35 глава

Шлюха в короне«Раз Лиза не желает откровенничать с Рони, может, у Иры получится ее разговорить?» — так, до боли сжимая кулаки и зубы, думает она, строча очередной призыв и требование явки в бумажном послании к Лизе.Все ее существо противится тому, что она собирается сделать. Но ей кажется сейчас, что это единственный путь.Шлюхе шлюхово, — ей кажется.А шлюхе в короне и подавно — кажется ей.Разве нет?Она расстегивает побольше пуговиц, чтобы выставить обе приятные глазу выпуклости наружу, и разглаживает руками чулки, край которых изредка виднеется, когда она садится.О, Рони точно знает, что виднеется! Она проверила в зеркале.— Сейчас здесь модно все земное, и очки тоже в тренде, — терпеливо разъясняет Рони заинтересованной гостье. — Но у нас они, разумеется, волшебные…Понижать голос, добавляя ему хрипотцы бессонной ночи, — это должно слушаться волнующе. И ещё раскрепощенность. Руки вдоль бедер. Никаких закрытых поз. Так, наверное, будет особенно соблазнительно. Чтобы взгляд напротив ни обо что не спотыкался. Чтобы скользил беспрепятственно. Как по голому телу. Так идеально.Кажется ей.Смотреть свысока — как на таракана. И шутить на грани. Обязательно высмеивать влечение, чтобы умножить его. Отрицать, чтобы прибавить. Это правильно.Так кажется.— А я вот не знала, что мужские элементы одежды из королевской эпохи снова в моде. Снова ваш дар дриады барахлит?Главное — погрубее, повульгарнее. Так быстрее результат. И противник почти повержен. И дышит тяжелее. Хоть и силится задавать разумные вопросы. Переводить вертикаль в горизонтальную плоскость — вот искусство шлюхи.Давай же. У тебя получится, Рони. У королевы же получилось!Вот уже и связность речи противника исчезает. Дело за малым. Немного поманить пальчиком, почти попасться ему в руки — и свернуть в сторону.Намекнуть — и убежать.Отличный план!— Мой рабочий день закончен, так что я предлагаю переместиться на диван, мисс Андрияненко…— Зачем? — страдальческий вымученный взгляд Лизы скользит по ее телу, невольно ныряя в намереную выемку по центру груди.Почти! Ещё немного.— Помнится, ещё недавно вы не задавали таких глупых вопросов, — и она идёт на тот самый диван, и Лиза тащится следом, будто на поводке. Настороженность борется с вожделением в каждом ее жесте. Но нарочито выставленный под прицел обтянутый юбкой зад Рони пылает под влажным горячим взглядом.Рони уже почти Ира. Она чувствует приторный вкус победы.— Попробуйте: вишневый сидр из моего сада. При надлежащем уходе за плодами, готовится прямо на ветках и получается особенно… забористым, — сидя на кожаном диване, она говорит одно, а при этом интенсивно порхает ресницами, словно собираясь влететь и упасть в ее объятья.— Директор Квин, вы хотите меня напоить?— А что если это и так? — Лиза обнимает ее руки своими горячими ладонями, одновременно держа хмельной вишневый фрукт, и не отводит прямого, неприкрытого в своем желании взгляда.— Если это так, то я должна спросить, зачем это вам?Мигает кнопка разгерметизации салона: вот-вот взлет отменят по техническим причинам. И Рони-Ира идёт ва-банк:— Затем, что я знаю, кто такая королева Ирина, мать Генри и вашего будущего ребенка, и хочу услышать вашу версию, почему и как вы расстались со своей женой?И вот он, первый, обласканный солнцем миг триумфа: Лиза отступает, она растеряна, она ошеломлена и обескуражена. Она отстраняется, а потом жадно пьет сидр, пытаясь вернуть разум и сознание. Она лепечет жалкие оправдания и предположения, в ее огромных зелёных и отчаянно прекрасных глазах стынет испуг: Рони на крылатом коне, Рони правит балом! Она сыплет намеками как хлебными крошками.Но что-то идёт не так.Из мертвого захвата жертва выскальзывает так ловко, словно сотни раз до этого в нем бывала. Она отбивает всякую ее подачу одной заезженной фразой: «Зачем это вам, директор Квин? Как это касается вас, Рони Квин? Зачем мы вам сдались, мисс Квин?»Ни грубое обращение, ни обзывательства и игра в королеву не ввергают противника в паническое бегство или капитуляцию. Потому что Рони, на самом деле, искренне, всей душой, всем нутром, всей непорочной сутью своей — не хочет этого!— Зачем это вам, Рони?— Потому что вы не выходите у меня из головы! Вы оба!.. — Рони молчит недолго, сдавшись и вывесив белый флаг. И вспоминает, глядя на Лизин живот. — Оба… или сколько вас там…— Что ж, хорошо… Я поняла, мисс Квин. И я не хотела проявить к вам неуважение. Вы просто потрясающе красивая женщина, и мне снесло голову от вас, это правда. И если бы не ваше внешнее сходство с ней, я бы не позволила себе такой дерзости и наглости, я бы повела себя по-другому, — Лиза вздыхает, словно после избитой фразы «Вы хороший человек, но…» — Но вы правы, я одержима. Это моя боль. И было бы неправильно с моей стороны — обсуждать именно с вами мою бывшую жену. Просто с вашим появлением эта одержимость вернулась и, наверное, гораздо лучше с этим разберётся специалист…Рони чувствует ее дрожь, когда Лиза касается ее руки.Кажется.И что-то говорит о возвращении к этому разговору позже.Кажется ей.И целует тыльную сторону ладони.Мягко. Так нежно и мягко.Так долго.Бесконечно долго.Так проникновенно, словно они близки.И уходит прочь, в дверь. Без звона разбившихся стекол.И Рони кажется, что лучше бы она снова раскрошила в пыль эти дурацкие окна!Чем ее сердце…В голове сумбур и смятение.Она застёгивает дрожащими пальцами свою рубашку и допивает недопитый Лизой вишневый сидр…И без сердца, что больше не мучает ее, разбившись и воспарив одновременно, — так легко!..

***Послушать девушку — и сделать наоборот…Закрыв директорскую дверь, Лиза идёт, не разбирая дороги, натыкаясь на редких учеников, словно пьяная, к выходу по коридорам академии.За окном вечереет, но ещё достаточно светло: широкое чистое небо окрашено в глубокую яркую синь, и оттого потолки в изысканной лепнине заполняются ультрамариновыми тенями. И этот потолок будто кружится перед глазами. В какой-то момент девушку берут под руки в теплый обхват толстых пальцев и утягивают в ближайший кабинет. Это Арчи. Он тоже задержался допоздна. Он что-то говорит и протягивает ей стакан воды.Ещё через минуту, когда звон в ушах стихает, она начинает различать слова.— Что случилось? Вы были у Гони Квин? Что с вами, мисс Андгияненко? Елизавета? Может, вам лучше пгисесть?..Лиза без слов взгромождается на диван, как две капли воды напоминающий директорский.— Арчи, она знает о существовании королевы Иры! Она зачем-то спрашивала меня, как мы с ней расстались!Лиза часто и взволнованно дышит. И рассказывает психологу как на духу все события минувшей недели, за которую они почти не общались, и новости последнего часа: как Лиза поцеловала бывшую королеву и схлопотала пощечину, как появился дар дриады и как они ссорились из-за Генри, как Рони писала письма и как прежде не слишком уверенная в себе, немного чопорная директриса вдруг преобразилась и едва не совратила ее, принуждая развязать язык или, ещё хуже, распустить руки.— …Я не могла отделаться от мысли, что все как-то неправильно! Как будто я вижу одно, а происходит что-то другое! Чего я не замечаю. Как подводное течение! Это сбило меня с толку, профессор!— Когнитивный диссонанс. Вы ждали встгечи с Гони, а она вдгуг повела себя как мисс Лазутчикова. А она точно не считает себя ею?Лиза делает большие страшные глаза и пожимает плечами. Арчи задумчиво чешет лысину.— Что ж, если допустить, что она знает о коголеве, но не помнит, что она и есть коголева, то есть лишь одно объяснение ее поведению.Лиза со слабой надеждой и тихим ужасом смотрит на Сверча.— Она гевнует вас к ней.Лиза громко хлопает себя по лбу и глухо стонет.— Я так и знала, что враньё не кончится ничем хорошим. Надо было сразу ей все рассказать!— То есть, если убгать из угавнения наказание Аида, котогое ггозит за гаскгытие тайны, вы считаете, она бы не гевновала, если бы узнала пгавду?Лиза разводит руками, словно бы Арчи произнес очевидную вещь.— Хогошо, вот вам мой пгофессиональный взгляд: вы говогите кгасивой, молодой, но не слишком увегенной в себе женщине (ибо все невинные девы обычно таковы), что она похожа на вашу бывшую, смотгите на нее, как на сокговище, и целуете на второй день знакомства… Я бы на ее месте тоже дал вам пощечину.— Доктор Сверч! — изумленно вскрикивает Андрияненко.— Я говогю чисто гипотетически. Когда женщина тгебует: иди и газбегись с бывшей женой, — она не имеет в виду, чтобы вы именно это и сделали. Она хочет, чтобы вы остались и убедили ее в обгатном. Завегили в том, что она единственная. И пегеключились исключительно на нее! А вы вместо этого исчезли на неделю с ее гогизонта… Потом вы поссогились из-за дгаки Генри, котогый снова указал ей на то, как он любит свою маму, и как ему нет дела до дигектогских пгавил Гони Квин! Никому из вас нет до нее дела, понимаете, мисс Андрияненко?Лиза распахивает глаза от догадки, прояснившей разум, и изумлённо открывает рот:— Господи, бедная Рони! Она, наверное, ненавидит Иру!— И это мягко сказано. Пгеставьте, что твогится с ней тепегь! Она же соблазняла вас не из большой любви. Она это делала, чтобы доказать себе свою привлекательность. Но вы снова ее отвеггли!..— Боже, я просто отстойное чмо! — Лиза закрывает краснеющее от стыда лицо руками, прячась в ладонях и приглушённо говоря из своего укрытия:— И что же мне теперь делать?— Вам нравится Гони?— Что за вопрос! Конечно!— Я имею в виду не Игину, а Гони — как отдельную личность.Лиза убирает руки и смотрит на Арчи раздраженно и отчаянно.— Доктор Сверч, а как в своем сознании или подсознании я должна их поделить? Мелом провести черту?— Мелом пользуются только кгиминалисты на месте пгеступления. Нам ни к чему такие кгайности.На лице Сверча не дёргается ни одна мышца, так что Андрияненко не сразу улавливает иронию профессора.Доктор снова шутит!Лиза напряжённо вздыхает.Значит, плохо дело.— Мне нравится Рони, когда она не пытается быть Ирой, ей это не идёт…Сверч пронзительным блестящим взглядом, неопределенно покачивая головой, осматривает Лизу. Но ничего не говорит, и Андрияненко робко продолжает.— Рони мне действительно нравится. Хоть я и схожу с ума от попытки не путать их с королевой… Я боюсь ее задеть, обидеть, оскорбить. Она как нераскрывшийся цветок…— Тогда почему бы вам так ей и не сказать?Лиза терпеливо ждёт от Арчи продолжения мысли.— Вы, женщины, — стганные существа!.. Никто из вас не мечтает быть запасным аэродгомом. Но когда из благогодства говогишь вам об этом, отказывая даже в голи втогого плана, вы обижаетесь ещё сильнее, потому что это задевает женское самолюбие!.. — Арчи задумчиво приглаживает усы. — Покажите ей чувства. Не думайте так много. Пусть она сама гешит!..И Лиза признает, что это, наверное, действительно выход! И ноги сами несут ее к этому выходу — прочь из Академии……***Вишневый кризисЛиза не знает, как она находит дом Рони. Она подозревает, что дар дриады-воительницы предполагает какие-то поисковые качества. Потому что уже через 15 минут, в течение которых она остужала кипящую от мыслей голову вечерней прохладой, она уже стоит перед белоснежным двухэтажным особняком.Дремлющий фиолетовый колокольчик у крыльца вздрагивает головой, потревоженный, и истошно трезвонит своей хозяйке, что пришли гости. Одновременно с этим над входной дверью пробуждаются заснувшие светлячки, заливая всю террасу теплым благородным светом.Рони долго не открывает. Но на верхних этажах в окнах горят лампады, и она точно дома.Наконец, внизу тоже зажигается огонек, и дверь лениво скрипит, медленно отворяясь.Она выходит на порог, кутаясь в огромный домашний халат, который невозможно было бы представить на королеве, и щурится, словно от солнечного света, вглядываясь в фигуру перед собой.— Мисс Андрияненко? Что вы тут делаете?От неожиданности хозяйка дома ещё плотнее запахивает полы своего одеяния, прячась в него едва ли не с головой. Ее взгляд уставший, изморенный и даже какой-то затравленный. От соблазнительницы не осталось и следа.Лиза, поначалу очарованная необычайно милым и непривычным зрелищем, чувствует укол вины и принимается сбивчиво объяснять.— Мы можем поговорить? — Лиза видит сомнение на лице Рони и слегка подталкивает ее к решению. — Это ненадолго, я обещаю…Директор Квин, лишившись своих защитных «лат» и «орудий» в виде рабочего костюма, помады и шпилек, будто стала меньше ростом. Ее черты кажутся мягче и ещё моложе. И ее возражение звучит не как настоящий протест, а как робкое ворчание, и сопровождается приглашающим жестом в дом.— Я думала, вы не хотели ничего обсуждать…Она позволяет Лизе просочиться внутрь, тщательно избегая контакта и вжимаясь всем телом в дверь, и закрывает за ней замок.— Так что вы хотели сказать, госпожа Андрияненко?Лиза неловко переминается, оглядывая шикарную гостиную, что плавно вытекает из прихожей, глянцевую изысканную мебель из красного дерева и цветы-светильники, растущие в изысканных горшках вдоль стен. Судя по всему, королева-дриада развернула целое производство магических природных предметов быта. Андрияненко возвращает свой взгляд Рони, которая все ещё терпеливо ждёт ее слов с нечитаемым выражением лица.— Я бы хотела перед вами извиниться, директор Квин.Рони молчит, явно не собираясь помогать и поддерживать диалог. Лиза тяжело сглатывает.— За то, что была с вами недостаточно откровенна.Она делает паузу, чтобы собраться с духом.— Вы мне нравитесь… Очень… Больше, чем я бы этого хотела. И не потому, что вы напоминаете мне жену…Тут Рони впервые проявляет эмоцию, неуловимо скривив губы, что означает — Арчи был прав…— Вы нравитесь мне именно тем, что не похожи на нее. Вы хрупки, как апрельский подснежник… — Лиза запинается, не ожидая таких сравнений от себя самой, но героически продолжает. — И оттого мне вас так страшно ранить… Или обидеть… Или разочаровать…Лиза закусывает губу от сожаления, и без того явно написанного на ее лице. И замечает, как одна изящная бровь Рони слегка поднимается в ожидании продолжения.— И если бы я могла избавиться так просто от образа бывшей жены в своей голове и в своем сердце — не сомневайтесь — я тотчас же была бы у ваших ног!.. Но я не имею привычки вводить в заблуждение или давать ложную надежду. Меня учили быть честной, в первую очередь, с самой собой. И я всегда была искренна с ней, с Ирой…— Вы так и не скажете из-за чего вы расстались? — перебила Рони, и ее лицо озарилось настороженным интересом. Она словно оценивала Лизу, проверяла ее готовность открыться.— Скажем так, она сама ушла, чтобы закончить старые дела. Оставила мне Генри и ушла. О новой беременности я узнала позже…Рони опускает взгляд куда-то вниз, и ее глаза темнеют, наполняясь волнением и влагой.— Вы позволите?— Что?— Прикоснуться? — Рони указывает ладонью на едва заметный животик, и Лиза кивает, не отводя зачарованного взгляда от сосредоточенного лица, а затем от ее рук. Теплые ладони ложатся на небольшую округлость, спрятанную под голубой рубашкой навыпуск, и несмело замирают, словно прислушиваясь к движениям.И Лиза готова поклясться, что она что-то чувствует внутри, ребенок будто бы шевелится и отзывается, хотя это невероятно и рано для ее срока. Совершенно беспомощным растерянным взглядом Андрияненко всматривается в черты напротив, и ее сердце спотыкается и замирает, когда Рони поднимает на нее светящиеся внутренним пламенем глаза, полные абсолютного счастья, и широко улыбается без тени былой обиды.Однако волшебство тут же исчезает, когда она словно бы вспоминает что-то и отводит взгляд, убирая руки в бездонные карманы халата:— И она вернётся?— Я не знаю, — откровенно признается Лиза, и долго всматривается в такие знакомые родные черты, за которыми прячется другой человек.— И вы будете ее ждать?— Да. Пока дышу…Рони отворачивается в раздумьях, и у Лизы внутри словно что-то обрывается, когда ей кажется, что это и есть ответ… Но та просто делает маленький круг почета по гостиной, рассматривая наизусть заученные сюжеты картин на стенах, и возвращается в исходную точку с выражением решимости на лице.— А это помешает вам пойти со мной на свидание?Лиза словно проглатывает язык в попытке что-то сказать, но Рони ей и не даёт:— Я поняла, что вы не хотите меня обидеть, задеть и все в этом духе. Я осознаю, что вы любите жену и что я на нее очень похожа, и это чревато осложнениями. Но если мы не будем общаться — вы так и не узнаете, чем мы с ней отличаемся. Вы так и продолжите видеть ее во мне! — залпом выговаривает она и смотрит на Лизу так, словно все знает. Вообще все. И Лизе становится на миг страшно. Но она чувствует, что от подобных предложений не отказываются, потому что они невероятно редко поступают от таких, как Рони Квин. И Андрияненко отвечает:— Значит ли это, что если мы пойдем на свидание, я буду прощена?Рони смотрит на нее лукаво и насмешливо, как на глупое и несмышленое дитя.— Это зависит от того, как пройдет свидание, вам так не кажется, мисс Андрияненко?Лиза резко выдыхает и тонет в бездонной глубине черных расширенных зрачков. Она не способна отвести глаз, и только беспорядочное мерцание цветов-светильников заставляет ее нарушить притяжение густого, плотного и бархатного на ощупь взгляда.Лиза озирается и недоумевающе наблюдает за тем, как из всех красно-коричневых столов и столиков, шкафов и тумбочек начинают буйно расти побеги и наливаться почками. При этом она ощущает приток энергии, заполняющей каждую ее клеточку и переваливающий через края. Воздух словно бы пахнет острее, свежее и слаще, как ранней весной.— Почему ваша мебель из красного дерева начала расти? — не глядя на Рони, потрясённо спрашивает Лиза.— Из нас двоих вы у нас дриада. Вы мне и скажите! — выглядя столь же изумлённой, откликается Квин, наблюдая за вылупляющимися из почек листочками. — И это не красное дерево. Это вишня. Ее древесина тоже имеет розовато-коричневый цвет.Лиза бросает короткий пронзительный взгляд на Рони, и вдруг чувствует лёгкий, ускользающий, медовый запах от тонкого нежно-розового кружева вишнёвого цвета, неспешно заполняющего собою весь дом. И вскоре кажется, что они окутаны волшебной ослепительной дымкой. Зелень буйствует и распускается вдогонку еще пуще, дополняя сладкий аромат нежных соцветий липкой кислинкой древесных соков.— Это не наша вишня, — шепчет Рони, наблюдая за преображением ее мебели.— Я знаю. Это наша. С моей земли.— Но откуда у меня дерево из другого мира?.....Рони не спрашивает, а словно фиксирует наблюдения, и даже не смотрит на Лизу в этот момент. Она медленно подбирается к ближайшему кусту, на котором цветки уже опали и завязь свернулась калачиком, образуя зелёные шарики, мгновенно наливающиеся соком и мякотью. Ее глаза уже горят в нетерпении, она ждёт, пока плоды покроются сначала нежным румянцем, а затем густо и матёро забагровеют. Она протягивает дрожащую руку и аккуратно срывает тяжёлую темно-бордовую вишневую парочку, чтобы опробовать ее и ощутить, как упругая сочная ягодная плоть терпко и кисло-сладко разорвется на языке…Рони облизывается и озирается вокруг, где продолжает ажурно и волшебно расцветать и преображаться вишневый сад, пахнущий густо, стойко и пьяно. И, наконец, разворачивается к Лизе лицом, демонстрируя яркую кровавую каплю дурманящего нектара на нижней губе. Она намеревается что-то сказать, но Андрияненко уже во власти этой капли, в которой сосредоточился весь микрокосмос ее намерений и желаний. И она не может ничего с собой поделать, она наклоняется, чтобы впитать ее в себя своими ждущими влаги губами. Она отстраняется, считывая темное, горячее согласие в распахнутых навстречу глазах, и возвращается обратно, ныряя во влажный вишневый красный рот своим требовательным языком. И этот рот раскрывается перед ней беспрекословно. Не раздумывая. Не сомневаясь. И послушные губы Рони добровольно принимают в объятия влажное нуждающееся касание чужого языка, больше похожее на вторжение с присланным ранее гонцом. Их тела плотно соприкасаются, ища общие изгибы, совпадения холмов и впадин, и плавятся от тесного контакта, выделяя влажную соль и приторную пряность соков.Когда они отрываются друг от друга, их губы припухшие и дрожат громко, красно, томно. Они неверяще смотрят глаза в глаза, не в силах разорвать взгляд, и часто дышат, а потом вдруг начинают смеяться.— Мисс Андрияненко, а вы, однако, умеете удивлять девушек на первом свидании, — сквозь смех и лёгкие слезы выдавливает из себя Рони, одновременно окидывая взглядом разбушевавшуюся растительность…— Вы не поверите, директор Квин, но я здесь абсолютно ни при чем! — давясь слюной и широтой улыбки, отвечает она.— А кто же тогда? — Рони смеётся одними глазами, с искренним интересом ожидая ответа, и брови ее при этом приподнимаются нежным вопросительным домиком.Лиза восстанавливает дыхание, мягко улыбаясь в ответ, забирает ее ладони в свои и кладет их на свой живот. А потом хриплым шепотом отвечает:— Думаю, что это его проделки, мисс Квин, — и у Рони нет сил выяснять, в каком они друг для друга статусе, и чей это ребенок там шалит. Она просто полностью и тотально погружена в это все — в омут с головой — погружена, поражена и очарована. И не хочет это отвергать.Но любое волшебство рано или поздно иссякает. И маленький проказник в животе Лизы затихает, прекращая игривое озорство, оставляя двух взрослых наедине посреди неузнаваемой гостиной в непроглядной чаще вишнёвого сада, и ветви повсюду вокруг ломятся от тяжести спелых ягод.Рони задумчиво отступает от Лизы, насколько позволяют ей заросли, и хитро улыбаясь, говорит:— А Ваше дриадное Высочество помогает страждущим собирать урожай?Лиза радостно усмехается, вторя ее лёгкой иронии:— Поцелуй за кубометр леса — и я к вашим услугам!— Дорого берете, мисс Андрияненко, — не пряча открытой теперь улыбки, парирует Рони.— Так кризис же на дворе, инфляция, валюта дорожает… — с серьезным лицом комментирует Лиза.— Вы же меня разорите, госпожа лесная нимфа!— Не переживайте. Ваши инвестиции обязательно окупятся, директор Квин.Они ещё некоторое время смакуют атмосферу, что окутывает их дурманом и приятным обоюдным безумством. И почти синхронно принимаются каждый за свои магические штучки, чтобы ликвидировать последствия вишнёвой вакханалии…