Тень, стремящаяся к нулю, или Искусство тотального игнорирования

Коноха всегда была местом, где ценили «Волю Огня», но за три месяца моего пребывания здесь деревня начала мечтать о «Воле Тишины».

Я была не просто шумной — я была акустическим и визуальным террором. Мой отец, Третий Хокаге, за эти девяносто дней постарел так, будто снова сразился с Кьюби. Трижды он вызывал меня на ковер, и трижды это заканчивалось одинаково: я влетала в кабинет без стука, роняла стопки документов, критиковала его за то, что он слишком много курит, и предлагала перестроить резиденцию, потому что «фэншуй тут просто отвратительный».

В последний раз он просто закрыл лицо руками и сделал вид, что превратился в статую. Я была везде. Я умудрилась свалиться в колодец у резиденции, потому что шла задом наперед, пытаясь доказать Чоджи, что так лучше чувствуется чакра земли. Выбравшись оттуда злая и мокрая, я тут же врезалась в какого-то элитного джонина.

— Ты! Да-да, ты, в мятом жилете! — заорала я на всю улицу, тыча в него пальцем. — Тебе не стыдно представлять Коноху в таком виде? У тебя воротник загнут, а на штанах пятно от карри! Ты ниндзя или недоразумение?

Джонин, который только что вернулся с трехнедельной разведки, просто моргнул и... медленно попятился назад, не проронив ни слова.И вот тут я начала замечать странное.

Шикамару Нара — человек, который должен был стать моим проводником по воле Асумы — превратился в мастера маскировки. Стоило мне появиться на горизонте, как его тень будто втягивалась в землю вместе с ним. Он не просто ленился, он активно пытался исчезнуть из реальности, лишь бы не пересекаться со мной. Его взгляд, когда нам всё же приходилось сталкиваться, выражал не просто скуку, а глубокую, экзистенциальную мольбу о том, чтобы я внезапно онемела или улетела обратно в Суну на своем песке.

— Шикамару! — гаркнула я, увидев его макушку за кустами на тренировочном полигоне. — Я тут технику новую придумала, называется «Крик Пустыни», хочешь посмот...

Шикамару даже не обернулся. Он медленно, с достоинством человека, идущего на эшафот, поднялся, закрыл книгу и зашагал в противоположную сторону.

— Как же хлопотно... — донесся до меня его тихий, почти призрачный вздох. — Если я буду достаточно неподвижен, возможно, она примет меня за камень.Это стало последней каплей. Коноха начала меня игнорировать.Я заглянула во все лавки, пересмотрела все витрины, изучила каждый закоулок, но везде натыкалась на одну и ту же реакцию: люди внезапно вспоминали о «срочных делах», стоило мне открыть рот. Продавцы в Ичираку резко начинали тереть одну и ту же миску, не поднимая глаз. Шиноби на постах притворялись, что изучают облака с таким рвением, будто там зашифрован секретный код врага.

— Эй! — крикнула я в пустоту центральной площади. — Я вообще-то сестра Асумы! Я семнадцать лет по миру скиталась! У меня техник больше, чем у вас всех вместе взятых!

Тишина была мне ответом. Только перекати-поле, которое я, кажется, притащила с собой из пустыни, лениво прокатилось мимо.Шикамару, сидевший на крыше склада неподалеку, прикрыл глаза. Он хотел только одного: чтобы этот ураган в юбке наконец выдохся. Его тактика была проста — полная изоляция. Если не давать огню кислород, он погаснет.