43 глава

Карантин.Когда они выходят из пещеры, то видят перед собой целую группу людей с факелами. Те сразу начинают что-то кричать, и из-за их спин выныривает знакомая взлохмаченная голова, и Генри стремительно бежит к ним и целится ровно между двумя мамами, повисая в их объятиях.Мальчик сразу же бьется в истерике и плачет. И сквозь его слезы Лиза слышит что-то невнятное про то, как долго он их искал.Ира как истинная королева приходит в себя первой и обращает свой хладнокровный взгляд на поданных, которые обступили их в полном ошеломлении.— Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит?И дальше она наблюдает, как один за другим люди в толпе начинают кланяться ей:— Моя королева!— Ваше Величество!— Королева Ирина…Единственный, кто это не делает, — Арчи Сверч. Королева облегчённо вздыхает, глядя, как он шагает ближе к ним.— Мисс Лазутчикова. Тут столько всего пгоизошло! Во-пегвых, вас не было целую неделю!— Как такое возможно? — ахает шокированная Лиза, обретя голос. Но Ира и бровью не ведёт.— Как объяснили ученые из унивегситета, сбои в габоте магии добгались и до вашего коголевства. Тепегь пги использовании большого количества волшебства на этом месте обгазуется вгеменная чегвоточина. Судя по всему, эта пещега была создана искусственно, ее нет на походной кагте. И она исчезла в межвгеменье, когда вы в нее вошли. Мы искали вас повсюду, пока один из магов не связался по астгалу с Эйнштейном и не указал нам, куда идти…— Ох, временные ямы и до нас добрались, — обречённо стонет Ира. А потом, будто что-то вспомнив, возвращает Арчи вопросительный взгляд… Тот спохватывается и принимается сбивчиво объяснять.— Вы, навегное, хотите знать, как за неделю из Гони вы снова пгевгатились в коголеву? Так в библиотеки неожиданно вегнулись все летописи, кагтины и свитки с подгобным описанием вашего пгавления, включая нагодные песни и легенды о Жезле Судьбы!— Что, простите? — в полном неверии Ира смотрит на Сверча, сверля его своим прежним властным взглядом. Тот, правда, понимает это по-своему и принимается напевать песню на манер частушки:— Когда тополь зацветёт,Меняя все наобогот,Когда вгемя пгидет,кгуглая Луна взойдет,Годится белое дитя…..— Арчи, хватит!!! — рыкнула на него Ира, пытаясь остановить этот абсурд. — Я всё поняла. Значит, в академии нужно объявить карантин, попросить людей не выходить из дома, пока волшебники не проверят, где ещё есть червоточины…— Но Ваше Величество, — раздался высокий голос какой-то женщины сзади, — разве вы не вернётесь во Дворец?Бывшая королева смотрит на нее, высоко приподняв одну бровь, словно бы у нее спросили сущую ерунду.— Мой же собственный давний закон гласит: «Если правитель отказывается от исполнения обязанностей, то народ имеет право его сместить». Я отреклась от трона тридцать лет назад…— Но это сделал не народ!— И все же закон не имеет обратной силы. Тем более в той же роли себя прекрасно чувствует Ее Величество Ингрид. А меня вполне устраивает должность директора академии.На этом она хочет взмахнуть рукой, чтобы привычно исчезнуть в дымке телепортации, но Лиза успевает перехватить ее ладонь:— Нельзя, Ира! Магия под запретом…Королева раздражённо фыркает, но руки не отнимает, и идет вместе с ней и сыном к дороге, где по логике должны стоять кареты, запряженные пегасами. Ну, не пешком же вся эта толпа сюда заявилась?А Лиза невольно любуется ею: ее статью, вернувшейся в каждый жест уверенностью и надменной властностью. И понимает, что можно оставить королевство, но не перестать быть королевой!Все, что выясняется по прибытии в замок, начинает стремительно ускоряться, будто время и вправду капризно меняет ход.После коротких приветственных объятий с Ингрид, Эльзой и другими старожилами, Ира на правительственном совете магов выясняет, что порталы придется закрыть принудительно, и способ уже нашли. И это единственная возможность остановить утечку магии в другой мир и вернуть нормальное течение времени.Срок ожидания — три дня. Все путешественники должны определиться, останутся они или уйдут. Потому что порталы хотят временно открывать раз в год по земному времени. Что для магического мира означает огромный отрезок в сто двадцать лет! А значит, решение нужно принимать здесь и сейчас.Арчи выбирает остаться…Он говорит узкому кругу за обедом, что его жизнь — это наука. И что он бы хотел познакомиться с тем колдуном, который придумал для Иры такое удивительное психологическое испытание в виде магического разделения личности. Он называет Аида за глаза гением, и считает его находку изобретением века:«Это поистине инновационный метод в психотегапии! Вычленить здоровую часть личности и помочь ей стать сильнее!.. У меня даже есть пагу пациентов на той земле, кому бы это помогло! Я бы хотел изучить этот вопгос»…Лиза и Ира остаются на ночь в замке, чтобы не рисковать лишний раз выходом на улицу и не разлучаться с сыном. И теперь сидят вдвоем в общей опочивальне, обсуждая выбор своих знакомых и друзей: Руби ушла через портал на землю уже давно. Ариель, услышав об этом, поругалась с братом и последовала за ней… Эльза сомневается, но тайно ждёт решения Крюка, а тот, в свою очередь, снова прячется по углам.Лиза и Ира посмеиваются над ним, но знают, что рано или поздно ему придется отвечать. Как и им двоим. И ещё точно понимают, что расставание — это больше не их путь! Но Андрияненко все равно в тайном напряжении ждёт решения королевы, потому что она со своей стороны примет любой ее выбор…А Ира…А что Ира?Она в конце концов мягко улыбается и напоминает Лизе про ее родителей:— Да, мое наследие огромно: я много сделала для этого мира. Но мой скарб невелик. Осталось очень мало людей и вещей, которые я хотела бы взять с собой… А родители. Если мы задержимся здесь, то в следующий раз ты увидишь их через сто двадцать лет. Даже по меркам магического мира это слишком долго, Лиза! Пока есть мама и папа, тем более такие, как твои, — с ними стоит чаще общаться…Лиза застывает на мгновение и плачет, со стоном обрушиваясь на Лазутчикову в крепком благодарном объятии. Ира бережно и утешительно хлопает ее по плечу, целуя в шею… Она с сожалением понимает, что Андрияненко боялась ее слов, потому что не ждала, что в этот раз она выберет её. И намерена во что бы то ни стало это поменять.Чуть позже тем же вечером в их комнату стучится Генри. Он забирается на постель между родителями, без умолку болтая о том, как он их искал и что происходило всю неделю, пока их не было. И несмотря на явно напряженную тему его рассказа, он сияет, будто начищенный самовар, потому что фонтан счастья не иссякает из него. И когда они озвучивают ему свое решение, осторожничая с выражениями и зная, как он любит свой магический мир, который придется оставить, он практически не расстраивается. Ему все равно, где жить, если рядом будут сразу обе мамы. Он бросается к ним в объятия и сжимает так сильно, что они кряхтят и хрипло смеются…В день, когда они совершают переход, Арчи пишет своему начальству на другой земле рекомендательное письмо для Иры с просьбой взять ее на его место руководителя кафедры — и одновременно увольнительную из университета. После чего запаковывает бумаги в непромокаемую ткань и вручает, крепко сжимая руку своей бывшей ассистентки…На землю с ними идёт ещё очень много путешественников. Но все знакомые стоят здесь, возле реки, и машут им на прощание рукой. Крюк, Эльза. Ингрид. Тётушки Флора и Фаина. Арчи… И Лиза снова плачет, потому что даже если они вернутся сюда через год, за сто двадцать лет так многое может измениться…

*** И в чем же счастье?От ослепительного ванильного счастья у Лизы слезятся глаза. Они сегодня снова гостят в загородном доме, где теперь по выходным собирается вся их семья, чтобы в будни вернуться в свои городские квартиры: еще не женатые Андрияненко-Лазутчиковы — в пока скромную по королевским меркам Иры трешку, где королева проживала одна целых семь лет, и по земному времени это было относительно недавно. А Владимир и Наталья — в свою огромную стометровку в элитной многоэтажке.Отношения у бывшей Злой Королевы и идеальных до приторности родителей Андрияненко — скажем так, «нормальные»… Особенно со свекровью. Она так любит приводить «исцелившуюся от своих демонов Ирочку» в пример Генри, когда он выкидывает очередной подростковый фортель непослушания… Внуку остаётся только забавляться тем, какой пунцовой и раздосадованной выглядит его мама при этом, и как близка она к возвращению к позабытым методам пыток. Лиза в этот момент обычно нежно держит ее за руку и просит не упоминать всуе прошлое ее невесты, что почти всегда гасит гнев королевы уже на подступах.Ира подозревает, что Наталья мстит ей за то, что так рано стала бабушкой. Пусть даже весь мир считает, что Генри не имеет с Андрияненко кровных уз, и Лиза — его мачеха, внутри семьи-то они знают правду!..Лизе все тяжелее передвигаться, живот уже большой, да и беременность в реальном мире без магии протекает со всеми сопутствующими нервами, срывами, одышками и недержанием жидкостей: ей кажется, будто тело прижимает к земле невидимым чугунным грузом, а внутри у неё опасная бочка с порохом. Единственный человек, способный утихомирить боевую девочку в животе — это ее темная мама, властный, низкий и вкрадчивый голос которой способен творить настоящую магию и буквально заговорить их непослушному младенцу несуществующие пока зубы.Возможно, поэтому их связь немного похожа на зависимость: Лиза постоянно тянется к Ире, стремясь украдкой коснуться, как только та появляется на ее горизонте. И та, несмотря на скептическое отношение к человеческим контактам в целом, в случае Лизы — совсем не против. Ее ладони обычно прохладные и Андрияненко обожает, когда она остужает ими ее разгоряченное лицо…А вот у Генри началась подростковая сепарация и возмужание, он решительно ускользает от материнской опеки и часто проводит время с Владимиром, играя с ним в пейнтбол или другие игры нового мира. Мальчик уже был знаком с этой землей, но теперь у него есть навыки и осведомленность, которыми его одарила мама-колдунья. Он среднестатистический школьник, который учится в классе с математическим уклоном, посещает экзотическую секцию фехтования и, разумеется, шахматы. Еще он неплохо фантазирует и сочиняет всякие истории о драконах и говорящих животных, за что его хвалит учительница литературы, и он подумывает поменять направленность обучения. Но об этом можно подумать позже.Иногда к ним в особняке присоединяются Руби и Ариэль. И глядя на них, Ира гадает, когда же все-таки мисс Лукас прозреет и перестанет держать свою влюбленную и готовую, очевидно, на все подругу со взглядом грустного ослика — во френдзоне. Впрочем, это видно только ей. Когда она делится своими догадками с невестой, та в совершенном удивлении разевает рот, потому что, конечно же, ни о чем таком не догадывалась. Лиза в тот момент думает, чего же еще она без своего прозорливого дриадного дара просто не замечает? И тихо исследует лицо Иры.А что Ира?Ира в своем излюбленном стиле распугивает студентов в университете угрожающими каблуками, ледяными королевскими взглядами и красными чернилами, возглавляя кафедру психологии и сексологии. Лиза знает это, потому что каждый вечер слушает ее занимательные истории из жизни беспечных подопечных и завистливых коллег. Домой она всегда возвращается в образе Рони, и непременно кладет прохладные руки на горячие щеки Лизы, утешая ее волнение… И только ночью иногда та самая «сущность» Иры мелькает тенью в темноте, ускользая от сознания Лизы.— Почему Аид отпустил тебя раньше? Ты же вроде говорила про тридцать три года? — как-то спрашивает ее Лиза после очередного нежного кунилингуса, которым часто балует Ира свою беременную почти-супругу.Ей нравится, что бывшая королева без намека на былое страдание или вину отвечает ей:— Он отпустил меня раньше, потому что решил не наказывать меня за тех трех человек. Сказал, что они заслуживали смерти…Лиза не уточняет, кто были эти люди. Лазутчикова сама добавляет через мгновение, что это Леопольд и его охрана.Что ж, стоило догадаться…Они редко говорят о волшебном мире, который, казалось, так крепко их связал. Но Ира тоскует по своей магии. Лиза видит это, когда королева по привычке делает причудливый жест рукой, но ничего не происходит. И раздражённое лицо ее при этом бесподобно. Но после рождения малышки Ингрид грустить становится некогда.По той же причине они не попадают на годовое открытие порталов в тот самый лагерь, куда съезжаются путешественники. На семейном совете решено не рисковать. Лучше сначала поспрашивать разведчиков, как там дела в мире магии спустя сто двадцать лет… И вскоре такой «разведчик» появляется. Он находит Иру в институте сам, заявляет, что он сын королевы дриад Ингрид и доктора Арчи Сверча, что зовут его Питер Сверч, он прожил на другой земле тридцать лет, а здесь — всего несколько месяцев. Он получил магическое и психологическое образование и вел частную практику, а потом началась смута, и вместе с капитаном Крюком и Эльзой он на волшебном корабле уплыл на родину отца…Продолжение он уже рассказывает вечером на семейно-дружественном сборище в уютной по меркам Лизы квартирке Андрияненко-Лазутчиковых. Здесь шумно и людно, потому что малышка Ингрид, маленькая златовласая копия Лизы, сидит у неё на руках, гулит и озорничает, дергая за волосы и складывая первые буквы, сама Лиза периодически айкает и охает от этого, Руби не переставая шушукается с «подружкой» Ариэль, а Генри постоянно перебивает оратора эмоциональными вопросами. И только Ира, кажется, слушает его со всей королевской выдержкой очень внимательно.Питер возбужденно машет руками и говорит, что он покинул магический мир, когда люди и волшебные существа затеяли войну: первые обвиняли вторых, что они истощают энергетические ресурсы, а вторые — первых, что они просто «ленивые задницы».Лиза как пацифист отмечает, что к такому абсурду сводится большинство военных конфликтов во всех мирах. Но Питер не согласен. Он считает, что если бы сын двух земель, принц Генри, и обе его матери, дриада-воительница и колдунья, остались там, конфликта удалось бы избежать. Впрочем, история не имеет сослагательного наклонения. Они выбрали семейную спокойную жизнь — это их дело. Но теперь, судя по отзывам последних путешественников, в незалежном королевстве остались только жалкие островки магов и людей. А порталы заварены навсегда — за исключением редких лазеек, о которых мало кто знает. И еще Питер теряется в догадках, куда делись его родители…Когда эти новости оседают в возбужденных умах слушателей, Питера забрасывают доброй сотней новых вопросов. Начиная с того, где же тогда Киллиан и Эльза, как королева Ингрид могла изменить своему мужу с профессором Арчи и что же теперь делать?Питер, растянувшись в робкой рыжеватой улыбке, так напоминающей его отца, разводит руками и игнорирует все, кроме последнего вопроса:— Что делать? Просто жить дальше! Мой отец любил повторять, что никто никого спасать не обязан. И спасение других должно заканчиваться там, где начинается разрушение себя.— Он говорил так о любви, — уточняет Ира тихим голосом.— А любовь разве не есть спасение? — парирует Питер.На другой день Ира звонит и предлагает Питеру Сверчу полставки в университете, потому что он, разумеется, тоже психолог-сексолог, как и его отец. Но тот почему-то отказывается, намекая, что его «узкая специализация» не подходит для высшего учебного заведения. Лиза позже спрашивает невесту, что он имел в виду. Она странно смотрит на нее и молчит несколько секунд. А потом нервно улыбается и пожимает плечами.Еще через год Лиза как гений аналитики заканчивает дистанционные курсы прогнозистов, продолжая сидеть в декрете. И, наконец, на ее резюме приходит ответ: ее нанимают футурологом в Экологический международный центр.«Прогнозирование того, во что люди превращают свою землю, — это ли не лучшее занятие для дриады-воительницы?» — размышляет при этом Лиза.Они с Лазутчиковой советуются, нанимают бабулю Лукас няней, и Лиза выходит на работу, ибо иначе она уже начинает сходить с ума от однообразия материнских будней. Ира отчасти подменяет ее на этом посту, отказываясь от послеобеденных лекций. И Генри активно соучаствует ей. И когда Ира видит своих детей вместе, и ее уже взрослый юный рыцарь играет с Ингрид в прятки или учит правильно произносить слова — ее сердце становится как мягчайшее сливочное масло и словно бы растекается по всей грудной клетке.К этому моменту их жизнь так предсказуема, как восход солнца: все точно до секунды. Они так же сообща решают семейные дела, растят малышку Ингрид, раздумывая, нужно ли ей домашнее воспитание, как у ее брата, вместе ходят на родительские собрания к Генри в школу, встречаются с папой и мамой Лизы каждые выходные за городом и изредка — с ее же друзьями. У Иры нет в этом мире друзей, но, кажется, ее вполне устраивает Лиза в этом качестве…Андрияненко все реже удается прикоснуться к Лазутчиковой, потому что должность главного обладателя цепких и хватательных ручек принадлежит той, кто недавно народился на свет и по праву отцентровал весь мир вокруг своей персоны…Секс у них нечастый, но регулярный, причем обычно инициирует его бывшая королева, называя при этом Лизу исключительно «мисс Андрияненко», что ее жутко смущает. Ведь они вместе больше двух лет, и знают друг о друге все, включая цвет рвоты, который Ира изучила, когда однажды Лиза с Генри отравились. А тут — опять это официальное «Мисс Андрияненко»… И мисс Андрияненко не признается, что это прозвище ее приводит в замешательство в основном потому, что она все еще — да, все еще — мисс, а не миссис. И этот факт втайне расстраивает ее. Как и пронзительные взгляды матери по этому поводу и укромные расспросы Руби о том, когда же они уже поженятся.И вот это то самое, наверное, почти единственное, что они с Лазутчиковой уже очень давно не обсуждают…_________________________________Ну что,как и обещала выкладываю.Зачет сдала на 5))