Глава 19. 31 марта, суббота, 11:45. Алиса

— Знаешь, я поражаюсь твоей вере, — зачарованно произнес Алекс по дороге.

Улыбнувшись, Алиса смущенно пожала плечами:

— Просто я все еще не оставляю надежды, что он реально жив. Это же не может быть просто так.

Четверка новых друзей, еще недавно чужих друг другу и слабых поодиночке, шла по пыльной каменистой дороге. Теперь вместе они стали той силой, которая способна добиться исполнения любой мечты. Хоть они пока и не догадывались об этом.

— Так как, увенчалась успехом ваша попытка узнать больше информации по официальным каналам? — поинтересовался Матвей.

Как только закончились уроки, Алиса собрала всех друзей и рассказала про новую зацепку, которая ей приснилась. Конечно, ей хотелось сразу же пойти и проверить все, а друзья не могли ей отказать. По пути Алекс рассказал, куда они вчера отправились с Варей, не без ворчания последней, и Матвею с Алисой не терпелось узнать все подробности.

— На самом деле, не совсем, по крайней мере, как я знаю. Последнее, что помню — что Петр был в МФЦ некоторое время назад, но это мы и так выяснили, — ответил Алекс.

— А дальше?

— А дальше я почему-то отрубился и очнулся уже на лестнице около выхода. Так что лучше спросите милую даму, что ходила со мной.

Вся троица заинтересованно повернула головы в сторону девушки. У той на лице мелькнула растерянность, но только на мгновение.

— Да ничего по сути и не было. Алекс просто потерял сознание из-за ужасного кофе, которое ему сварили. Наверное, бариста что-то напутал. А может, всему виной энергетики. В общем, я быстро ушла, пока нас не раскрыли.

— Странно все это, конечно, но спасибо большое, что попытались, — Алиса приобняла Варю при этих словах.

Алекс переглянулся с Варей, и та подарила ему будто торжествующий взгляд.

— Ну так что, почему именно то место? — снова спросил Матвей.

Внимание переключилось на него, и Алиса впервые за день заметила его глубокие мешки под глазами, что-то темное в глазах и натянутость улыбки. Она всегда чувствовала, если с ним что-то случалось и старалась как-то помочь, ведь это ее кузен. По крайней мере, так было раньше. А сейчас она слишком потонула в своих проблемах и забыла, что он никогда не признается в своих.

Ее сердце сжалось, и она постаралась через взгляд передать другу, что понимает его. Но Матвей не заметил. Или сделал вид, что не заметил.

Вздохнув, девушка ответила:

— В моем сне мелькали именно эти дома. Я уверена, потому что таких районов в нашем городе больше нет, да и он находится недалеко от центра — там он точно был, как мы знаем.

— Но почему именно галерея? Это как-то странно, ведь раньше, кажется, он совсем этим не увлекался... — поинтересовалась Варя.

— Я сама не могу понять толком. Он ведь и правда просто работал. Да и в город мы выбирались очень редко, в основном, в кафе.

Друзья продолжали шагать, напряженно обдумывая все это. Алиса пыталась вспомнить хоть что-то из детства, намекающее на связь папы с живописью или музеями, но.. ничего.

— Слушай, но ведь у тебя определенно есть талант рисовать, как нельзя отрицать и твою способность видеть эти сны. Может, у вас есть какая-то связь, на генетическом уровне? Может, любовь к творчеству передалась тебе от него? — предположил Александр.

Алиса повернула голову в его сторону, обдумывая его слова. Да, папе всегда нравились ее рисунки, даже если там была просто клякса. Но чтобы он ценил их как искусство? Она ни разу такого не видела.

— Идея очень хорошая. Может, талант и правда течет в нашей крови. Как и... — Алиса уже хотела что-то сказать, но в этот момент они повернули за угол и увидели цель их вылазки. Теперь у Алисы действительно не возникало сомнений, почему именно это место. — ... тяга к таким зданиям.

Все остальные не понимали, почему глаза девушки так загорелись, но она и сама не могла объяснить, почему ее влекло к такому безупречному дому. Просто влекло, и все.

Вот только когда Алекс увидел то, ради чего они шли, он прикусил губу, и Варя это заметила. Она осторожно подошла к нему и спросила шепотом:

— В чем дело?

— Там моя мама работает, — так же тихо ответил он ей, не видя смысла скрываться.

Варя понимающе кивнула.

— Алис, ты ведь во сне не видела, чтобы твой отец туда заходил? — подошла к подруге она.

— Нет, но...

— Думаю, это отличный намек на то, что нам тоже не стоит туда входить. Сама подумай, что мы можем там найти? Опять спрашивать? Все осматривать? Нарушать закон?

— Мы не...

— Да нет, ты послушай. Давай сначала осмотрим здание снаружи, а потом один из нас пойдет туда. Чтобы не привлекать лишнего внимания.

Растерянно остановившись около входа, Алиса переводила взгляд с Саши на Варю, а потом на Матвея. Она не знала, что те двое скрывали и были ли у них причины так говорить, но была уверена в брате:

— Матвей, а ты что думаешь?

Тот, будучи до этого совершенно отстраненным, испуганно поднял голову. Пару секунд он вникал в вопрос, а потом кивнул:

— Это разумно. Мы и так слишком много где уже засветились. Да и снаружи можно что-то найти.

Пожав плечами, Алиса первой отправилась обходить вокруг здания. Внешне оно выглядело слишком идеально — идеально выбеленные стены, идеальная планировка, идеальные углы, идеальные мазки красок, идеальные окна... Даже запасные входы были оформлены так, будто сами по себе были картиной.

Раскидистые изумрудные деревья покрывали его заднюю сторону. Там даже была небольшая аллея. Из-за этой зелени трудно было увидеть каменную сторону музея, и Алиса полезла сквозь кусты, чтобы проверить и ее на всякий случай.

— Подожди, я с тобой, а то вдруг провалишься в яму, — предупредил Алекс.

— А мы тогда с другой стороны посмотрим, — бросил Матвей.

— Как хотите, — крикнула Алиса, уже подходя почти вплотную к камню.

Когда она подошла к белой стене, то оказалась между ней и деревьями, которые сами по себе росли вплотную друг к другу — этакая ловушка.

— Тут даже дышать как-то тяжело, как будто нас специально хотят запереть, — пошутил Александр.

— И ни говори.

Они шли, друг за другом, прокладывая тропинку в этом замкнутом мире. Алиса думала, что это даже выглядит глупо: ну что они собираются тут найти? Что они вообще собираются найти, следуя подсказкам из каких-то снов? С другой стороны, до этого ее «способность» никогда не подводила...

И из-за этого Алиса совершенно не заметила нетвердой почвы под ногами, даже песочной. Она не увидела сильное углубление в земле, сделала уверенный шаг и провалилась под землю, вскрикнув.

Мгновение — и сильный удар потряс ее тело. Алиса открыла глаза, увидела, что она сидит на чем-то твердом, погрузившись всего на метр ниже обычного уровня. Рядом лежит отодвинутая деревяшка, прикрывавшая эту яму, на которую девушка и наступила.

Но в то же время, стоило Алисе поднять глаза, как она увидела обеспокоенный взгляд Алекса, который спрашивал:

— Ты в порядке?

Увидев ее кивок, он лихорадочно стал искать взглядом что-нибудь, за что девушка могла бы ухватится, чтобы вылезти.

Проследив за этим, Алиса обратила внимание на то, как нахмурился Алекс, и между его бровей залегла тонкая складочка. Все лицо напряглось, выражая реальную обеспокоенность.

А потом Алекс перевел взгляд на нее. Сначала бегло, как если бы хотелось просто осмотреть все, что вокруг. Но случайно он заметил, что Алиса тоже смотрит на него. И тогда его взгляд остановился, стал более глубоким, внимательным, изучающим. Они, не отрываясь, смотрели друг на друга. Исчезла его морщинка. Появилась улыбка. Вроде бы ничего особенного, но в этой улыбке была словно история между двумя старыми друзьями, а в глазах — слова, которые поймут только они. В ней было некое обещание помочь, и Алиса вспомнила его слова о том, что он будет рядом и сделает все, чтобы она была счастлива.

Тогда она не поняла, в чем был их смысл. Думала, это просто формальность. Но... то, как он смотрел тогда, сейчас. Это не было обычной заученной фразой. Ни для него. Ни для неё. Ни для них.

А еще она впервые увидела, какого цвета у него глаза. Цвета осени и охоты. Цвета песка около моря. Карие глаза. Самые глубокие и темные, что она видела когда-либо.

Девушка, как завороженная, не отводила глаз, да и Алекс тоже. Как будто он тонул в ее глазах, а она в его — они оба плавали в чужих океанах.

Что это было? Она не могла понять. Как будто то чувство полного контроля над своей жизнью, своими чувствами и мыслями, что у нее всегда было, куда-то исчезло, и теперь ей руководило нечто другое. Как будто она впервые по-настоящему увидела Алекса.

— Эй, вы там в порядке? Мы слышали крик.

Шелест деревьев, Матвей и Варя, показавшиеся из-за деревьев — и момент разрушен. Алексу пришлось силой разорвать этот зрительный контакт, и Алиса тряхнула головой.

— Да, Алиса просто провалилась в эту яму...

— Яму? Алекс, ты себя слышишь? Вернее, куда ты смотришь? — открыла глаза от удивления Варя.

Внезапно девушка прыгнула к Алисе, но не чтобы ее вытащить оттуда. Она подошла поближе к стене музея, откинула листья, кусты и песок, и указала друзьям на дверь.

Дверь в земле. Вернее, в полу. Или в потолке?

— Что это? — спросил Матвей, уже спрыгивая туда же следом за Алексом.

— Похоже на вход. И, кажется, в какой-то подвал.

Друзья переглянулись между собой.

— Мы искали медь... — начала Алиса.

— А нашли золото, — закончили Матвей и Варя одновременно.

Не тратя время на слова, Алекс подошел ближе и потянул дверь на себя. Разумеется, она не поддавалась.

Тогда Варя достала из волос шпильку и покрутила что-то в замочной скважине. Послышался щелчок, Алекс снова дернул, и на этот раз дверь поддалась, обнажив всем черное помещение.

Алиса приблизилась к Алексу. Тот протянул ей руку, они еще раз взглянули друг другу в глаза. Он пошел первым, а она за ним, крепко держась ладонями.

Варя сжала губы и полезла сразу же за ними. А Матвей нахмурился, оглядел все вокруг еще раз, и завершил эту процессию.

Внутри стоял спертый воздух, запах спирта, медикаментов и крови. Алекс пощупал рукой вдоль лестницы, по которой они спускались, нашел выключатель, и где-то на потолке загорелась тухлая лампочка. А за ней и другие светодиодные лампы.

Друзья ожидали всего, что угодно, но не идеально обставленный медицинский кабинет — кушетки, диванчики, столы, еще какие-то приборы и устройства. Алиса замерла, потому что ее сжало в своих тисках пульсирующее чувство дежавю.

— Это что, бывшая больница? — Алиса принялась обходить каждую деталь, высматривая что-то необычное.

— Больше похоже на отдельный пункт, — заключил Матвей, изучая склянки и колбы.

— Или на комнату пыток, — пошутил Алекс.

Варя одарила его уничтожающим взглядом, тот поднял руки и попятился подальше от нее.

— Итак, мы искали какую-то зацепку, связанную с Петром, пришли к музею, а теперь еще и нашли странный подвал, похожий на полевой госпиталь, — начала строить логическую цепочку Варя.

— Очень дорогой полевой госпиталь, — вставил Матвей.

— Ага. Но только это никак не проясняет, как все это вообще может быть связано с мужчиной, который потерял память, не был отделен на какую-то работу и, считай, пропал, после своего возвращения в город.

Воцарилась тишина.

— Эй, а это тоже ничего не проясняет? У Петра не было носовых платков с эмблемой сбоку? — неожиданно заявил Алекс, который до этого просто двигал все, что под руку попадало.

Алиса застыла, а потом подошла ближе, забрала из его рук платок и внимательно вгляделась.

Ее глаза нашли Варины, и они одинаково широко распахнулись.

— Это из дома отшельника.

Но только Алекс хотел спросить, о ком идет речь, как Матвей протянул руку в угол комнаты и прошептал:

— Камеры.

Распахнулась дверь. Вот только не верхняя, а боковая, которую друзья вначале не заметили.

И из нее вышли родители Матвея.

— Что вы здесь делаете? — грозно спросил его отец, направив жестокий взгляд красных глаз прямо на сына.

— А вы что? — необычайно уверенно ответил он.

— Мы здесь работаем.

— На меня, — заявила беловолосая женщина, при виде которой съежился уже Алекс. — Приятно познакомиться, я Мария. Кажется, у вас, ребятки, большие проблемы.

12:25. Матвей

Пока остальные ребята разговаривали с Марией о наказании за взлом частной собственности (на первый раз прощаю, если придете на нашу выставку как волонтеры), Матвей еле скрывал дрожь в теле, стоя перед родителями.

В ту ночь, когда он сбежал, он ночевал на улице. Нет, все не так трагично, как кажется — просто нужно было найти круглосуточные кафе, потом покататься на транспорте, и прийти в школу, умыться в туалете, спрятать гитару. Один день сработало, но потом пришлось вернуться — мама беспокоилась. Вчера ему снова устроили взбучку, и вот это происшествие грозило не меньшей расправой.

— Дорогой, мне нужно, чтобы ты помог мне решить тут еще вопросы, а Матвей пускай быстрее топает домой и все прибирает, чтобы начать нести наказание, — промурлыкала Лиана, обнимая мужа.

Дмитрий нахмурился и, сжав челюсти, выдавил:

— Да, пусть готовится, — и ушел к хозяйке музея решать проблему с дверью из подвала, чтобы запереть ее на этот раз надежнее.

Лиана посмотрела на сына. Ее глаза наполнились болью, из них исчезла прежняя фальшь. Она прошептала ему на ухо:

— Ты знаешь, что будет дома. И ты знаешь, что тебе делать. Я подготовила тебе еды.

Матвей поднял на нее удивленный взгляд. Но она лишь кивнула и быстро поцеловала его в щеку, а потом заторопилась в другую сторону.

Он не мог знать наверняка, о чем говорила мама, потому что она редко могла позволить себе идти против воли отца, но он точно знал, что надо делать. Тут она была права, потому что сегодня стало последней каплей.

Поэтому он просто бросился бежать домой со всех ног, молясь, чтобы мама смогла подольше потянуть время.

Остальным ничего не будет из-за того, что их обнаружили.

Варе и Алексу, возможно, сделают выговоры родители. Алисе ничего не будет. А вот ему — будет.

На самом деле, он слишком устал от всего. От криков, побоев, скандалов. От запаха спирта дома, перемешанного с никотином. От чужаков, которые чуть ли не жили там. От того, как мама страдала, но становилась все более жестокой.

Но больше всего он боялся не этого. Он боялся, что однажды его душа слишком зачерствеет в попытке бороться. И тогда он потеряет себя, станет таким, каким всегда боялся быть. Жестоким. Одиноким. Закрытым. Отталкивающим. Пустым.

Алиса любила говорить, что в нем есть какой-то огонек, свет в душе. И что этот свет способен зажечь других людей. Но Матвей подходил к зеркалу, смотрел в свои уставшие глаза и не понимал, о каком свете та говорит. Все, что он делал, было просто порывом сердца, интуитивным решением.

Иногда этим интуитивным решением становилось сорваться на кого-то, желание закричать или даже ударить. И за это Матвей ненавидел себя больше всего.

Поэтому он так быстро бежал домой. Бежал туда, чтобы скорее сбежать оттуда.

Первым делом он побросал в рюкзак все вещи, которые могли ему понадобиться. Одежда, школьные книги. Забрал с кровати мамины пакеты с едой. А потом схватил гитару, закинул на плечо и подошел к столу.

Вырвал из блокнота листок, взял ручку и написал: «Я вас очень люблю, правда. И мне жаль, что так вышло. Но это моя жизнь, мои решения и мой выбор. Я так больше не могу». Еще минуту он смотрел на эти слова, на комнату, которая служила его убежищем, на биту в углу. Прошёлся дальше, в кухню, в гостиную. Прикрыл глаза, как бы делая фотографию, запечатляя все воспоминания.

А потом рванулся и побежал прочь. Где-то сверкнули фары машины, послышались крики.

Но Матвею было все равно. Он знал, что больше не вернётся сюда. Пока не изменится он сам, его родители или что-нибудь ещё.

На самом деле, четкого плана у него не было. Просто он постоянно думал о побеге по ночам, знал, какие вещи возьмёт, но понимал, что далеко уйти у него не получится. А если просить помочь сестру, то его найдут и смысла никакого не будет.

Он не знал, куда именно он бежит, но почувствовал, понял направление, когда увидел знакомые дома. Место, где отец не подумает его искать, но место, где душа Матвея была спокойна.

Их кафе.

А дальше он снова отдал контроль своему сердцу. Спустил гитару, достал ее из чехла, пробежался пальцем по струнам, и просто начал петь первое, что пришло на ум.

Нас бьют — мы летаем

От боли все выше

Крыло расправляя

Над собственной крышей

Нас бьют — мы летаем

Смеёмся и плачем

Внизу оставляя

Свои неудачи.

Каждая нота, которая выходила из-под его пальцев, каждый звук песни, каждая часть мелодии была мелодией его души.

И она пела о том, что знала только она. Именно в эти моменты Матвей был собой настоящим, именно сейчас он чувствовал себя на своём месте.

Мимо проходили люди, кто-то останавливался и слушал, кто-то кидал монеты в его чехол от гитары, а Матвей просто закрыл глаза и пел. Пел обо всем, что так давно хотелось.

Ведь гитара стала его способом проживать эмоции, выплескивать всю боль и злость, способом превращать усталость в нечто красивое, заменяя бессилие на энергию и наполненность.

Матвей поднял глаза к небу, задаваясь вопросом, почему именно ему выпала такая жизнь, почему он должен понести такое наказание?. Неужели нет никакой надежды на то, что что-то может измениться?

В миг падений и тревог

Ищу ответа от тебя, Бог

Ты не бросил, не забыл?

Есть ли Тот, Кто меня любил?

— Это и правда прекрасно, — произнес низкий голос, когда парень на мгновение затих.

Матвей открыл глаза и увидел перед собой высокого мужчину, смутно кого-то ему напоминавшего.

— Спасибо вам, — смутился он.

— У тебя талант. А ещё есть своя история, я уверен. Я Павел. Хочешь, я тебе помогу?

— Что? Но... как? И о чем вы?

— Я давно хотел сделать в кафе живую музыку, поэтому ищу музыканта. А ты, могу предположить, ищешь работу. И, возможно, ночлег. Поможем друг другу?

Матвей благодарно улыбнулся, посмотрел на небо, звёзды, гитару, и кивнул.