Глава 12. Варя, 17:05

— Варя? Что ты здесь делаешь?

Варя спускалась по лестнице в здании МФЦ, когда услышала голос за спиной. Обернувшись, она увидела как всегда безупречную маму с телефоном в руке — строгое черное платье, подчеркивающее ее худую фигуру, каблуки, делающие ее еще более высокой, яркая матовая красная помада на идеальном лице — и лишь легкая бледность выдавала в ней усталость.

— Ты снова пыталась влезть в какую-то авантюру со своей подругой? — нахмурилась женщина, подходя к дочери ближе.

Варя сосредоточенно пыталась придумать максимально правдоподобную ложь. Потому что то, что она только что узнала, она твердо решила сохранить в тайне ото всех, тем более от мамы. Не из-за того, что это какая-то запретная и вредная информация — просто она не принесет никакой пользы сейчас тому, кто не сможет ей грамотно распорядиться — а это, увы, можно было сказать обо всех.

— Конечно нет, мам. Я просто хотела проверить, вдруг ты освободилась пораньше и можешь поужинать вместе со мной, — Варя сделала самое милое лицо, какое только было в ее арсенале, использовав фразу, которая переводила все внимание с нее на маму.

Женщина опустила глаза, и Варя прекрасно поняла, что это значит — сейчас мама ответит, что у нее срочное совещание, ей нужно ехать на встречу или доделывать работу, и объяснит это тем, что такова жизнь одного из руководителей ведущей компании. Вот только почему это все стало настолько сильно проявляться именно после смерти папы — вопрос, который девушка задавала себе из раза в раз. Она подсознательно знала ответ, просто не хотела, чтобы горькая правда всплыла наружу — что муж для Анны значит больше, чем ее дочь.

Но вдруг мама подняла глаза на Варю, сделала шаг и заглянула в лицо. Девушка слегка отпрянула, удивившись: «Что она там могла увидеть? Я что, так открыто показала свое разочарование и истинное настроение? Вот блин, надо лучше контролировать себя».

— Знаешь, да, что-то давно мы не ужинали вместе, — задумчиво произнесла женщина.

«Да что ты говоришь», — пронеслось в голове у Вари, когда она еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. Анна тем временем заглянула в свой телефон, пролистала список планов на день и произнесла:

— Да, пару часов можно выкроить, — женщина выключила телефон и убрала его в сумку.

Варя тихо фыркнула: «Выкроить. На собственную дочь. Пару часов за несколько лет. Ну да, похвально. Мне тебе грамоту дать, что ли, сейчас?».

— Ресторан или дома закажем еду? — поинтересовалась мама.

«Конечно, самые простые варианты выбираешь, как обычно, чтобы поскорее отделаться от меня. А что, если?..», — в голову девушке пришла новая идея:

— А может, лучше приготовим сами? Как в старые добрые времена? — предложила Варя, внезапно загоревшись надеждой.

Анна уже хотела было спускаться дальше, но тут остановилась и развернулась, нахмурившись:

— Зачем?

«Она либо правда не понимает, либо искусно пытается не дать этому случиться, — думала Варя. — Что ж, примем ее тактику»:

— Это гораздо быстрее — не надо ждать доставку или пока нам приготовят еду, — постаралась сказать максимально на языке пользы Варя.

«Потому что так мы сможем увидеть себя настоящими».

Девушка знала, что мама научилась скрывать чувства потому, что занималась одной и той же работой целыми днями. Она наизусть выучила свою роль, идеально отрепетировала ее и искусно играла уже несколько лет.

И образ этот можно разрушить только в тех ситуациях, которые происходят случайно и не вошли у нее в привычку. Хотя раньше именно они и вызывали восхищение у отца Вари — в них она раскрывалась, искренне улыбалась и проявляла настоящие эмоции.

— Конечно, но могу сказать, что это время я гораздо эффективнее бы использовала, чтобы поработать и потом мы смогли поехать на море. Это ведь перспектива получше, не так ли?

— Но ты обещаешь это слишком долго, уже несколько лет, и я очень устала ждать. Мам, пожалуйста, я ведь не так уж и часто чего-то прошу...

— Последний раз был, когда ты явно меня разочаровала, добиваясь чего-то для своей подруги, — недоверительно посмотрела на дочь Анна.

— В этот раз ее здесь не будет, — поморщилась Варя.

Женщина стояла в замешательстве, не понимая, куда же ей двигаться дальше.

— Забей, я сама приготовлю. Тебе даже не надо ничего покупать, продукты есть, — вздохнула Варя и отвернулась от матери, направляясь вниз по лестнице к выходу. На полпути она остановилась и бросила взгляд обратно на женщину, которая стояла в замешательстве. — Только прошу, будь в это время со мной.

Немного поколебавшись, Анна прикрыла глаза и нахмурилась, будто бы продумывая все возможные варианты отступления, взвешивая «за» и «против». Варя наблюдала за ее внутренней борьбой, с грустью вспоминая, сколько раз решения принимались не в ее пользу. «Чудеса не происходят, — подумала она, опуская голову. — Мама — это мама, ее не изменить». Она уже собралась было махнуть рукой и убежать ночевать к Алисе, как она делала всегда, пытаясь скрыться от этой гложущей боли внутри и забыть про пугающую и кричащую пустоту дома, где ей были не рады. Варя была готова уже отодвинуть на второй план тот факт, что поссорилась с подругой — она знала, что Алиса всегда ее примет и поможет отвлечься от тихого кошмара наяву, хоть и не поймет.

Для Алисы было неясно, как можно не находить себе места в собственном доме, ведь ее мама не закрылась в себе после смерти мужа, не забыла про дочь, а сделала все, чтобы они вместе смогли это пройти. Ну да, Алиса все равно не смогла смириться со смертью отца, но ей и не запрещали это делать, как Варе, уничтожая любое напоминание о нем.

После очередного раза, когда Алиса свободно говорила об отце, показывала его фотографии, свои рисунки по воспоминаниям и историям, что рассказывала ей Ева, совершенно не думая об утрате Вари, будто бы этого и правда не было, девушка задавалась вопросом, почему она все еще дружит с ней.

Но каждый раз, когда Ева с искренней улыбкой открывала ей дверь, обнимала, кормила и болтала вроде бы об обычных вещах, когда они втроем играли в какую-нибудь настольную игру или смотрели фильм, заливаясь смехом, когда Алиса выслушивала все монологи негодования Вари, поддакивая в нужных местах и не перебивая, а потом заботливо кутала в плед и засыпала рядом, отгоняя все сны, в которых было счастливое прошлое, дразнящее своей нереальностью или очередные кошмары представления смерти папы, Варя находила ответ на свой вопрос.

Семья Алисы стала той семьей для девушки, о которой она мечтала. Здесь ее всегда принимали и будто считали родной дочерью и сестрой. Варя понимала, что не выдержала бы всего, что пережила и с чем ей приходилось сталкиваться каждый день без них.

Но реальность была такова, что Варя не могла сбегать каждый раз, когда мама снова не оправдывала ее ожиданий. Как ни крути, она всё-таки ее семья — поэтому девушка продолжала пытаться спасти их отношения, хоть и терпя поражения раз за разом. Поэтому она сейчас стояла, смотря на маму, а надежда гасла в ней с каждой секундой все больше.

Но неожиданно Анна выдохнула, вернула уверенное выражение лица, открыла глаза с лёгкой натянутой улыбкой и кивнула. Расправив плечи, она зашагала к выходу и села в машину. Варя изумленно семенила за ней, не до конца осознавая, что наконец-то смогла выбить хоть маленькую, но победу.

Пока они в молчании ехали домой, девушка продолжала осмысливать происходящее. «Получается, мама либо наконец поняла, что я существую и она мне нужна, либо Земля сошла с орбиты. Теперь нужно сделать все, чтобы она не просто не пожалела о своем решении, чего я добиваюсь всю жизнь, но и захотела проводить со мной больше времени». Варя не понимала, почему ей нужно бороться за внимание матери, тогда как другим это достается легко, но они этого не ценят и даже отказываются.

— Как дела в школе? — внезапно спросила Анна, заглянув в зеркало, чтобы найти глазами дочь, сидящую на заднем сидении.

Варя приподняла брови, потеряв на мгновение дар речи — обычно мама никогда такого не спрашивала, ведь ее интересовало только то, в порядке ли ее оценки, и чтобы это узнать, она заходила в электронный дневник. Но ничего не должно было стать преградой для того, чтобы поддержать инициативу Анны.

— Все хорошо. Я сдала зачёт по праву на 5 и победила в олимпиаде по обществознанию...

— На каком уровне? — перебила Надежда, поправляя очки.

— На региональном, — прикусила губу Варя.

— Прошла на заключительный?

— Пока неясно, но возможно...

Анна хмыкнула. Пытаясь продолжить диалог, Варя спросила:

— А у тебя как дела на работе?

— Неплохо.

«Исчерпывающе», — подумала девушка. «Ладно, я ведь знаю ее бизнес изнутри, можно показать это и задать вопрос, на который она должна дать более открытый ответ».

— Какая сейчас конверсия продаж с общего потока?

— Тридцать процентов.

«Да уж. Придется подождать еще лет 5, прежде чем она поймет намек».

— Слышала, ты с друзьями сегодня чем-то интересным занималась?

— Откуда?

— Кажется, ты обещала больше не водиться с Алисой.

— Но, мам, она моя подруга, мне нужно ей помочь.

— Ты даже толком не знала Петра. А вдруг он не такой хороший, как вы себе представляете?

— Алиса говорит, что он был... подожди, ты знаешь, что он жив?

Когда машина сбавила скорость и въехала в гараж, припарковавшись там, Анна быстро выскочила, как будто пытаясь убежать от того, что пообещала. Варя же вышла, пытаясь сохранить спокойствие, хотя сердце ее так и рвалось наружу:

— Жду тебя на кухне.

Мама, остановившись на пороге, бросила:

— Переоденусь и приду.

По пути на место Варя судорожно вспоминала, какое блюдо мама любит больше всего. Она уже точно решила, что сварит какао, которое раньше делала мама. Папа обожал все, что связано с креветками, а мама переживала истинное удовольствие от итальянской пасты в любом ее виде. Девушка хитро улыбнулась от идеи, которая пришла ей в голову.

Когда она доставала продукты из холодильника, мама зашла в кухню. Она сменила деловой костюм на спортивный, будто собиралась пробежать спринт.

— Что хочешь готовить? — поинтересовалась она, но когда заметила расположенные продукты на столе, сама ответила на свой вопрос, слегка побледнев. — Пасту с креветками.

Варя кивнула и поставила две кастрюли с водой кипятиться. Мама неуклюже опустилась на стул и положила телефон, который до этого не выпускала из рук, на стол. Неловко провела ладонями по коленям, озираясь по сторонам.

Варя подумала, что мама в некотором смысле видит эту комнату в первый раз новыми глазами — небольшой черный стол, такие же стулья, абсолютно пустые белые стены, серый кухонный гарнитур. Строгие цвета создавали ощущение, будто Варя находится в тюрьме, или на допросе, или в кабинете у врача. А может, все вместе так и было.

Мама уставилась в одну точку, и Варя подумала, вдруг она тоже не может забыть, какие раньше были яркие краски в их старой квартире, откуда они уехали. На жёлтых и голубых стенах когда-то красовались постеры любимых книг, фильмов, песен родителей, их фото из путешествий и картины, которые они собирали. Тогда глаз невозможно было оторвать от комнаты, а сейчас взгляду не за что было зацепиться.

Девушке хотелось завести диалог, но она боялась, что чем-то спугнет Анну. «Не попробуешь — не узнаешь», решилась она:

— Мы сейчас по географии проходим страны Европы, и нам нужно выбрать одну из них для проекта. Как думаешь, какая лучше?

На самом деле, Варе было все равно, что там за домашнее задание, какая страна и что писать. Ее родители много путешествовали, когда выпадал отпуск, и она надеялась хоть немного разговорить маму.

Как девушка и ожидала, Анна нахмурилась и только сильнее сжала губы:

— Нельзя выделить какую-то одну страну.

Когда мама еще и схватилась за телефон, Варя подумала, что ее затея провалилась. Сглотнув, она произнесла:

— Ладно, как знаешь.

Но мама промолчала и начала что-то сосредоточенно листать в телефоне. Варя напряглась и продолжила работу. Быстрыми движениями она подготовила спагетти и достала соль. Когда вода закипела, она кинула в одну кастрюлю креветки, а в другую — спагетти.

Неожиданно заиграла музыка из фильма, который так любили в детстве они пересматривать всей семьей — именно инструментальные мелодии. Девушка обернулась на маму, которая смотрела в свой телефон, откуда раздавались эти звуки. Когда женщина подняла взгляд и встретилась им с дочерью, то легкая улыбка коснулась ее губ. Она положила телефон на стол и подошла к тарелке с готовыми креветками, взяла дощечку и принялась их чистить — осторожно и аккуратно.

— Моим фаворитом всегда была Испания.

Варя изумленно поджала губы и взяла в руки сыр, начиная его натирать:

— Правда? Почему?

Анна вздохнула, будто собирая мысли в кучу. Она слегка потерла лоб локтем и остановилась. Варя внимательно наблюдала за ней, продолжая заниматься своим делом, и решила дать той немного времени. Набрав побольше воздуха в легкие, мама произнесла:

— Это чудесная страна с каким-то своим колоритом — здесь рядом и горы, и равнины, но все это неизменно под флагом радости и солнца. Чего только язык стоит — вначале он такой смешной и быстрый, что кажется, будто ты на другой планете, но потом привыкаешь и непроизвольно начинаешь повторять...

Внезапно мама вытерла руки и подошла к шкафу, который стоял неподалеку. Порывшись в ящиках, она достала фотографию в рамке и протянула ее дочери, которая удивленно остановилась тереть сыр:

— Вот это мы с твоим отцом на острове, практически одни на целом участке суши, представляешь? — на фото счастливая женщина, прикрыв глаза, обнимала мужа, который с широкой улыбкой смотрел прямо в камеру, захватывающую вид сзади них — небольшой замок и место, где суша соединяется с морем, образуя рисунки из пены. Девушка и ее мама улыбались сами, не осознавая этого. — Я тогда очень любила танцевать, и каждый вечер устраивала мужу концерты.

Недолго думая, женщина начала тихонько двигаться под музыку, отдаваясь ей. Варя тоже поставила рамку на стол, закрыла глаза и позволила музыке руководить ее телом. Руки медленно поднимались вверх, вытворяли там какие-то пируэты и возвращались обратно, пока тело ритмично покачивалось из стороны в сторону.

Когда мама с дочерью случайно столкнулись друг с другом, послышалась волна смеха. Они перевели дух и вернулись к работе — мама закончила чистить креветки, Варя завершила все с сыром и развела соус. На мгновение она поверила в свое счастье и задала вопрос:

— А какие события ты можешь вспомнить?

Анна, все еще с легкой улыбкой на лице, повернулась к ней и задумчиво закатила глаза:

— Ну, мы много гуляли, иногда даже ловили рыбу и плавали, — она тихонько хихикнула, — играли в какие-то детские игры...

Резко сменившаяся мелодия из плейлиста на грустную песню со словами почему-то привлекла больше внимания, чем должна была. Женщина бросила взгляд на свой телефон и сразу нахмурилась. Внезапно ее сознание будто пронзили какие-то тяжелые мысли, и ее дыхание участилось. Если бы можно было заглянуть в голову к ней, то наверняка была бы возможность увидеть картинки, которые сменялись, будто на пленке — смех пары, поцелуй, падение на песок... бледное лицо Анны, рвота и аптека... слезы, крики, больница, самолет...

Варя с ужасом смотрела на свою мать, тщетно пытаясь найти в ее глазах какой-то ответ на все происходящее, но та отпрянула от дочери, все бросила, схватила телефон и выключила песню:

— Я пожалуй, пойду, извини...

Недоуменно протянув руку за убегающей матерью, Варя прошептала:

— Блеск...

Тут вода из кастрюли с фетучини начала выкипать, и девушка бросилась исправлять и заканчивать готовить, терзаясь в размышлениях, что же такое вспомнила мама.

Когда все было готово, она аккуратно выложила блюдо на тарелку и понесла к маме в комнату. Осторожный стук, а потом медленно открывшаяся дверь дала ей увидеть напряженную Анну, застывшую в углу кровати, уставившись в одну точку.

— Мам, я принесла тебе еду, — не получив ответа и никакой реакции, она медленно прошла в комнату и поставила тарелку на стол, а сама села перед ней на пол. — Мам, ты обещала, что мы поужинаем вместе. — И снова никакого ответа девушка не получила — женщина лишь продолжала водить глазами по стене, упорно не замечая дочь.

— Мам, если ты не хочешь моей компании, так и скажи, я пойму.

Варя тщетно искала хоть что-то в глазах и движениях матери, и, через несколько минут устав ждать, поднялась и направилась к двери:

— Спасибо за вечер. Хорошо так поговорили. Жаль, что такая щедрость случается раз в год.

Когда она уже собиралась закрыть дверь, раздался голос:

— Мы там впервые крупно поссорились.

Варя обернулась, встретившись со взглядом мамы. Она очень хотела задать вопрос, но решила дать ей шанс рассказать все самой.

— Он... был против того, чего я хотела, — Варя заметила, с какой болью женщина выдавливает эти слова.

— А чего ты хотела?

— Тебе лучше этого не знать. Тебе лучше вообще не общаться с таким чудовищем, как я.

— Ты — моя мать. Te amo.

— Я не хотела тебя. Я хотела сделать аборт, — обрушила слова женщина на Варю, от которых та осела. По лицам обоих потекли слезы, но женщина вскочила, начала ходить вдоль комнаты и продолжила. — Это была неожиданная беременность, нежелательная. Моя карьера только начиналась. Но он уговорил меня дать тебе шанс. Он работал сверх меры, и поэтому заболел. Ты жива благодаря ему, но теперь умер он. Ты — единственное, что напоминает мне о нем, от остального я избавилась, поэтому мне так тяжело с тобой общаться, ясно?

Варя оперлась о стену, и обхватила себя руками, чтобы унять дрожь. Она уже не видела мать сквозь пелену слез, она не чувствовала ничего сквозь огромный комок разрастающейся боли внутри.

Зато Анна словно выпустила на свободу своего внутреннего зверя, что так долго держала в клетке:

— Te amo. То же самое сказал он мне тогда, и где он сейчас? Думаешь, мне хочется возиться с тобой, когда ты его ходячая копия? — ее взгляд упал на тарелку с едой, и она взяла ее в руки, подходя поближе к Варе. — Ты принесла боль в тот момент, когда зародилась внутри меня, когда появилась в этом мире и так каждый день. Сейчас — особенно. Зачем было просить вместе поужинать, зачем готовить его любимое блюдо и просить поделиться воспоминаниями? Неужели ты принесла недостаточно боли?

— Он был и мне близким человеком, мама. Я тоже потеряла все. Мы одни друг у друга, мы должны держаться вместе, чтобы это пройти... — попыталась прошептать сквозь слезы Варя, сотрясаясь в рыданиях.

— Нет, не должны. Мы одиночки, и лучше, когда мы по раздельности, ясно? Забери это, — она сунула в руки блюдо с едой, но Варя схватила ее за руки и отдала его ей обратно:

— Нет, оно твое, ты не можешь поставить крест на отце и на мне! Съешь это и помни уже, наконец, что ты не сможешь вычеркнуть нас из жизни, из воспоминаний! Мы оба — часть тебя, и даже если я умру, ты от меня не избавишься! — Варя сорвалась на крик, борясь с Анной, пытаясь отдать ей тарелку, наконец.

Но она вырвала ее из рук:

— С чего ты взяла? Может, и смогу, — с этими словами она со всей силы ударила тарелкой об голову Вари.

Варя отпрянула от стены, слезы с новой силой брызнули из ее глаз, и сквозь них она видела лишь осколки блюда, ссыпающиеся с ее головы, кусочки еды, спадающие с волос. Перед тем, как броситься в ванную, она заметила лицо матери, которая сделала несколько шагов назад, а потом захлопнула дверь.

«Нет, — подумала Варя. — Никакая она мне не мама».

Прямо в одежде она залезла в ванну и включила душ, пытаясь смыть с себя остатки еды, посуды и горя. И если с первыми двумя получилось, то даже когда она выключила воду, последнее не ушло — только усилилось, призвав на помощь головную боль и головокружение.

Медленно протопав в свою комнату в полотенце и оставляя мокрые следы, она достала таблетки из ящика, высыпала на руку полпачки и запила водой. Накрывшись одеялом с головой, она сжала голову трясущимися руками, пытаясь прогнать из нее звон, крики и пульсирующие звуки. Ей помогло в этом сознание, которое решило потеряться...