Первая ночь

Прошло два месяца с момента, как они начали жить вместе. Квартира стала настоящим домом - уютным, тёплым, наполненным их вещами, фотографиями и воспоминаниями. Казалось, что они нашли идеальный баланс: работа, любовь, совместные вечера, прогулки по Барселоне.

Но чемпионат мира изменил всё.

Гави уехал в расположение сборной Испании за неделю до старта турнира. Они созванивались каждый день, но напряжение росло. Он был сосредоточен, нервничал, а Т/И, как главный журналист «Барселоны», тоже была загружена работой - освещала матчи, писала статьи, брала интервью. Они почти не виделись, и это создавало трещину, которую никто из них не замечал, пока она не стала слишком большой.

За день до матча 1/8 финала Гави позвонил ей поздним вечером.

- Я не могу сосредоточиться, - сказал он, и голос его звучал напряжённо. - Ты не отвечала на сообщения весь день.

- У меня была пресс-конференция, - устало ответила Т/И. - Я не могла взять телефон.

- Ты всегда занята, - резко сказал он. - Ты даже не спросила, как прошла моя тренировка. Ты вообще думаешь обо мне?

- Что? - она замерла, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения. - Гави, ты знаешь, как много я работаю. Я тоже устаю. Я не могу быть рядом 24/7, особенно когда ты в Катаре, а я здесь.

- Я знаю, - его голос стал холодным. - Но я вижу, как ты смотришь на других игроков. Ты берёшь интервью у всех подряд, улыбаешься им, а мне даже не пишешь «спокойной ночи».

- Ты серьёзно сейчас это говоришь? - Т/И почувствовала, как в груди закипает злость. - Ты ревнуешь меня к игрокам, с которыми я работаю? Это моя работа!

- А я твой парень! - выкрикнул он, и в его голосе впервые зазвенела боль. - Я хочу чувствовать, что я важен для тебя!

- Ты важен! - она повысила голос. - Но я не могу бросить всё и прилететь к тебе прямо сейчас. У меня есть обязательства!

- Значит, работа для тебя важнее, чем я? - его голос стал ледяным.

Т/И замерла. Эти слова ударили больнее всего.

- Как ты можешь так говорить? - прошептала она. - Я люблю тебя. Но я не могу бросить свою карьеру ради того, чтобы сидеть рядом с тобой на сборах.

- Я и не прошу тебя бросать, - сказал он, и в голосе его звучала горечь. - Я прошу немного внимания. Но ты слишком занята, чтобы заметить это.

Она хотела ответить, но слова застряли в горле. В трубке повисла тишина.

- Знаешь, - наконец сказал Гави, и голос его дрогнул, - может, нам стоит взять паузу. Я не могу так. Я играю завтра важнейший матч, а у меня в голове только мысль о том, что я тебе не нужен.

- Гави, - она попыталась остановить его, но было поздно.

- Я позвоню тебе после матча, - сухо сказал он. - Если захочешь.

Он положил трубку.

Т/И сидела в пустой квартире, сжимая телефон, и чувствовала, как слёзы катятся по щекам. Она набрала его номер - голосовая почта. Написала сообщение - прочитано, но без ответа.

Она не спала всю ночь.

---

Следующие два дня были адом. Она не писала ему, он не звонил. Тишина в квартире стала невыносимой. Т/И ходила по комнатам, трогая его вещи, вдыхая запах его одежды, и внутри всё разрывалось от боли.

Она знала, что он играет сегодня. Матч 1/8 финала чемпионата мира. Она смотрела трансляцию в пресс-центре, но её взгляд был прикован только к нему. Гави бегал по полю как одержимый - агрессивный, злой, сконцентрированный. Он забил гол на 34-й минуте и не праздновал. Он просто побежал назад с каменным лицом.

Она смотрела на него и чувствовала, как сердце разрывается на части.

После матча, который Испания выиграла, она снова попыталась дозвониться до него. Никакого ответа.

На третий день она сидела на кухне с чашкой остывшего кофе, когда в дверь раздался звонок. Она открыла и увидела Ламина.

Он выглядел встревоженным, в руках держал две чашки кофе.

- Я знаю, - сказал он, входя. - Мне сказал Гави. И я пришёл поговорить с тобой.

Т/И молча села на диван, чувствуя, как внутри всё сжимается. Ламин сел рядом и протянул ей кофе.

- Он сказал, что вы поссорились, - мягко начал он. - Что он сказал тебе глупости. И что он очень сожалеет.

- Он не звонит мне, - тихо сказала Т/И. - Он не отвечает на сообщения.

- Потому что он боится, - ответил Ламин. - Он думает, что ты уйдёшь. Он сказал тебе эти ужасные слова, а теперь не знает, как всё исправить.

- Я не хочу уходить, - прошептала она. - Я люблю его. Но он не даёт мне шанса объясниться.

- Он даст, - сказал Ламин, сжимая её руку. - Он просто должен прийти в себя. Сейчас он играет на чемпионате мира, давление огромное. Он не хотел обидеть тебя.

Т/И закрыла глаза, чувствуя, как слёзы снова подступают.

- Я не могу без него, - сказала она. - Но я не знаю, что делать.

- Позвони ему, - предложил Ламин. - Напиши. Скажи всё, что чувствуешь. Он прочитает.

Она взяла телефон, посмотрела на пустой экран и набрала сообщение:

«Гави, я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя. Я не ухожу. Я жду тебя. Приезжай домой».

Она отправила сообщение и затаила дыхание. Через минуту на экране загорелся ответ:

«Я люблю тебя. Я приеду. Жди меня».

Т/И выдохнула, чувствуя, как слёзы счастья смешиваются с облегчением.

Ламин улыбнулся, обнял её и прошептал:

- Всё будет хорошо. Я знаю.

---

На следующий день Гави прилетел в Барселону. Он открыл дверь их квартиры и увидел её - она стояла в гостиной, сжимая в руках белую розу, и смотрела на него заплаканными глазами. Он ничего не сказал. Он просто подошёл и обнял её так крепко, как никогда раньше.

- Прости меня, - прошептал он ей в волосы. - Я был дураком. Я никогда не хотел потерять тебя.

- Я тоже, - ответила она, чувствуя, как его тепло снова заполняет пустоту. - Давай больше не ссориться.

- Никогда, - пообещал он, поднимая её лицо и заглядывая в глаза. - Ты - моя жизнь. Без тебя я никто.

Он поцеловал её - нежно, но в этом поцелуе было столько тоски и желания, что Т/И почувствовала, как внутри закипает огонь. Она запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе, и поцелуй стал глубже, жарче, словно они пытались восполнить все дни разлуки.

Гави подхватил её на руки и понёс в спальню, не отрываясь от её губ. Она чувствовала его дыхание на своей шее, его руки на своей талии, и мир вокруг перестал существовать.

Дверь спальни тихо закрылась, отсекая весь остальной мир с его обидами и недопониманиями. Гави бережно опустил её на край постели, но ни на секунду не разорвал физический контакт - его ладони тут же переместились на её лицо, очерчивая скулы, словно он до сих пор не мог поверить, что она здесь, рядом.- Я так скучал, - хрипло выдохнул он, прерывая поцелуй лишь на мгновение, чтобы уткнуться лбом в её лоб. Его дыхание было прерывистым, а в темных глазах горело то самое отчаянное упрямство, с которым он всегда шёл до конца, но сейчас оно было смешано с безграничной нежностью.Т/И потянулась к нему сама, стирая эту крошечную дистанцию. Её пальцы скользнули под подол его футболки, ощущая горячую, слегка влажную кожу и то, как напряглись мышцы под её прикосновением. Этот жест стал сигналом: Гави одним резким, но точным движением скинул обувь и перебрался на постель, увлекая её за собой и нависая сверху, но удерживая собственный вес на локтях, чтобы не придавить.Каждое его прикосновение было осознанным и жадным. Он целовал её ключицы, спускаясь ниже к вырезу домашней майки, заставляя Т/И судорожно вздыхать и крепче сжимать пальцами его плечи. В комнате царил полумрак, и все остальные чувства обострились до предела: контраст его прохладных пальцев на её горячей коже, тихий шорох простыней и глухой, частый стук его сердца, который она чувствовала своей грудью.- Ты даже не представляешь, что со мной происходило эти дни, - прошептал он ей в губы, переплетая свои пальцы с её пальцами и прижимая её руки к подушке.Это не было просто страстью - это было возвращением домой после долгой и тяжелой бури. Когда его ладонь медленно скользнула по её бедру, приподнимая край ткани, Т/И выгнулась навстречу, полностью растворяясь в его тепле. Гави действовал уверенно, но чутко, ловя каждый её вздох, каждое движение, без слов понимая, чего она хочет.Мир сузился до размеров этой постели, до звука их общего дыхания и обжигающего ощущения кожи к коже. Весь накопленный страх потери и боль разлуки окончательно сгорели в этом огне, уступая место чистой, абсолютной близости, в которой не осталось места ни для единого сомнения.