Прогулка до базы

— Ты не против, если мы пойдём пешком? — спросил Гави, когда они вышли из кафе. — База рядом. И мне нужно проветриться перед тренировкой.

— Конечно, — кивнула Т/И, чувствуя, как внутри всё трепещет от осознания, что она идёт рядом с ним. С Гави. По улицам Барселоны.

Они двинулись по широкому проспекту, и утреннее солнце уже начинало припекать. Город просыпался: открывались магазины, по тротуарам бегали собаки на поводках, где-то играла музыка. Но Т/И не замечала ничего вокруг — только парня, шагающего рядом с ней.

Гави шёл чуть расслабленно, засунув руки в карманы джинсов. Он молчал, но молчание не было тяжёлым — скорее спокойным, как у людей, которые чувствуют себя комфортно друг с другом.

— Ты всегда так смотришь на людей? — вдруг спросил он, не поворачивая головы.

Т/И моргнула:

— Как?

— Как будто пытаешься прочитать их мысли, — он покосился на неё, и на его губах заиграла лёгкая улыбка.

Она смутилась и отвела взгляд:

— Просто... я привыкла наблюдать. Это часть моей работы. Журналист должен замечать детали.

— И что ты замечаешь во мне? — спросил он, и голос его стал чуть тише, почти заинтригованным.

Т/И задумалась на мгновение. Она могла бы сказать что-то шаблонное, но ей хотелось быть честной.

— Ты выглядишь уставшим, — сказала она осторожно. — Но не физически. Скорее... внутри. Как будто ты носишь в себе что-то тяжёлое, но никому не показываешь.

Гави остановился. Он повернулся к ней и посмотрел внимательно, изучающе. В его взгляде больше не было холода — только удивление и лёгкая растерянность.

— Ты видишь это? — спросил он тихо.

— Я вижу многое, — ответила она, встречая его взгляд. — Это мой дар и моё проклятие.

Они смотрели друг на друга несколько секунд, и в этом взгляде было больше, чем в любом разговоре. Потом Гави кивнул, словно приняв какое-то решение, и двинулся дальше.

— Я рад, что встретил тебя, — сказал он просто, и в этих словах не было ни капли игры. Только правда.

Они прошли ещё несколько кварталов в тишине, и Т/И чувствовала, как между ними зарождается что-то новое — хрупкое, но настоящее.

— Ты сказала, что приехала из Валенсии, — начал Гави, нарушая молчание. — Зачем? Ради стажировки?

— Да, — она кивнула. — Но это больше, чем просто стажировка. Это моя мечта. Я хочу стать главным журналистом «Барселоны».

Гави удивлённо поднял бровь:

— Главным журналистом? Это же... огромная ответственность.

— Я знаю, — она улыбнулась, и в глазах её загорелся тот самый огонь, который Гави уже заметил вчера. — Я мечтаю об этом с детства. Я смотрела на игроков «Барсы» по телевизору и думала: «Я хочу быть там. Я хочу рассказывать о них миру». Не просто писать о голах и победах. Я хочу показывать людей за футболом. Их эмоции, их борьбу, их мечты.

Она говорила быстро, почти взахлёб, и Гави слушал её так внимательно, как не слушал никого за последнее время.

— Ты правда так думаешь? — спросил он, когда она замолчала. — Что футбол — это не просто игра?

— Футбол — это жизнь, — сказала она твёрдо. — Это радость и боль, взлёты и падения. Это возможность быть собой. И я хочу рассказывать об этом.

Гави остановился и посмотрел на неё. Солнце освещало её лицо, делая тёмные волосы почти чёрными, а глаза — огромными и сияющими. Она была худенькой, почти хрупкой, но в ней было столько силы, что Гави почувствовал восхищение.

— Ты справишься, — сказал он, и в голосе его была уверенность, которой он сам не ожидал. — Я вижу это в тебе.

Т/И почувствовала, как к горлу подступает комок. Она сдержала слёзы и просто улыбнулась ему той улыбкой, которую запомнит надолго.

— Спасибо, — прошептала она.

— Не за что, — ответил он, и в его глазах появилось что-то тёплое. — Пойдём. Мне пора на тренировку, а тебе — писать отчёты.

Они дошли до базы, и Гави остановился у ворот. Он не хотел отпускать её, но знал, что должен.

— Увидимся? — спросил он, и это прозвучало почти как вопрос, а не как утверждение.

— Обязательно, — ответила Т/И, чувствуя, как внутри разливается радость.

Она развернулась и пошла в сторону офиса, ощущая на себе его взгляд. Когда она оглянулась через плечо, Гави всё ещё стоял у ворот и смотрел ей вслед.

---

Весь день Т/И провела за работой. Она писала отчёты, редактировала статьи, разбирала пресс-релизы. Мысли о Гави то и дело возвращались к ней, но она заставляла себя сосредоточиться. У неё было всего несколько недель, чтобы доказать свою ценность.

После тренировки, когда она уже собиралась уходить, в дверях офиса появился Гави. Он был в той же одежде, что и утром, только волосы ещё влажные после душа.

— Я провожу тебя, — сказал он просто, и это не было вопросом.

Т/И не стала спорить. Они вышли на улицу, и вечерняя Барселона встретила их прохладным ветром и мягким светом фонарей. Гави молчал, но его присутствие успокаивало. Они шли медленно, не спеша, словно оба хотели растянуть этот момент.

У дверей её дома Гави остановился. Он посмотрел на неё, и в его глазах было всё — и вопрос, и надежда, и лёгкое волнение.

— Ты сегодня много работала, — сказал он.

— Я всегда много работаю, — улыбнулась она.

— Тогда иди отдыхай, — сказал он мягко. — И... удачи. Ты заслуживаешь быть там, где мечтаешь.

Т/И почувствовала, как тепло разливается по груди.

— Спасибо, Гави, — прошептала она.

Он кивнул, развернулся и ушёл, оставив её стоять у двери с бьющимся сердцем.

---

Войдя в квартиру, Т/И первым делом набрала подругу. Лейла ответила почти сразу:

— Ну? Рассказывай! Как прошёл день? Ты видела его? Ты говорила с ним?

— Видела, — выдохнула Т/И, падая на кровать. — И говорила. Мы гуляли. Он проводил меня до дома.

— Что?! — закричала Лейла так громко, что Т/И пришлось отодвинуть телефон. — Гави проводил тебя до дома? Это же... это невероятно! Ты ему нравишься!

— Не говори глупостей, — отмахнулась Т/И, но внутри всё трепетало. — Мы просто разговаривали. Он поддержал меня. Сказал, что у меня получится стать главным журналистом.

— Я же говорила! — Лейла ликовала. — Ты это заслужила. И он это видит. Ты только представь: через месяц ты будешь работать с ним каждый день!

Т/И рассмеялась, чувствуя, как усталость отступает перед волной счастья.

— Я поговорю с тобой завтра, хорошо? Мне нужно позвонить маме.

Она набрала номер мамы, и та ответила после первого же гудка.

— Доченька? Ты в порядке? Ты ела сегодня?

— Мам, я в порядке, — засмеялась Т/И. — Я сегодня... я встретила Гави. Мы гуляли. Он сказал, что у меня всё получится.

В трубке повисла тишина. Потом мама выдохнула:

— Ты серьёзно? Сам Гави? Тот самый?

— Да, мама. Тот самый.

— Я горжусь тобой, дочка, — сказала мама, и голос её дрогнул. — Ты справляешься. Но обещай мне, что будешь есть. Ты же худая как тростинка. Я переживаю.

— Обещаю, мама, — улыбнулась Т/И. — Я люблю тебя.

— И я тебя. Звони завтра, хорошо?

Они попрощались, и Т/И отключила телефон. Она сидела на кровати, глядя в окно на огни Барселоны, когда на экране загорелось уведомление.

Сообщение от Карлоса Эрнандеса:

«Т/И, я пересмотрел все ваши работы за эту неделю. Вы показываете невероятные результаты. Если вы продолжите в том же духе, у вас есть все шансы стать главным журналистом пресс-службы ФК «Барселона». Продолжайте работать. Я слежу за вами».

Т/И замерла. Она перечитала сообщение раз, два, три. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди.

— Все шансы... — прошептала она. — У меня есть все шансы.

Она улыбнулась и посмотрела на телефон, где ярко горел экран с сообщением от директора.

А потом она набрала сообщение Гави:

«Спасибо за сегодня. Ты был прав. Я справлюсь».

Через минуту пришёл ответ:

«Я знал. До завтра, журналистка».

Т/И закрыла глаза и почувствовала, как впервые за долгое время она действительно счастлива.