1 глава

Виктор просыпается в лабаратории. Опять.

Снова.

Рот раскрывается в зевке и он ленится прикрыть его рукой. Щурит глаза от солнца и старается отвернуться. Под ним стул на колесиках, на котором очень удобно крутиться и кататься по комнате. Чем частенько и пользуется Джейс в развлекательных целях. Спину тянет от неудобной позы. Так и хочется задать вопрос своему хилому телу почему оно не привыкнет к такой позе сна: руки сложенны друг на друга на столе, голова сверху, позвоночник изгибается в позу креветки, а ноги подогнуты под стул.

Виктор охает, когда ногу простреливает острая боль. Нога затекла. Он осторожно касается пальцами бедра и пробигается легкими касаниями по нему, стобы определить источник боли. Находит зажатую мышцу и легонько разминает. Потом выпрямлет спину. Медленно, ощущая каждой клеточкой тела, как боль возвращается в каждый позвонок. В итоге руки тянутся к потолку, а потом слегка вправо и влево, растягивая бока. Наверное, стоит перестать засыпать в лабаратории. Да и забивать на сон в принципе. Виктор привычно хмурится на идею ночевать вместе с Джейсом. В одной комнате. На кровати, которая находится в метре от кровати золотого мальчика.

Ноги несут Виктора к раковине. Он уже обзавелся здесь зубной щеткой и пастой, чтобы была возможность привести себя в порядок при таких ситуациях. Приходиться подождать пока напор воды станет нормальным, а не выплесками из ада. Потом еще дождаться средней температуры и только потом приступить к уходу за собой.

Желудок урчит с целью призвать хозяина перекусить что-то. Хотя бы один орешек. Вик отмахивается. он недавно обедал (это было день назад к слову), так что не так страшно, но ладонь к животу все равно прикладывает. Глаза сами находят не съеденный бутерброд Джейса и он достаточно быстро исчезает во рту. Хлеб слегка подсох, колбаса тоже выглядит не аппетитно, но Виктор голоден и не особо замечает это.

Он доедает ровно минута в минуту, когда городские часы бьют восемь утра и в лабараторию врывается Джейс со своей идиотской улыбкой. Он несет два стаканчика (вероятно с горьким кофе) и бутерброд завернутый в салфетку. Ой. А Виктор уже позавтракал, но живот урчит снова и Вик косится на него, как на предателя. Сдает с потрахами.

Тело его вообще всю жизнь подводит. Вот сначало родилось слабым, потом стало обузой для самого Виктора. После и легкие не смогли нормально передыхивать воздух Зауна. А потом вообще начали странно реагировать на каждую выходку Джейса. И как бы Виктор не хотел это скрыть, тело все выдавало. С потрахами и табличкой, на которой бегущей строкой читались мысли Виктора.

Джейс видимо что-то говорил потому, что сейчас он стоит со скрещенными руками на груди - господи, как это чертова рубашка обтягивает его мышцы - и недовольно смотрит на Вика прямым немигающим взглядом. Жутко.

- Что, прости?

Виктор поднимается со стула, и двумя руками опирается на трость. Ну если придеться защищаться, он успеет хотя бы трость выставить в виде щита. Смотрит затравленно.

"Боже, отойди, пожалуйста, подальше. Я дышать рядом с тобой нормально не могу!".

Личные границы? Нет. Не слышали.

- Ты опять спал тут, - а что он его обвиняет? Еще бы пальцем в грудь тыкал и истерически пищал, как девка любовница, - Я принес тебе мини завтрак и какао, как ты любишь.

Джейс теперь снова улыбается. Видимо это был очередной приступ родительской заботы.

Про то, что именно любит Вик: бутерброд или какао (или вообще все вместе) - не уточняется.

Но Виктор не переспрашивает. Он и так знает, что в стаканчике теперь точно не жалкий кофе, который точно не поможет организму чувствовать себя нормально при 3 часах сна. Хотя бы просто сносно.

Внутри какао. Сладкое. До такой степени, что скулы заранее сводит. Две ложки сахара. Чайной ложки. Именно той, которой пользуется Виктор. Одна и еще половинка ложечки смеси какао. Одна долька молочного шоколада и немного корицы. Молоко и горячаей воды - желательно кипяток - в соотношении 30 на 70.

Виктор знает это потому, что сам рассказал об этом Джейсу вчера. Это произошло при довольно странных обстоятельствах. Кончики ушей краснеют, когда картинки всплывают в голове быстрее, чем Вик запрешает себе думать об этом. Черт.

Виктор смотрит исподлобья на Джейса, поедая второй бутерброд. Вкусно. А Талис уже в другом конце лабартории опирается на стол и разглядывает какие-то чертежи. Взгляд сразу же возвращается к колбасе.

Джейс Талис был самым непонятным человеком во всем мире. Виктор не много с кем общался, но был в этом более, чем уверен. Они работали уже вместе пол года и Вик знал о Талисе практически всё (только потому, что он не затыкался никогда).

А Джейс о своем партнере не знал ни-че-го. Кроме базовой информации, разумеется. И в один из вечером, два месяца назад, он в шутку (теперь Вик знал, что нет) сказал, что если Виктор так ничего и не расскажет о себе, то Джейсу придётся действовать некоторым путем, который точно Виктору ой как (не) понравится. Виктор тогда улыбнулся, усмехнулся и покачал головой, стараясь как можно быстрее скрыться за дверьми их спальни, чтобы спокойно поспать на диванчике лабаратории. А что этот любимчик от него хочет? Чтобы Виктор стал делиться тем, что обычно держит в себе. Его раньше затыкали в моменты разговоров и у него есть уверенность, что сейчас будет так же, а соответственно повторять опыт не хочется. Да и рассказывать нечего.

И на следующий день, когда Виктор, казалось, нащупал что-то важное в формуле к действию Хэкстека, и старался записать как можно быстрее это мелом на доске, Джейс подошел со спины. Виктор внимания даже не обратил. Раньше дергался, но со временем привык и почувствовал себе в некой безопасности рядом с пилтоверским мальчишкой. Джей положил голову на плечо и прошептал слишком барритонным голосом.

- От куда у тебя этот шрам на ладони?

Виктор сразу забыл что он там хотел записать. Мысль убежала, но развернуться и дать по морде ему не дали. Горячие ладони легли на талию не давая повернуться. Чужой нос прошелся по ушной раковине, заставляя мурашки пробежаться по позвоночнику. До копчика. Вик тогда вздрогнул и проронил тихое что:

- Что?..

Голос к последней букве совсем пропал. Виктор наклонил голову вниз и зажмурился. Да что с ним. Мягкий поцелуй лег на выпирающий позвонок на шее и Джейс повторил вопрос снова.

Виктор старается вдохнуть глубже. Он злится. И при этом чувствует себя максимально неловко. К Виктору вообще редко кто прикосался. Можно сказать никто. Каждый по разным причинам. Кто-то стеснялся, кто-то боялся причинить боль, но чаще всего по причине брезгливости. Инвалид.

Это уже приговор, с которым он смирился. Ничего нового.

И поэтому эти горячие ладони, жар которых чувствуется через жилет и рубашку, чувствуются самым необыкновеным событием за жизнь. И эти чертовы поцелуи. Виктора никогда не целовали. Тем более там. Дрожь проходит по телу. Он старается дернуться, надеется, что Джейс ослабил хватку, но ладони только сжимают кожу сильнее. Виктор замирает. Ногу начинает тянуть от долгого стаяния.

- Просто ответь, Виктор.

Рокот из-за спины и Вик мямлит как можно быстре что-то вроде:

- Было интересно сколько я смогу набрать крови, до того как потеряю сознание...

Руки сразу же исчезают, слышится шаг и воображение дорисовывает пропасть, которая образуется с уходом Джейса. Виктора резко оборачивается, позвоночник бунтуется, отдавая глухой болью, заставляя слегка покачнуться. Вторая рука привычно ложится на трость, чтобы дать себе возможность постоять еще несколько секунд. Глаза испуганно бегают по лицу Талиса выискивая там хотя бы капельку отвращения. Это же понятно. Джейс отвернется от него, уйдет, подпишет отказ от работы с таким больным человеком, как Виктор...

Джейс стоит.

Остается на месте. На его лице улыбка. Он поднимает руку и ерошит свои волосы, зачесывая их назад.

- Видишь, не так трудно делиться чем-то важным про себя.

А потом он просто разворачивается и продолжает работу над крюком. Виктору кажется, что он тогда и осядет на пол. Как пепел от бумаги. Но ничего подобного не происходит. Он откашливается и доплетается до двери. Выходит и только тогда истирически смеётся.

Не понравится? Ага, не понравится.

***

Последний кусочек бутерброда исчезает во рту. Виктор усердно его пережёвывает. Он уверен, что ни его очередная выходка в виде сна не на удобной перине, ни съеденный бутерброд Джейса (в какой уже раз) до добра не доведут. Талис в принципе очень тонко действует в дни, когда Виктор ночует в лабаротории. В такие дни ответы на вопросы подразумевают длинные предыстории, а не обычные констатации фактов.

Виктор мысленно съеживается от надвигающейся беды.

Нет, вы не подумайте, что ему не нравится. Наоборот. Что-то в этом есть. Например, стоящий колом член. Хотел - уже бы прекратил все. Только он не хочет.

Виктор не считаел себя асексуалом. Он в принципе себя ни кем не считал. Он ни в кого не влюблялся и его никто лучше, чем мусор под ногами, не воспринимал. Поэтому его бурные реакции на выходки Джейса объяснимы. Так изголодаться по тактильности, а сейчас изнывать от того, что нельзя получить больше. Коснуться спиной чужой спины. Двинуть бедрами. Откинуть голову на чужое плечо. Подставлять руки под поцелуи. Быть вылизанным с ног до головы. Что ж.

Работа течет сама собой. Обед проходит под колкие комментарии Виктора по поводу лапши с острым соусом. Это перетекает в дружескую ссору по поводу того, где следует искать ответ на усовершенствование Хекстека.

В моменте Виктор даже поднимается с вилкой в руках, забывая подхватить трость, хотя это казалось очень даже привычным действием - прихватить трость, чтобы встать, опираясь на нее. И в общем Вик валится обратно на стул на колесиках, и только благодаря высшим силам удерживает равновесие. На этом спор заканчивается.

Солнце начинает садиться и Виктор расслабляется, понимая, что Джейс вероятно совершенно не зол на то, что сосед отсутствовал в комнате. Вероятно проводил эту ночь он тоже не в своей комнате. А в комнате, например, советницы Мел.

Виктор сжимает скулы. Ревность. Не имеет право на это чувство, но хочется знать, что Джейс прикасается только к нему. А иначе получается, что Виктор грязный. А это ой как не приятно.

И ровно в этот момент Виктор шестым чувством чувствует накалившуюся обстановку. Становится в разы жарче. Джейс выдыхает на ухо и привычным движением опаясывает руками тонкую талию.

Виктору хочется хныкать от того, что его тело сразу на это реагирует.

- Опять, Джейс? Я же говорил, что мне это не нравится.

Нравится.

Виктор, пожалуй, мог бы прекратить эту игру. Он напоминает себе об этом каждый день. Дать талису понять, что ему это не приятно, прямо сейчас. Но эта игра гораздо больше по душе. "И не только по ней" - напоминает голос в голове.

Тихий смешок.

- А сегодня понравится, Ви...

Это прозвище, кстати, появилось относительно недавно и видимо Джейс просек сразу, что Виктор становится мороженком на солнышке от этой формы имени. Ноги как-то сами собой подкашивались, руки ложились на руки Джейса и хотелось придвинуться ближе...

- Сегодня вопроса не будет, - рука Талиса отрывается и пальцы пробегают по бедру. Виктор подавляет дрожь в теле. Главное не выдать себя, - Сегодня у тебя будет задание.

Становиться холодно и Виктор оборачивается на Джейса, который стоит позади и смотрит в упор.

Он просит разрешения.

Молча. Чтобы маленькая игра не рушилась словами, но и не становилась насилием. Виктор сокрушонно опускает голову, отворачиваясь обратно.

Видишь, я доверяю тебе! Стою спиной к тебе...

Джейс возврашается, но все так же не касается и Виктор готов просить. Умолять...

- Руки за спину и не смей их убирать.*

Ролевые игры? Что-то новое.

Виктор заводит руки за спину, обхватывая локти. И руки сразу же оказываются зажаты его собственной спиной и прессом Талиса. Ладони Джейса возвращаются на талию.

- Будь самым громким сегодня, мальчик мой, и не вздумай закрыть глаза. Смотри на свое отражение. Закроешь - останавлюсь.

Ох как и тянет ослушаться.

Виктор хмыкает, но острый комментарий застревает в горле. Ровно как и выдох. Пальцы Джейса ловко растегивают пуговицы. Наверное, не стоило снимать после обеда корсет. Но было слишком неудобно и....

Мысль ускользает из головы, когда Джейс прихватывает кончиками пальцев соски.

Блять.

Голова падает и, кажется, даже стукает подбородком о грудь. Пальцы Джейса холодные, а грудь теплая. Виктор вжимается. В неё. По крайней мере пытается.

Джейс на пробу кружит по правому соску, левой рукой выводя узор возле пупка. Виктор наконец-то вдыхает, чтобы рванно выдохнуть. За что ему все это?

- Д-джейс?...

Отклик обращение не находит. Только пальцы на правом соске замедляются. Талис подозрительно молчалив сейчас. Он, кажется, даже не дышит. Виктор готов уже расцепить руки и оттолкнуть. Стимуляция эрогенной зоны - это прекрасно, но как-то странно, когда тебя трогает даже не твой любовник, а просто партнёр по исследованию. Но Джейс продолжает, не останавливаясь. Большие подушечки пальцев кружат по соскам и Талис опускается поцелуем на ключицу.

У Виктора сносит крышу. Вот дерьмо. Он теперь и не собо уходить то хочет. Остаётся желание только попросить ещё.

Язык Джейса скользит по шее до мочки уха. Он посасывает её и Виктор стонет первый раз за вечер. Так тихо и пискляво, чтобы Талис ни в коем случае не подумал, что он сейчас сделал что-то подобное. Но в ответ Вик получает только пальцы Джеса у рта и приказ "оближи". И Виктор правда облизывает, но когда эти, уже разогретые до приличной температуры, пальцы возвращаются к соскам вместе с влагой на них, Виктора выгибает в пояснице. Это отдается болью и легкой судорогой в спине, но так хорошо... Контраст горячей ладони и прохладного воздуха... Когда в лабаратории стало так холодно?

Голова откидывается на плечо Талиса и это ощущается очень правильно.

Только пусть не останавливается.

Талис кружит по коже. Иногда отходит от главного, но в целом удовольствия доставляет не меньше. Вкупе со всем этим, мокрые поцелуи заставляют каждый нерв ожидать маленькой приятной атаки. Чувствительность повышается.

Тихий шепот напоминает про взгляд в отражение и Виктор старается как можно быстрее выполнить просьбу, лишь бы Джейс вернул руки к телу. Окна в их лабаратории панорамные и чистые, словно их моют каждый день. За стеклом виден ночной город, но если смотреть не в даль, то остаётся только отражения Виктора в руках Джейса. И Виктор извивается в руках. Это приводит в восторг. Пальцы Талиса пробегаются по боку, заставляя слегка дёргаться от ощущения щекотки. Но Виктора слишком хорошо сейчас. Он стонет, дышит. И не дышит тоже. Страется не закрывать глаза.

И благо стекло - не зеркало. Виктор только догадывается, что Джейс пожирает глазами его через отражение, но этого не видно из-за рассеяности фактуры. Не так стыдно. Хотя уши горят от возбуждения и шея покрыта красными пятнами неловкости. Не частно тебя раздевают, чтобы потереть соски.

Виктор выгибается вновь и трется о Джейса. Вырывает из того выдох. Повторяет все ещё раз. Но дальше не получается. Собственно ничего больше не получается. Джейс отодвигается, убирает руки. Тщательно вытирается каждый палец о джинсы и поднимает взгляд на Виктора.

- Любимый цвет?

Талис смотрит так сурово, что Вик лепечет тихое "красный", хотя в голове красным горит табличка с ответом "ТЫ". Но благоразумие - это оставить откровение при себе.

После ответа Джейс выходит (кажется, что выбегает) из комнаты, оставляя Вика с растегнутой рубашкой, мокрыми следами на кожи, воспаленными сосками, засосом на шее и слезами на глазах.

Блять.

Какого хуя?

Виктор замыкается в себе. Разочораванн в себе. И Джейсе Талисе. Поиграться и все? Он мысленно вспоминает все места, где могут лежать его вещи и что нужно будет собрать завтра в чемодан. Ведь понятно же, что Талис хотел просто игрушку, а когда игрушка начала что-то предпринимать в ответ, понял, что такая игрушка ему её нужна. Как по взрослому...

Вот сейчас Джейс уже подписывает бумагу, советники ставят подпись и все. Прощай мальчишка из Зауна. Удачи не сдохнуть там, где мы тебя подобрали. Глаза жжет, но Виктор запрещает себе и слезинки проронить. Разводить нюни из-за ублюдка. Последняя пуговица остаётся застегнута ровно в тот момент, как дверь распахивается...

Вот и все.

Конец.

Джейс Талис входит в лабараторию. В руках два стаканчика. Вероятно с кофе. Рубашка Джейса выправленна и помята. Как и волосы на голове, которые Талис, видимо, старался уложить водой. Капельки ещё блестят меж прядей. Он слегка краснее, чем обычно. Словно пробежал марафон. А может и за кофе бегал. Виктор ничего не понимает.

- Твоё какао, Виктор. Давай допьем, все уберём и отправимся спать.

Виктор продолжает стоять на месте так и держа руки у последней пуговицы. Джейсу приходится подойти и всунуть стаканчик в ладонь. Их пальцы соприкасаются и, кажется, между ними пробегает искра. Как по детски. Хочется отвернуться руку, но Вик по прежнему не двигается.

И Талис вероятно знает почему. Потому что строит щенячюю мину. Глаза распахивает, как у котёнка, брови сводит домиком, губы складывает уточкой. Просит прощения? Пусть попробует лучше.

Но Виктор не варвар и когда Джейс оставляет свой стаканчик на поверхности стола и тянется застегнуть несчастную пуговицу, а потом проводит руками по телу Виктора с выражением, словно он само совершенство, Вик выдыхает и улыбается. Давая понять, что тот прощен. Хотя обида еще сидит внутри.

Джейс оставляет звучный чмок на щеке и валится на стул Виктора. Видимо Вик сидит сегодня на полу. Но не успевает он и подогнуть колени, как Джейс, хлопком по бедрам, приглашает его сесть. На него. Вернее на колени, но... Вероятно это можно считать именно так.

- Присаживайсь, Ви, - Талис подтверждает мысли.

И с Виктора сегодня хватит. Он смотрит на партнёра, поднимает бровь и ковыляет до дивана. Он ещё не решил, как воспринимать ситуацию сегодняшнего вечера, а садиться к кому-то на колени стало бы ту мач дня.

Какао допивается. Виктор добирается до комнаты самостоятельно. Джейс уж точно не придерживает его сначала за спину для равновесия, и вовсе не ведет под локоть позже. В сон Вик проваливается быстро. А утром просыпается к обеду. Даже не просыпается, а подскакивает, как только видит стрелки на часах.

Черт.

Вот и спи потом в этих удобных постельках.

Хотя удобной её не назовёшь. Для Виктора все, что мягче асфальта - хорошая постель.**

Виктор позволяет себе нормально пообедать и заварив какао по любимому рецепту, прихватив батончик для партнера, выходит за дверь. Только Джейса в лабартории не оказывается. Ну и правильно. Раз Вик не работает, зачем Талису тут быть? Змейка сарказма сворачивается в груди, но высказаться не кому, поэтому приходится материться молча.

Ломать голову над тем, где шатается горе-ученый не хочется и Вик просто возвращается к формулам. К тем, что остались не дописанными на доске. Но буквы и цифры расплываются перед глазами, складываясь в образ Джейса. Виктор промаргивается, чтобы наваждение пропало, но вопросом задается. Что вчера произошло такого, что Джейс сменил стиль. Ну или просто позволил большего. Виктор старается разобраться и с тем, что он в принципе думает об этом, хотя не должен. Думать не должен. Не в его стиле. Обычно это стирается мозгом, как ненужное воспоминание и отправляется в дальний угол.

Обычно мозг так поступает с травмирующими событиями. Видимо все, что хорошо - это плохо. Лично для Виктора.

Да и они никогда не обсуждали выходки Талиса. Просто после каждой такой правды, Джейс начинал уделать этому внимание. Например, когда он узнал, что Виктору комфортно стоять только минут 15, а потом режущая боль возникает сначала под коленкой, а потом поднимается вверх по бедру, стал чаще подталкивать стул к Виктору. Молча, даже глаз обычно не поднимал от того, чем был занят. А Виктор очень ценил такую заботу, хотя и редко принимал.

Привычкой стало то, что боль заставляет чувствовать что-то. То что это означает, что это хоть что-то. А иначе сверхчувствительность Виктора добила его еще в первый год жизни. Боль помагает скинуть напряжение. Позволить скинуть напряжение через причинение себе неудобств долгим стоянием, неудобной позой или, например, отстутствием сна. Очень удобно и полезно однако. Свои касания не особо спасали потому, что мозг ведет и знает где ожидать прикосновения. А это как-то неинтересно.

Зато благодаря Джейсу Виктор может отметить, что перегрузка тактильной системы давно уже ему не грозила. Джейс был большим медведем и каждое его прикосновение обхватывало широкую область на теле. Очень хорошо. И удобно.

Виктор снова старается сморгнуть пелену и вернуться в русло думания о хекстеке. А не о том, что эта игра с Джейсом приятна, а теперь еще и интересна.

Очистить мысли и заняться делом получается только после того, как Вик догадывается намочить голову под ледянной водой в раковине.

И работа идет своим ходом. Виктору нравится думать. Нравится, когда он теряется во времени и всё, что позволяет ему понимать, что наступила ночь - это луна на небосводе, которая недостаточно освещает лабарторию. Так плохо, что требуется включить свет, но Вик так увлечен написанием цифорок и рун, что просто перекатывается на стуле ближе к окну и продолжает исписывать бумагу. Набрасывает примерную схему и рисунок того, как выглядит прибор. Должен хорошо помогать поварам тем, что не тратит элетроэнергию, нагреваться благодаря рунам и хекстеку. Вот и печь. А если добавить руну вибрации, то получится  хороший ледокол для Антаркийцев. А это прибыль Пильтовера.

Виктор слишком увлечен. Да и сон до обеда позволяет работать всю ночь. Воспроизвести примерную модель и уснуть над включенным чайником, прислонивщись щекой к трости. Да уж. Пару секунд, но на этом Вик принимает решение остановиться. Хотя бы минут на 10. Он сейчас прикроет глаза и откроет их через 10 минут. Но диван втягивает его и просыпается он чуть позже. Позже буквально на пару часов.

Голова мутная, спина ноет и каждое движение отдается тупой болью во всем теле. Говорил он себе сам, чтобы не смел спать на диване. На полу, за столом, на столе - пожалуйста, но не на диване.

Он хмурится и проделывает элементарную зарядку со скоростью улитки. Быстрее не может просто. Привычная чистка зубов и после пару секунд раздумья ноги сами несут его в другой конец коридора, чтобы зарулить на кухню. Там работает прекрасная тетя Марта и иногда угощает хорошим завтраком и кофе. Сегодня оказывается, что не ее смена. Но девчушка, которая замещает Марту, быстро соображает для Виктора тарелку с кашей и маслом, две свежеиспеченные вафли и кофе. Кофе с молоком. Благо не черное, что так горячо любит Джейс.

Виктор старается унести все это в одной руке, но чуть не разлив напиток, все же просит помощи. Ох как он не любит такое. Просить помощь. Уж лучше не спать трое суток. Но кушать хочется сильнее, чем сохранить остатки гордости, поэтому Виктору остается поблагодарить Мари за помощь. Повариха оказывается жуткой балтушкой. Только поэтому он знает ее имя уже на второй шаг от кухни. Дальше он не сособо слушает. В итоге просто говорит более-менее искреннее спасибо и девчушка, озорно улыбнувшись, уходит. Кажется, даже кокетливо подмигивает, но Виктор анализировать это просто не собирается. Не хочет.

Вик разворачивается, чтобы усесться на стул и чуть не валиться, когда слышит откашливание сзади. Стул на колесиках разворачивает его на девяносто градусов. Джейс. Сидит на диване, прикрывщись доской, чтобы не было заметно при входе и смотрит строго.

Виктор почему-то чувствует, как кровь закипает под кожей. Устроит очередной допрос с пристрастием?! Виктор еще вчера решил, что такого  больше не повториться. Не тогда, когда это стало становится чем-то важным и необходимым. А отчитывать Виктора за то, что он не спал на нормальной кровати - глупо. Вик не маленький. И не нуждается в заботе. Хочется, но не нуждается.

Виктор вкладывает во взгляд все холоднокровие и строгость. Стреляет глазками в Талиса и показательно отвернувшись, принимается поедать завтрак. Он, конечно, поперек горла встает от напряженной атмосферы, но наслаждаться стекающим горьчим маслом по гортани это не мешает.

Викор старается не вздрогнуть на приглушенные шаги позади него. Старатся продолжить есть после того, как теплая ладонь ложится на позвоночник, а у ушной раковины раздается шепот.

- Почему ты не ночевал сегодня в конате, Ви, а? Предпочел кровати пол?

Может потому что он так решил? Виктор сжимает губы в тонкую полосочку, тщательно пережовывая вафлю. Главное молчать.

- Молчишь?

А спиной ощущается опасность. Джейс говорит притворно спокойно и мягко.

Но Виктор и правда молчит. И продолжает этим заниматься. Он взрослый человек. Ему двадцать пять. Может себе позволить ночевать, где хочет. Вот Джейса вчера целый день не было. Скорее всего проволялся с советницей в ее кроватке. Какие предъявки теперь? Виктор прогоняет страннное чувство, которое прилипает к позвночнику. Собственичиство. Знать, что только к нему Джейс Талис позволяет себе прикоснуться.

Его разворачивают резко. Не будь он напряжен, так точно упал и подавился бы вафлей. Да и еще бы тарелку опрокинул. Талис смотрит строго, нахмурив брови. Виктор даже хочет улыбнуться. Ути какой злой дядя. Ох. Никакого инстинкта самосохранения.

Дальше происходит что-то неожиданное. Джейс выпрямляется, заставляя Виктора запрокинуть голову до щелчка в шее, чтобы не терять из поле зрения. Талис достает из-за спину коробочку, зажатую в руке. Открывает ее и Виктор смотрит внутрь. Жемчуг.

Бусы из мелких бусин аккуратно скрученны на дне черной бархатной коробочки. Виктор моргает пару раз и поднимает лицо обратно к Джейсу.

- Джейс?...

Виктор всегда так теряется, когда происходит что-то, что не поддается объяснению.

- Растегни рубашку.

Видимо Талису понравилось играть в доминанта и теперь он раздает команды на право и налево. Виктор показательно качает головой, но пальцы, которые сжимают подбородок доставляют дискомфорт. Решение, разумеется, Вик не меняет. но Джейсу это и не надо. Он пользуется моментом и сам растегивает проворными пальцами три верхние пуговицы. Застегивает бусы и проводит по ним пальцами, задевая кожу на шее. Мурашки бегут по коже и Вик закрывает глаза, поддавшись соблазну. Нужно оттолкнуть, но...

Джейс наклоняется, чтобы провести языком дорожку от ямки между ключицами вверх. По кадыку, подбородку и лизнуть губы. Никакого поцелуя. Но Виктор сжимается и жмурится. Приятно. Неожиданно. Хочется, чтобы Джейс повторил. Но Талис уже выпрямися и даже застегнул рубашку Виктору. Хлопок крышки коробочки и Вик открывает глаза. Талис улыбается. По мальчишески. Словно ничего только что не было. Виктор даже успевает засомневаться.

- Не снимай их.

А потом Джейс просто подхватывает пальцами недоеденную вафлю и отходит к своему шкафчику, чтобы положить туда коробочку.

- Я видел твою идею и внес некоторые правки. Так будет лучше. Пользователям будет проще управлять температурой прибора...

Виктор кивает. Перед глзами мутно и кровь бьет в ушах. Мда. Но украшение, спрятонное за воротом белого хлопка, приятной тяжестью лежит на коже и Вик одергивает себя, чтобы не прикоснуться к бусинам. Старается вслушаться в слова Джейса и запихнуть инцидент подальше.

Он понимает, что это у него не получится только к вечеру. День проходит, как в тумане. Он даже не уверен, что помнит на чем они там остановились с Джейсом в разработке нового устройства.

Расслабляется Виктор только когда Джейс покидает лабараторию десятью минутами позже, после окончания рабочего дня. Вик говорит, что скоро придет, но на самом деле даже не собирается возвращаться. Спрячется где-то на кухне. За мешками с мукой и просидит там до смерти. Лишь бы не возвращаться к золотому мальчику. Можно отсидеться в лабаратории. Закрыть ее изнутри, чтобы Талис подумал, что она закрыта и сам Виктор уже ушел, но теперь, когда у Джейса имелся ключ - это было не безопасно.

Мало ли что взбредит ученому ночью.

Виктор смотрит в окно на ночной Пилтовер в отражение. Рука сама тянеться к жемчугу. Приятные камушки на ощупь, которые кажутся жутко горячими от того, что нагрелись о кожу.

Виктор улыбается. Скромно. Словно за ним и сейчас наблюдают. Возможно глупо злить Джейса Талиса, но если он придет в комнату, то поступок покажет его бесхрибетность. Поэтому Вик похватывает трость и некоторые бумаги, блокнот, ручки с карандашами, выключает свет и немного подумав, захватывает плед с дивана. Двигается в сторону кухни. Отсидиться и поспит там. Решено.

Удачей оказывается не запертая дверь и отсутствие рабочих на рабочем месте. Виктор глазами сканирует пространство и выбирает неприметный угол с табуреткой. Стул будет исполнять обязанности стола. Очень даже хорошо.

Плед ложится на пол, чтобы позвоночник чувствовал себя более менее хорошо, и Виктор продолжает работу. Просто потому, что может. Просто потому, что надо доказать Джейсу, что Вик не подчиняется ему.

К часу ночи, если верить кухонным часам, Виктор понимает, что больше никакой пользы он не принесет по данному проекту. Да и спать хочеся по какой-то причине. Виктор несколько минут пытается придумать или вспомнить идею для нового проекта, но только еще сильнее начинает уходить в прострацию.

Раз работа не идет - значит можно и поспать. Виктор, благодаря пледу создает себе узкую, слегка мягкую перину, локоть подкладывает под голову и проваливается в сон подозрительно быстро для человека, который привык не спать ночами.

Будит его упавшая трость, которая была прислоненна к стене. Видимо случайно пнул ее во сне. Взгляд сразу устремляется к часам. Шесть утра. Сейчас сюда потянутся работники и не дай бог застанут его тут. Виктор поднимается и в который раз убеждается, что сон на полу гораздо проще переносить его изломанному телу. Виктор находит в холодильнике несколько булочек, которые забирает с собой. Не обеднеет кухня от этого.

Также тихо покидает кухню, тихо возвращаясь в лабараторию. Кажется находится здесь по утрам - самое лучшее в его работе. Мягкий свет от восходящего солнца, которое оставляет красивые блики на столе и полу добавляют волшебства к этому месту. Виктор улыбается. Искренне. Что ж, поработаем.

Только Виктор поднимает глаза автоматически к рабочему столу Джейса. И не удивляется, когда видит развалившегося на стуле партнера. Талис очень смешно спит. Виктор узнал это еще в первую ночь в одной комнате. Рот Джейса всегда открыт, брови расслабленны, а тело принимает странные позы. Талис еще иногда и разговаривает во сне. Виктор проходит до своего места. Видимо Джейс решил подождать так и не вернувшегося партнера в лабаратории, посчитав это месте убежищем первого.

Виктор мысленно радуется тому, что выбрал правильное место для пряток. Но мозг сразу начинает работу над оправданием. Что он скажет Джейсу на вопрос, где он был. Прятался на кухне от тебя? Виктор качает головой и откусывает булочку. Пудра оседает на кончике носа и Вик старается слизать ее языком. Не получается.

Трость падает на пол во второй раз за утро и Виктор подозрительно косится на нее. Подстава.

Джейс просыпается моментально и смотрит на палку. А потом на Виктора. Вик в этот момент продожает жевать булку, расслабленно смотрит на Джейса. По идее нарушений не было. Он не ночевал в лабаратории. Не пришел и в спальню, конечно, но это второстепенный пункт.

Джейс тем временем видимо окончательно просыпается потому, что он снова переходит в атаку.

- Где ты был?

Виктор ежится от стали в голосе. Вот если бы Джейс сразу, еще тогда, в день знакомстава, сказал, что Вик ему не нужен, то сейчас Виктор мог бы со спокойной душой разговаривать на равных. Он это и сейчас делает, но эта неопределенность и зависимость от слов золотого мальчика бесит. Не то чтобы он не доверяют Джейсу, просто... Не знает что от того ожидать.

Виктор задумывается над ответом и лучшим вариантом становится просто пожатие плечами.

- Боже, Виктор, зачем ты гробишь себя...

Джейс опирается локтями о колени и зарывается пальцами в волосы. Опять эта забота. Виктор закатывает глаза.

Талису требуется три с половиной шага, чтобы оказаться около партнера. Смотрит в глаза и повторяет вопрос.

- Где ты был?

И Вик отвечает быстрее, чем успевает подумать. Просто потому, что хочет услышать искреннюю причину переживаний Джейса:

- С Мари. Той кухаркой, что вчера приготовила для меня завтрак.

Зрачки джейса еле заметно сужаются и Виктор чувствует холодок бежащий по спине. Злить волка - не лучшая идея. Он уже готов произнести, что это шутка, как Талис говорит:

- Она видела это?

Пальцы подхватываеют бусы, вытаскивая из ворота. Вероятно Джейс намекает на то, раздевался ли Виктор перед незнакомкой. И что-то подмывает Вика ухмыльнуться, не давая прямого ответа.

Лицо Джейса принимает оскорбленное выражение и он отшатывается назад. А Виктор чувствует власть на кончиках пальцев и хочется ухватить ее за поводок, который крепится к ошейнику на Джейсе.

- Что ты чувствуешь, Джейс?

Виктор снова улыбается и встает. Без трости. Опираясь пальцами на край стола. Взгляд Джейса опускается к ноге и возвращается обратно. Бдит за комфортом партнера?

Виктор шагает ближе и Талис порывается отшатнутьься, но не двигается. Как лань, в свете фар, замирает. Видимо то, что у Виктора есть личная жизнь может вывести золотого мальчика из равновесия.

Прекрасно.

- Знаешь где она касалась меня, Джи?

Прозвище срываеся с языка и приятным теплом распространяется по коже. Талис сглатывает и опускает взгляд. К груди. И все Джейс? Ты переживаешь, что она прикасалась к моим соскам, мальчик?

- А знаешь, как громко я стонал от ее рта?

Это все чистейшая ложь, но видеть потерянность Джейса приятно до поджатых пальцев. До искр из глаз. Талис смотрит преданно и преданно.*** Словно решить не может. И Виктор собирается подтолкнуть его к решению.

- На колени, Джейс.

Виктор чувствует легкую дрожь в ноге от напряжения, но это так сейчас не важно. Картина перед глазами забирает все внимание. Талис, мальчик прогресса Пилтовера, опускается на колени, садиться на пятки и складывает ладони на колени. Внутренней сторонной вверх. Подчиняется. Хорошо. Виктор не понимает, что стоит за всем этим, но поводок мягко лежит в ладони. Видимый только Виктору, но это так приятно.

Виктор смотрит на партнера, пожирает глазами, проходит взглядом по каждому изгибу. Удостоверяется, что тот смотрит на него (почти не моргая даже) и только после этого говорит:

- Нигде и никак.

Нигде она его не касалась. И никак он не стонал. Потому, что он не кидается в объятья к каждому, кто к нему добр. Потому, что сейчас у него игра без правил с Джейсом Талисом, а не кухаркой. Виктор любуется Джейсом. Смотрит, как в глазах проскальзывет удивление, как он выдыхает.

Джес принимает решение. Он смотрит преданно.****

- Поцелуй меня...

Виктор чувствует, как мурашки бегут по спине от хриплого голоса и не отказывает. Потому, что хочется верить, что этой игрой сейчас управляет он. Он наклоняется вперед, до приятного натяжения в спине и целует. Легко, слегка прикусывая нижнюю губу Талиса, а потом проводит языком по губам, возвращая движение Талиса ему же. Отрывается и смотрит на маленькую рану на губе. Пальцем смазывает капельку крови и отворачивается, чтобы вернуться к работе. Виктор понимает теперь, что находит Джейс в этой... Игре.

Понимает и не удивляется, когда Джейс поднимается с колен подходит к Виктору, обнимая со спины. Утыкается носом в изгиб шеи и целует. Пальцами цепляет злосчастный жемчуг и шепет слегка потерянно:

- Не снимай его никогда, - и спустя секунды раздумья добовляет, - пожалуйста.

Виктор только пожимает плечами, хотя хочется прокричать "НИКОГДА". Пальцем тыкает в руну в формуле и начинает будничным тоном пояснять, что сегодня требуется от Джейса и какой он ждет результат к концу дня.

***

После этого инцидента все катится в тар тарары. Джейс, видимо, видя, что точно перешел границу, становится отстраненным. Много молчит, бесприкословно выполняет поручения. Вероятно даже бы с крыши прыгнул, если Виктор пожелал. Он не ходит унылым или что-то вроде. Приносит кофе и бутерброд если Виктор ночует в лабаратории. Улыбается, шутит, но без той искры, что была до этого. Вик даже устраивает эксперимент и начинает дерзить, что сходит ему с рук. А потом Виктор начинает ловить на себе тоскующие взгляды. Сначала только через отражения, а потом, видимо, когда Джейс сходит с ума окончательно, напрямую. Талис даже не отворачивается, никак не реагирует на зов. Только прикосновения Виктора. И Вик начинает беспокоится. Он анализирует все произошедшее и не находит ответа. Совсем. Думать даже не помогает какао и короткий рабочий день. Что-то идет совсем не так.

***

Очередной вторник. Просто день после понедельника. Виктор уже привычно отпирает дверь ключом и входит внутрь лабаратории. Он теперь спит на кровати. Тело болит чуточку сильнее, но сил прибавляется благодаря относительно нормальному сну. Он перекочевал в комнату к Джейсу, вернее их комнату, надеясь, что Джейс выйдет из своего амебного состояния. Но и этот эксперимент успехом не увенчался. Джейс теперь стал тем, кто ночует в лабаратории или приходит заполночь. Избегает.

Виктор старается удержать в руке кофе, а в зубах булочку и не споткнуться о разбросанные чертежи и железяки. Видимо Талис привснес изменения за ночь.

Виктор осматривает помещение с целью найти мальчишку. И находит. Под потолком что-то выкручивающего. Видимо бессоные ночи и правда приносят свои плоды. Джейс смотрит вниз хмуро, но быстро меняет сведенные брови на улыбку.

- А это ты. Доброе утро, Ви!

Приятный голос заполняет все пространство и отдается мурашками по телу и учащенным сердцебиением. Виктор кивает и проходит к рабочему месту. Джейс вероятно спустится не скоро,  напрягать связки не хочется. Виктор вообще раздражен. Сильно. Без причины. Его тело чувствует себя лучше, чем обычно и болями отдается реже, благодаря не большой заботе о нем. А это только ухудшает ситуацию. Вик чувствует словно на кончиках пальцев собралась энергия, которуй он не может сбросить. А это опасно взрывом. Большим если не расслабить себя. И он честно пытался, но без прикосновений Джейса все не то. И Виктор молча ненавидит всё и всех. Он наэлектризован. Слишком слишком сильно. И сегодняшняя доброжелательность от Талиса не исправляет ситуацию.

Хули ты такой жизнерадостный?

Виктор продолжает чертить на бумаге чертеж, когда слышит шумное преземление Джейса на пол. Он без рубашки, с голым торсом. От него пахнет потом, кожа влажная, как и волосы. Улыбка во все тридцать два зуба. Он рукой зачесывает волосы назад и Виктор не может ничего поделать с желанием расстормощить укладку.

- Я знаю, как усилить антигравитационное поле хекстека. По крайней мере формула, которую я вывел сегодня ночью это подверждает...

Он продолжает болтать и половиной мозга Виктор его искренне слушает, вникает, кивает и агакает в нужные моменты. Но на самом деле мысли сейча только том, как было бы классно, если Джейс обнял его. Просто обнял и позволил его обнюхать...

Но такие мысли мешают работать, а значит и места в голове не имеют. Виктор прогоняет их, чтобы вслушаться в слова Джейса и начать с ним спорить, а позже и подготавливает пространство для эксперимента. Опасно. Все может разнести к чертям. Но так хочется, чтобы хоть что-то взорвалось.

Эксперимент не удается. Ни взрыва, ни чего-то прекрасного. Просто ничего. Как было так и осталось. И Виктор психует, как какая-то дама-истеричка. Швыряет блокнот на пол и отходит к столу, опираясь на него руками. Сам. Без трости. Настолько сильна степень его отчаяния. Эмоциональная и сенсорная система перегруженна. Джейс с его поганными экспериментами справится с этим не помогает.

Он шумно дышит через нос и рот, зажмуриваясь. Ему бы холодной воды попить и успокоительные заодно.

Виктор чувствует Джейса еще до того, как тот обнимает Виктора со спины. О, да неужели? Стоило разок психануть и ты снова решил, что можешь мной пользоваться?! Играть в непонятные игры?! Заставлять... Виктор выдыхает воздух через сжатые зубы, которые сводит от холодного воздуха.

Теплые ладони Талиса уже так правильно огибают не по мужски тонкую талию. Притягивают ближе. Носом зарывается в макушку. Правая рука скользит под рубашку, застывая на животе.

- Остановишь?

И это все, что ты спросишь? Виктор готовил в голове тираду, но вопрос сбивает с толку. Или правильнее сказать меняет восприятие момента. Только поэтому Вик шипит жесткое "нет". Не потому что хочется узнать, что буьет дальше. Вовсе нет.

- Тогда обопрись хорошо об стол, милый.

Видимо харизма суки появляется у Джейса только в интимные моменты.

Но Виктор не сопротивляется. Делает, как велено. Звучным шлепком по внутренним сторонам бедер его заставляют раздвинуть ноги по шире. Ладонью Талис проводит - гладит -  по спине для расслабления. И только после всего этого рука на животе приходит в движение. Растегивает пуговицу на брюках, молнию и приспускает штаны с нижним бельем чуть ниже тазовых косточек. Так сразу, без прилюдий?

Джейс убирает руку от члена так и не косновшусь, чтобы переместить пальцы на соски. Губы целую, кусают загривок, пытаются продолжить в том же темпе и пройтись по каждому позвонку, но рубашка мешает. Скоро и ее не остается на теле. Джейсу видимо нравится дрожь Виктора от контраста температур, но сам Виктор придерживает комментарий за сжатыми губами. Он плавится под касаниями. А когда Талис смеет приостановиться в стимулировании сосков, самостоятельно двигает корпусом, стараясь получить больше касаний. Да он хочет своего напарника. И что?

Джейс теперь без припятствий оставляет россыпь поцелуев на спине. Виктор угадывает в этом какой-то рисунок, но мозг плывет, как только рука перемещается на пупок. Джейс вырисовывает на талии, животе, боках неясные рисунки. Касается лобка, но ниже не спускается. А Виктор еще контролирует себя и просить не собирается. Он еще не до конца понял, что натолкнуло Талиса на то, что дрочка от друга поможет скинуть напряжение, но пальцы на ногах поджимаются от очередного касания, которое расслабляет тело, и, наверное, не все так плохо.

Джейс доходит поцелуми до нижней части поясницы и Виктор скорее догадывается, чем видит, что партнер присаживается на корточки. Чтобы приспустить трусы и брюки ниже, а после, на открытых участах задницы, оставить несколько поцелуев. Облизать, поцеловать... укусить. Словно это персик.

Виктор валится на локти, опираясь о поверхность стола, может быть даже и лег бы, но спина не позволит выгнуться настолько и остается только сгибать локти. Хотя бы не колени. Джейс придерживает двумя руками Виктора за ягодицы, когда тот начинает елозить от ощущений. Которых мало. Но и слишком много.

Пиком становится язык между двух половинок. Виктор просто теряет весь словарный запас, пошло стоня. Выстанывать под Джейсом Талисом. Под золотым мальчиком Пилтовера. Котрый сделает все для его партнера.

Джейс повторяет движение и Вик кожей чувствует ухмылку, когда старается насадиться на язык глубже.

Маленькая шлюшка.

Виктор улыбается и старается держать себя в руках, но уже после следующего поцелуя бросает это занятие. Он может разочек себе позволить просто получить желаемое.

Температура в лабаратории кажется тоже нагрелась, по крайней мере Виктору очень жарко. Особенно, когда язык Талиса перемещается на выямки на пояснице. Джейс вычерчивает последние рисунки на спине, поднимаясь обратно вверх до шеи. Притягивает Виктора к своей груди, обнимая. Его рука скользит по коже на шею, сжимает слегка и Виктор откидывает голову на плечо. Больное колено и бедро ноет. в принципе все тело. Одновременно с тем, что он чувствует себя слишком хорошо.

Рука на члене. Когда Джейс успел опустить ладонь Виктор не задумывается. Просто выгибается. Ладонь влажная, в масленной основе. Малыш Талис подготовился? Но все мысли исчезают стоит только Джейсу двинуть ладонью от основания до головки, сжимая чуть сильнее, чем надо. И обратно. Вверх и вниз. Вверх. Вниз. Обвести пальцем головку и надавить на уздечку. Это бьет по нервным окончаниям Виктора. Он шумно дышит и стонет. Теряет границы реальности. Вдруг к руке на члене присоединяются пальцы, которые оттягивают левый сосок и губы на шее. Пальцы крутят сосок, а потом, словно извиняясь, кружат по нему.

Рука на члене тоже не останавливается.

Виктору так хорошо, как никогда не было. Он выгибается и стонет от переизбытка эмоций. Ему даже говорить ничего не надо. Джейс словно залез ему под кожу и чувствует все то же, что и он. Рука Талиса на члене ускоряется, когда Виктор приближается к оргазму.

Он кончает и его тянет вперед. Он чуть не стукуется лбом о стол. Только крепкая рука Джейса удерживают его. Вик не замечает, когда Талис приводит его в порядок. Слышит только щелчкок пряжки своего ремня и удивленно смотрит на партнера.

У Джейса стоит. Вероятно до боли, но Виктор помощи не предлагает. Его и не просят. Вик смотрит в лицо золотому мальчику. Небольшая игра в гляделки, пока Джейс накидывает плед на голые плечи. А потом он позорно сбегает. Виктор даже знает зачем. Он разрешает себе не одеваться и дойти в таком виде до кухонки, чтобы у тети Марты выпросить что-то съедобное. Возвращается с полноценным обедом.

Падает на диван, стараясь не беспокоить перегруженную ногу и дать отдохнуть спине. Взгляд упирается в потолок. На месте работы Джейса нарисованна звезда. С именем Ви. И Виктор хмыкает. Назвать проект в честь него. Может правила этой игры ему еще не известны, но так даже интереснее. Поговорят ли они о произошедшем с Джейсом? Вряд-ли. Еще нет. Но на следующий день Виктор заметит жемчуженный браслет на руке Талиса и улыбнется. Принадлежит ему. Оба. Друг другу.

____

Примечания:

* Все совпадения этого момента с другими моими фф (не) случайны

** Примите к сведению, что любой человек из Зауна так считает

*** Имеется в виду: либо доверчиво, либо словно Виктор ему изменил

**** Здесь имеется в виду доверчиво