45 глава

*БДСМ-терапия для чайников— Для вашего комфорта я могу каГтавить, — выдает Питер первой же фразой, когда Лиза все же решается ему позвонить и прийти на прием спустя неделю.— Нет, пожалуй, не стоит, мистер Сверч. Я как-нибудь справлюсь с тем фактом, что у меня теперь другой психолог.Питер добродушно улыбается, и в его светлом выражении лица Андрияненко никак не может разглядеть признаки тьмы, маниакальности или саморазрушения, которые связаны в ее понимании с одержимостью БДСМ.— Что ж, легендарная Елизавета Андрияненко, — тянет он, — год назад я даже не мечтал о том, чтобы оказаться с вами в одном кабинете частной практики.Лиза нервничает и кусает губу. Ее тревожит, что она соврала почти-супруге о причине, по которой должна задержаться вечером с работы.— А как вы стали БДСМ-психологом? — в лоб спрашивает она, пряча неловкость.— Хм… и о вашей прямолинейности я тоже наслышан. И заинтригован причиной вашего визита, раз вы до сих пор об этом прямо не сказали.— Так вы не ответите, Питер?Доктор Сверч вздыхает, примирительно улыбаясь, и тихо продолжает:— Давайте мы с вами договоримся, что на наших с вами сеансах вы говорите, я слушаю и анализирую. А вот когда мы окажемся с вами в баре, там я с удовольствием поведаю вам всю свою жизнь!Осуществить последнее у них получается только спустя месяц регулярных сеансов терапии. Именно тогда она узнает, что сын Сверча — полубессмертный полуволшебник-психиатр, летающий фей и наследник матери-дриады, который защищал в университете магии диплом о БДСМ-философии Злой Королевы. Он изучал разрушительные и исцеляющие свойства подобных практик и их психологическое влияние на разных существ. Собственно, исследовал он все самостоятельно на себе, с помощью всех возможных возможностей летающего лесного фея. Так что, без сомнения, имел приличный опыт во всем этом.Ну, а пока что Лиза сидела в его кабинете и, спотыкаясь на каждом шагу, рассказывала об их с Ирой вялотекущем скрытом конфликте на сексуальной почве, о своих страданиях по поводу презрения ко всем этим утехам, и о том, как она не выносит боль, в чем она еще раз убедилась во время родов.— Знаете, занятно, что вы вспомнили роды, Елизавета. Если бы у женщины не было природного механизма защиты от боли, поверьте, никто бы не рожал, тем более многократно. Но этот механизм есть. Окситоцин обезболивает и отвечает за эйфорию, дофамины и бета-эндорфины позволяют погрузиться в состояние транса. Иными словами, это естественный природный наркотик, который помогает продолжению жизни. Но это также естественная реакция на боль, которая характерна, в основном, для женщин. И именно так боль связана с удовольствием!— Ничего такого не замечала…— А вы вообще хорошо помните роды?Лиза сжимает губы и молчит. Потому что внутренне согласна с Питером: она действительно слабо помнит рождение Ингрид. Это для нее, скорее, радость и невероятное счастье, затопляющее сердце. Но не какие-то мучительные подробности. И ее раздражением сейчас больше управляет чувство противоречия.— Мне кажется, что у вас закрепился якорь, мисс Андрияненко. Всю боль, которую вы пережили из-за Ирины, вы переадресовали ее «темной стороне», ее увлечению садо-мазо-практиками. Вам удобно считать это чем-то чуждым ей, извращенным и разрушительным. Но это помогало ей выживать долгое время. И да, это было не совсем здоровым. Но теперь она другая. Вы сами говорите, что она сильно изменилась после возвращения от Аида. И возможно, теперь эти практики необходимы ей совершенно для других целей!— Теряюсь в догадках, для каких же целей можно использовать плетку или наручники?— Вы мне расскажите!.. Отец поведал как-то мне о ваших развлечениях в студенческом лагере. Елизавета, у вас огромный потенциал!..Лиза неостановимо краснеет.И вот так примерно у них проходят две-три следующие консультации. Питер настойчиво пытается перестроить ее восприятие БДСМ, доказывая, что в правильном исполнении это не расстройство психики, а разновидность отношений или же просто способ снять напряжение… А Андрияненко сопротивляется, но медленно сдает позиции, потому что за этим, собственно, и пришла. Он тонко провоцирует ее, спрашивая, не фантазировала ли она сама о чем-то подобном? И в конечном итоге, Андрияненко раскрывает свой последний страшный сон, где она собиралась наказать начальника, который трансформировался в Иру. Питер даже не собирается истолковывать образ. Он лишь довольно улыбается и говорит:— Вот видите!..— Что вижу? Что я извращенка?— Нет. То, что ваше подсознание само подсказывает вам решение проблемы!..И теперь, спустя шесть сеансов, ровно посередине седьмого, Лиза замечает, что она вдруг перестает думать об этом, как о чем-то больном и неправильном, чем точно не занимаются счастливые люди в своей розовой спальне… Это происходит, когда Питер в очередной раз рассказывает ей истории счастливого опыта БДСМ у разных пар. Для одних это способ разнообразить отношения после многих лет брака и выход из тупика. Для других — компенсация за социальное давление, что особенно актуально для женщин-руководителей (и Лиза вздрагивает, вспоминая суровые королевские замашки вечно напряженной в прошлом Иры). Для третьих это потребность ощутить неравноправие и силу своего партнера.Питер долго рассуждает о том, что вовсе не обязательно превращать эту философию в образ жизни. Достаточно и временной игры в доминирование-подчинение. И объясняет, что элементы этих игр всегда присутствуют в отношениях. Например, когда женщина начинает закатывать истерики и тем самым недвусмысленно призывать своего мужчину к доминированию над собой. Партнер, как правило, не знает, как наказывать за неуважение в рамках Уголовного Кодекса и игнорирует эти намеки. Поэтому женщина начинает искать нужную ей силу и власть на стороне… А вот если бы он знал о принципах добровольности, безопасности и разумности из философии БДСМ — то на корню бы пресёк все эти капризы допустимым и приятным обоим способом…— Но Ира не истерит и давно уже не провоцирует!.. — неуверенно опровергает Лиза, принимая рассказ Питера на свой счёт.— Да, потому что вы дали понять, что не готовы с ней обсуждать тему ее сексуальных пристрастий. Она терпит и ждет. И ее терпение не безгранично. Зачем, по-вашему, она оставила в вашем планшете те ссылки?Лиза смотрит на Питера с досадой и угрюмо кивает головой, соглашаясь со своим наставником, потому что думала об этом как раз накануне.— Хорошо. Я допускаю, что все эти игры — это очень круто и заманчиво, — Лиза кривится от выбранного эпитета… — Это освобождает от стресса, браки спасает, и все такое. Но как понять, что это не травмирует Иру, учитывая ее прошлое?— Потому что у нее есть вы, есть новый опыт любви. Она другая, и вы знаете это лучше меня! В лабиринт этих фантазий нужно входить с прочным ощущением собственных опор, мотивов и желаний. То есть будучи психически здоровым и ощущая тотальное доверие своему партнеру, которому вверяешь своё тело!.. В прошлый раз, начиная все это, она была, мягко говоря, не в себе. Она почему-то решила, что БДСМ может заменить классическую психотерапию, а это не так. Потому что только классическая терапия помогает строить близкие отношения, создает ощущение безопасности с кем-то реальным, принимающим, любящим. Я сейчас о своем отце, с которым она дружила, но за семь лет консультирования так и не доверила все свои тайны! Войдя в мир подчинения и доминирования, она точно так же никому не доверила и контроль над своим телом, не смогла быть сабмиссивом, хотя очень нуждалась в этом. И поэтому стала доминантом, наказывая в лице сабов своих обидчиков…— Значит, то, что она выдавала за лекарство, было самоубийством?— В каком-то смысле, да. Настоящий доминант получает удовольствие не от причинения боли, а от того, что воплощает фантазию своего саба. Поэтому искаженная версия философии только усугубила ее травму и погрузила в порочный круг вины и стыда. И если бы мы с ней пересеклись в тот период, я бы ей запретил проходить эти сессии.— Вы хотите сказать, сейчас вы бы ей разрешили?— Да. Но на этот раз проблема не в Ирине, верно? Это ведь сейчас вы сидите здесь, потому что не доверяете ни ей, ни себе, Елизавета!Андрияненко хмурится и кривит лицо. Ей не нравится быть вывернутой наизнанку, потому что это причиняет тоненькую, свистящую уколом боль.— Хорошо. И с чего же нам начать? «Эй, привет, я тут сходила к Питеру Сверчу, он посоветовал тебя поколотить?»— Для начала стоит поговорить. Обсудить все претензии и обиды… А затем просто согласовывать каждый шаг!.. Вы еще не понимаете этого, но обычно доминант не изверг, не маньяк. Он, наоборот, очень раним и уязвим, он всегда в сомнениях: не слишком ли он жесток, не перегнул ли палку, — только саб дает ему уверенность в правильности действий.— Н-да. Это все будет нелегким и неловким, — заключает Лиза, опуская голову…— Ну, как минимум в одном вы можете быть уверены: ни одно ваше предложение она не отвергнет.— Почему?— Потому что саб очень долго выбирает своего доминанта. Но если выбирает — то навсегда. И вас она уже выбрала…— Только меня об этом забыли спросить, — бурчит Лиза…Питер смеется, потому что знает: Лиза почти созрела.Последний месяц она едва ли общалась с Ирой: договорилась с начальством, чтобы с утра оставаться с Ингрид дома (когда ее невеста в институте), а потом задерживалась на работе, на консультациях Питера, придумывала себе прогулки с Генри по развлекательным центрам с бабушкой Мэри, от которых он под конец месяца просто вешался и умолял Иру его спасти, но та лишь вымученно улыбалась, но ничего не делала. А Лиза продолжала всеми правдами и неправдами избегать интима или даже просто разговора о нем. И об этом обо всем Сверч, как ее личный психотерапевт, конечно, был в курсе.— Мне кажется, вам не стоит сегодня прогуливаться пешком после сеанса. Езжайте-ка побыстрее к ней… — говорит он в финале встречи.Лиза смотрит на него в молчаливом вопросе.— Елизавета, это пора прекратить. Она вас ждет. Каждый раз, когда вы специально задерживаетесь где-то, она ждет. И это не тот способ, которым я советую «наказывать» вашу будущую супругу……*** УязвимостьКогда дети спят, Лиза приходит к Ире в гостиную, где она лежит на диване и читает книгу в образе тихой сексуальной профессорши в своих элегантных очках с тонкой золотой оправой. Как только Андрияненко входит и опускается на краешек дивана, она до такой степени нервничает, что даже не может насладиться этим видом, который давно стал ее любимым фетишем. Она прикрывает глаза и вздрагивает, когда ловит себя на фантазии о том, что эта ранимая, хрупкая и послушная женщина в очках могла бы сделать, стоя на коленях… Ее глаза испуганно распахиваются, и она онемело смотрит на свою все еще замершую в ожидании невесту. Та уже отложила книгу и очки, и сейчас ее лицо выражает смиренное внимание.Андрияненко дрожащей рукой протягивает ей планшет и Ира на автомате его берет.— Что, Лиза? Я должна что-то посмотреть?Она изображает совершенно искреннее удивление, чем приводит Лизу в замешательство.— Нет… Я просто хочу… Ох, ну почему же так сложно, — Лиза хмурится и вся сжимается, сидя на краешке дивана. — Я… прости, что не сказала тебе об этом сразу. Но я не знаю, как об этом сказать…— У тебя появился кто-то другой…— Что-о-о?!!!— Лиза, не отпирайся. Несколько недель назад ты нашла кое-что в своем планшете. Я надеялась, мы поговорим, потому что у меня нет сил больше делать вид, что меня не волнует эта тема… Но ты стала поздно приходить, и твое молчание и исчезновение из нашей постели почти на месяц сказало мне обо всем!— Господи, нет, Ира!..— Ты ясно дала мне понять, что эта тема, — Ира даже опасается назвать вещи своими именами в ее присутствии, и Лиза презирает себя за это. — Что эта тема для тебя неприемлема. Тебе отвратительно иметь дело с этим. И ты нашла кого-то более… нормального…Андрияненко в ужасе хлопает глазами, понимая, что никак не может остановить словесный поток этой женщины своими протестами, а ее смятение только еще больше убеждает Иру в своей правоте. Поэтому она не пытается больше что-то опровергать, а крепко стискивает запястья возлюбленной в своих руках, притягивая ее ладони к своему животу.Ира, наконец, замирает. И только тихо всхлипывает и часто моргает, когда слезы мешают ей смотреть.— Боже, у меня нет никакого любовника! Я бы никогда не поступила так с тобой!— Нет? — высоким неуверенным голосом вторит ей она, застенчиво прижимая ладони к ее животу.— Нет, — стойко подтверждает Лиза, улыбаясь сквозь пелену соленой нежности. И остальные слова почему-то текут так легко. — Прости меня, что я вообще позволила подумать о таком! Я не верила, что могу быть настолько… отвергающей для тебя!.. На самом деле, я просто ходила на терапию к Питеру Сверчу и еще иногда выполняла кое-какие его задания.По паническому взгляду Иры она понимает, что та осведомлена о специфике психологических консультаций Сверча-младшего…— Нет-нет, ничего такого мы не практиковали, мы работали с теорией! Он между нашими встречами давал мне задания. Например, посылал меня… кхм… изучать вопрос в интим-магазины, или в книжный — искать справочник терминов… Или давал ссылки на фильмы — не порно, а научные, о психологии субкультуры, ничего такого, — спотыкается Лиза…— Ты прочла справочник БДСМ?! — восклицает Ира, и кажется, в ее взволнованном голосе слышатся нотки восхищения.— Ну, да… должны же мы разговаривать на одном… языке…— О, Господи, Лиза!.. А я каких-только ужасов не представляла за этот месяц! Мы ведь даже не женаты, ты по закону мне ничего не должна… — горько всхлипывая и неграциозно утирая рукавом слезы, бормочет бывшая королева, выглядя при этом так уязвимо, что Лиза дрожит, когда втягивает ее в свои крепкие объятия, позволяя разрыдаться на своем плече…— О, прости… милая… — Лиза прижимает ее хрупкое тело, гладя по волосам и утешая. — Я правда… я — ужасная эгоистка. И что значит, не должна? Как я не должна! У нас двое детей! Я должна была как минимум поговорить с тобой. Я идиотка…Намочив друг друга солью так, что блузки можно хоть выжимать, они идут в спальню и долго говорят обо всем, лёжа на кровати. Иру трясет в ее руках, как тополиный лист на ветру, но сквозь сумрак Лиза видит ее нежную благодарную улыбку, и вздыхает с облегчением.В процессе рассказа о том, как Питер вербовал ее в свои ряды, Ира потихоньку расслабляется и часто смеётся, приглушая смех ладонью. И Лиза постепенно понимает, что Лазутчикова молчит не просто так, она покорно ждёт ее первого шага. И Лиза должна быть смелой дриадой-воительницей сейчас, чтобы сделать его.Ее сиплый ночной шепот ненадолго умолкает, но спустя целую пропасть страха она спрашивает:— А ты уверена, что фантазия об огромном брутальном негре — это то, что ты хочешь?Ира, которая очевидно ожидала другого вопроса, прыскает в кулак от смеха.— О нет, Лиза, не говори, что ты ревнуешь к порно-актерам!— Ну, скажи честно, Ир. Ты хочешь, чтобы я стала тем негром?!!!Ира снова смеется, мотая в сумерках головой и шмыгая носом от слез, что текут по щекам от попыток не расхохотаться в голос.— …Скорее, я жду, что ты вынудишь меня подчиниться, чтобы доставить мне удовольствие, как он это делает с той девицей, — с грешным придыханием после долгой паузы говорит Ира, мокро чмокая Лизу в приоткрытые от шока губы.— Значит, это твоя фантазия? Ты этого хочешь?— Скажем так, меня возбуждает сама мысль, что нечто подобное, грязное и порочное, сделает моя ласковая, нерешительная и немного несмышленая девушка.— Ты обозвала меня тупицей?! — возмущённо шипит Лиза.— Ну, не я же два года зрела, чтобы начать этот разговор?! — тихо смеётся Лазутчикова, нежно расцеловывая ее щеки, которые будто бы горят даже в темноте.Глаза Лизы блестят во мраке, пока она молча принимает лёгкие как пух поцелуи.— Я кое-что прикупила по совету Сверча… — неловко упоминает Лиза. — Только мне кажется, нам не следует заниматься этим в этой маленькой квартирке… Мы бы могли поехать в загородный дом на неделе, у меня за прошедший месяц на работе накопились отгулы.— Конечно, ведь ты столько трудилась в поте лица сверхурочно, — припоминая ее поздние приходы домой, язвит Лазутчикова, впиваясь в плечи Лизы коготочками, которые теперь, когда она ведёт только преподавательскую деятельность, вполне себе остры и наточены.— Ай! — дёргается Лиза. — Ирина! — возмущается она, и Лазутчикова милостиво прекращает свои пытки. — Ты, кстати, не против, если я приглашу тебя на свидание уже в эту пятницу? Приедешь после лекций в загородный особняк?..Андрияненко ждет ответа с трепетом. И Ира некоторое время лежит неподвижно, а потом льнет к Лизе всем телом с горячим глубоким поцелуем…— Это значит, ты согласна? — задыхаясь, уточняет Лиза через пару минут.— Мисс Андрияненко! Конечно, недогадливость вам к лицу, но не до такой же степени! — низким и очень многообещающим тоном отвечает ей Ира. И снова несдержанно целует ее.У Лизы проносится в голове мысль, что эта женщина явно привыкла руководить, и шанс приучить ее исполнять чужую волю больше похож на фантастику. Когда она в своей темной ипостаси, она всегда властная, требовательная и необузданная, от нее слабеют колени и немеет язык. Но именно эта женщина отдала ей когда-то свое сердце со словами, как она устала от самоконтроля. И, наверное, Питер прав в том, что подобного рода практики могут стать для нее отличной компенсацией за постоянное чувство стресса и возможностью расслабиться. Лиза только боится, что не сможет выдержать роль доминанта и быть до конца достоверной в этом. Остаётся надеяться, что новичкам везёт…