2300 год

Неизлечимая болезнь. Вроде и побочных эффектов никаких, а лёгкие разъедает. Воздух в атмосфере настолько грязный, что еле как спасают профессиональные респираторы.

А Хëнджин с Феликсом не волнуются. Они уже смирились со своей участью и просто счастливо доживают последние года.

Вместе любя.

И ничего уже не страшно.

–А вот как ты думаешь, если мы переродимся, то в кого?

Парни сидят на гигантском ковре в гараже отца Ли, где он раньше увлекался роботехникой. Едят попкорн и балуются старым плëночным проектором. Его ещё прапрадед Феликса разбирал.

–Хотелось бы в птиц. Альбатросы или лебеди.

Феликс рассматривает ЖК-панель, пока Хëнджин размеренно дышит ему в шею, обнимая его, как коала ствол эвкалипта.

–А почему именно они?

Негромкий, тёплый голос вызывает мурашки. Ли одной рукой тянется в пакет с попкорном, находя только крошки.

–Эй, Джинни, ты съел почти весь попкорн!– юноша выкручивает руку и тыкает ею в бок своему парню, за что получает только мягкий смех. Улыбка непроизвольно расползается на всë лицо. –А птицы такие, потому что самые верные.

–Оууу, это тааак милоо.

Талию ещё крепче сжимают. Они даже не помнят, что болеют. В школу по будням ходят, гулять тоже. И не чуствуется подступающая смерть.

–Ликси, когда врачи говорили?

–Завтра вечером, а тебе?

–А мне завтра ночью. Надеюсь, ты сможешь задержаться чуть подольше.

–Конечно, милый...

Они не обсуждали смерть и не называли её прямо. Парни не зовут её в принципе, только она придёт сама. И это печально. Феликс берёт в руки призму.

–На самом деле так хочется побыть тут ещё больше. Мы же даже мир не посмотрели.

–Зато отгородили себя от ужасного будущего в зашарпанных офисах.

–Но мы бы были вместе ещё столько времени, Ликси, я так хочу время. Почему его так мало.

–Я не знаю, Джинни. Но рядом с тобой секунда- это целая прекрасная вечность.

–Ммм, ты меня смущаешь, это слишком слащаво мило.

Блондинистая голова ложится на плечо. Феликс душой чувствует дурацкую улыбку на лице своего парня и начинает неосознанно лыбиться в ответ.

–Но тебе такое очень нравится.

–Ага...

Ли вообще всё равно на проектор. Ему интересен только Хëнджин. Его размеренное дыхание, спокойный и ритмичный пульс, щекочащие волосы, воздушный голос. Всё, что связано с Хваном- инетересно Феликсу. И он уверен что это взаимно.

–Джинни, как тебе идея пойти на вышку, скоро ночь, а облаков не обещали. Посмотрим на звëзды.

–В последний раз?

–Надеюсь нет.

Шуршание за спиной, и тепло чужого тела отделяется, а Феликс неосознанно тянется за ним вслед.

–Пойдëм.

Ладонь появляется в поле зрения. Ли без лишних мыслей вкладывает туда свою, сразу же притягиваясь вверх.

***

Вышка, красные лампочки окружают двух парней. Блëклое небо и яркие звëзды, точками-мушками отражающиеся в зрачке. Под пледом и боком тëплый комочек любви, который жмëтся к тебе и к которому жмëшься ты.

–Смотри, а там вон пегас...,– Хëнджин пальцем тыкает в небосвод и обводит созвездия, будто Феликс в них хоть что-то понимает. –А рядом ещё Андромеда,– наверное, Ли просто до чëртиков нравится слушать голос любимого.

–Джинни, а расскажи про это созвездие?

Ликс без ума, когда Хван рад и заинтересован. Это сразу преободряет и его. И всё у них будет хорошо. Хорошо.

–Про Андро-андроле... Эээ...

–Андромеда?

–Ага, именно это и хотел сказать.

–Верю-верю. Созвездие это ещё Птолемей во втором веке открыл. Представляешь насколько старое? Назвали это в честь дочери Кассиопеи, которая была прикована к скале на съедение морскому чудищу,– Хëнджин в шутку изобразил челюсти руками, поклацав прямо перед лицом задремавшего Феликса. –Эй, не спи, я рассказываю вообще-то.

–Я не сплю, милый. Внимательно слушаю.

–Так вот, звали чудище вроде Кито. А нет! Кету! Кстати, само созвездие значит стойкость и способность преодолевать различные трудности. Вот бы оно было про нас...

–Джинни, мы уже никак не изменим судьбу.

–Это меня и гложит. Почему я не могу быть автором своей жизни? Почему кто-то слишком крутой управляет мной?

–К сожалению такова жизнь. Мы просто слишком низки по статусу чтобы решать чьи-то судьбы.

–Меня так злит что мы поддаемся на манипуляции.

–От которых невозможно уйти. Наш привычный мир уже давно живёт в капитализме. Если у тебя нет денег- ты никто.

–Оу, сладкий, ты заговорил слишком умными словами. Мне даже страшновато стало,– Хëнджин поворачивается к Феликс и обнимает уже прямо.

–Ты как-то быстро переводишь темы диалога.

–Извини, последние дни хочется не думать и думать одновременно о ближайшем будущем.

–Понимаю, но давай просто всё хорошо закончим,– Ли крепче сжимает Хвана в объятьях. Всё случится, но они заберут из остатков все счастливые эмоции.

–Давай.

Шёпот в плечо снова вызывает приятные мурашки.

Жизнь заберёт их души и тела, но из воздуха не достанет их выдохи с вдохами, из гаража не вытащит всё собранное и разобранное, не снимит звëзды с неба и не снесёт любимую вышку.

И загрязнëнные лëгкие отчистятся, вновь задышут полной грудью. Смерть не страшна, если знаешь, когда она придёт.

Они уйдут, но их жизнь- нет.

The end.

P.S.: я хотела добить слезинкой в конце, но поняла, что лучше закончить тут. Это отчасти открытый финал, но, к сожалению, итог понятен и так.

Спасибо за прочтение моей каракули, дорогой читатель!

MurdemaSynd