2

Pov Глеб

— Глеб! Телефон звонит! — мама кричит откуда-то из глубины квартиры. И кому я понадобился в девять вечера?

Я встаю с кровати и двигаюсь в коридор к телефону. После очередного концерта, моё тело как вялый кусок мяса двигается по коридору и раскачивается в разные стороны. Глаза закрываются на ходу и кажется я усну прямо в коридоре не ответив на звонок. Но с собравшись с силами я ответил.

— Дом Голубиных слушает.

— Глеб, это Альберт. — я услышал в трубке голос моего родственника.

— Что случилось?

— Ну ты у нас же журналист, детектив. — начал робко мужчина. — Вообщем, твой дядя умер.

— Чего блять?! — из моего рта неприлично вырвались данные слова. От такого напора и моя мать высунулась из своего кабинета и с недовольством уставилась на меня.

— Глеб! Приезжай! — телефон оборвался гудками.

Я положил трубку на место и посмотрел на маму.

— Что случилось?! Я же просила тебя, не матерится! — рычит женщина.

— Альберт позвонил, Борис умер.

— ЧТО?!

Я тут же начал собираться. Я Глеб Голубин, история моей жизни просто адовая. Моя мать родила меня и отказалась воспитывать. Я рос в детском доме до пяти лет, совершенно не думая о том, что меня бросили, я не был озлоблен на мир как другие некоторые дети. Потом меня усыновил Василий Голубин и его жена, в то время Вероника Голубина. До пятнадцати лет, мы были счастливой семьей, богатой, известной, ездили в гости к его родному брату Борису, родители общались, я играл с маленькой Стеллой и Лизой, девочкой моего возраста, мы считались двоюродными братом и сестрой. И только старая противная бабка Изольда кричала, что я никто и звать меня никак, когда я вырос я и сам стал это понимать, я понимал, что меня вырастили абсолютно чужие люди, я им благодарен, я их буду называть так же как и называл, любить как любил, но внутри понимать, это не моя семья. Единственной моей слабостью была Лизонька, милая тихая девушка. Мы очень много общались наедине, всё дошло до того, что всё семейство Загородных застало нас с ней в пятнадцатилетнем возрасте в одной кровати. Всё это было по глупости. Мы влюбились? Подростковый период, у меня шалят гормоны, до того как я начал карьеру детектива и журналиста, я уже собирался поступать в МГУ, уехать в Москву и жить ни в чём себе не отказывая. В шестнадцать лет я начал общаться с компанией, и мы решили делать музыку, мы записывали треки, устраивали концерты и я быстро стал популярным подростком в России, который прыгает на сцене с корешами, алкоголь, тусовки, травка и доступные женщины. Тогда я начал общаться с Лизой рассказывая ей как хорошо я себя чувствую, какой я творческий и крутой. Лиза слушала, отвечала взаимностью и вот кровать.

Скандал был ужасный, Борис, мой дядя поссорился с отцом, запретил приезжать в их дом и позорить их известную семью и фамилию, да они братья, только фамилию Василий взял моей матери, Голубины не были так популярны как Загородские о которых ходит слава по всему Петербургу. Так же Борис навёл справки и все узнали, что моя мама Вероника на самом деле проститутка. После того как скандал утих, отец развёлся с Вероникой и женился на Елене, а меня отправили жить в Москву.

Я поступила на факультет журналистики, при этом я не оставлял свое увлечение музыкой, учеба давалась трудно, все смеялись надо мной и тыкали пальцем. Закончив учёбу, я вернулся в Питер к родителям. Отец тем временем поднялся в карьере, он был футбольным журналистом и многим была оказана честь, чтобы мой отец взял интервью, мать была несчастной домохозяйкой. Она постоянно жаловалась, что денег в семье нет, карьера отца скоро закончится, моя музыка ужасна и все деньги я спускаю лишь на себя, а не на семью. Она требовала у отца помирится с Борисом глядишь тот его и в завещание запишет, как младшего брата.

Но отец умер, от болезни. Поэтому мы с матерью остались одни. Я помимо музыки начал брать интервью у популярных людей и занялся карьерой детектива. На мне уже двадцать завершенных дел и я был на расхват. Но денег категорически не хватало, всё забирала мать на свои нужны, довольствоваться своими заработками как в подростковом возрасте я не могу. Сейчас новость о смерти дяди шокировало нас. Мама стала немедленно собираться вместе со мной, а мне видно предстояло узнать, что случилось.