танцует, как будто продал душу дьяволу.

На следующий день Феликс ничего не знал. Он пришёл с улыбкой, поставил воду на стол и собрался уходить, но Хёнджин остановил его.

- Что ты делал вчера в конференц-зале?

Феликс похолодел.

- Откуда вы...

- Я проходил мимо. - Хёнджин скрестил руки на груди. - Ты хорошо танцуешь. Очень хорошо.

- Спасибо... - Феликс стушевался.

- Но в следующий раз, - Хёнджин наклонился к нему, - закрывай дверь изнутри. А то вдруг кто-то ещё увидит и захочет украсть тебя из моего отдела.

«Из моего отдела».

Феликс застыл. Эти слова прозвучали так собственнически, так горячо, что у него перехватило дыхание.

- Я... я буду осторожнее, - выдохнул он.

Когда он ушёл, Хёнджин сидел в своём кресле и смотрел на стакан с водой. Вода таяла, но в душе у него таяло что-то ещё - большая, толстая льдина, которая была там целых три года.

Он взял телефон и написал Минхо:

«Я влюбился. Помоги».

Ответ пришёл через минуту:

«Ты влюбляешься только в идиотов, которые бьются о стёкла. Если это тот веснушчатый - я перестаю быть твоим другом».

«Это он. И мне всё равно, будешь ты другом или нет».

«...Я приду с попкорном. Жди».