Глава 2

Холодный свет лунных кристаллов освещал подземелье «Чёрного Алтаря» ярче, чем свечи тронного зала. Лунное железо в горниле не плавилось — оно выло. Металл искрил синевой и чёрными искрами, будто заточённая душа выплёскивала свою ярость. Но Айон бил молотом снова. Вокруг мужчины собрались тени воронов, напевая ритуальную мелодию. Их голоса соединились в один гул.

                              Удар!

Эхо разлетелось по стенам подземелья, заставляя содрогнуться лики демонов на сводах. Земля задрожала под ногами. Где-то далеко, во дворце, маленький Маэль вздрогнул во сне.

— Ещё немного... — Шипящий голос Айона потонул в гудении теней. Зрачки мужчины сузились, отражая в них синеву расплавленного железа. Воспоминания отозвались острой болью: окровавленный герб Аэридов под ногами Эланда. — Они не просто грешили. Они забыли, перед кем склоняли свои головы. Напоминание будет таким же болезненным, как в ту ночь...

Губы Айона искривила хищная улыбка, когда последней каплей в основу «Оков Луны» он добавил кровь Матеи. Она шипела на поверхности раскалённого металла, не желая принимать свою участь, но лунное железо жадно впитало её, почернев и застыв в непонятной форме.

— Сестра... — Его хрип прозвучал как скрежет камня. — Твоя жертва не будет напрасной. — Лезвие резца впилось в металл, высекая три перечёркнутых солнца — шрам на его лице и клеймо на её памяти. — Я верну наше былое величие и сотру в пыль Киртов.

Последний удар молотом прозвучал как смертный приговор. Голоса теней резко оборвались, будто им перерезали глотки. В подземелье воцарилась густая тишина. Даже собственное дыхание Айона звучало в ней кощунственным ругательством.

                                ***

Прохладный ночной воздух касался кудрей Матеи, играя с ними. Она полной грудью вдохнула свежесть, пытаясь запомнить этот вкус — свободы, которая пропадёт всего через несколько мгновений. На руках Матея держала Маэля и тихим голосом напевала ему колыбельную. Этот момент, наполненный особой нежностью, Матея запечатлела в своей памяти. За спиной раздались тяжёлые, отмеренные шаги, знакомые до боли. Она без труда узнала его. Дверь отворилась без стука.

В руке Эланда покоился «Жнец Королей», готовый в любую секунду забрать жизнь.

— Почему? — Это слово вырвалось не криком, а рваным выдохом. Низкий голос Эланда прорезал тишину. — Всё это время... зачем ты лгала мне, Матея?

Она обернулась. Её глаза, глубокие как ночное небо, в которых тонули безвозвратно все звёзды, встретились с его взглядом: холодным и пустым.

— Я не лгала. Просто хранила молчание. — Голос Матеи был тихим и спокойным, будто это обычный разговор. — Ты никогда не спрашивал, Эланд. Ты видел то, что хотел видеть.

Мортеган замер. Слова Матеи попали в цель точнее, чем стрела. Он видел в ней прекрасную жену, удачный политический союз, но никогда — человека. Медленно, словно сдвигая с места скалу, Эланд опустил меч.

— Молчание — та же ложь! — Его голос сорвался на низкий звериный рык. — У тебя есть прекрасная возможность сейчас рассказать мне всю правду.

Король вновь поднял «Жнец Королей», и холодный металлический кончик коснулся шеи Матеи.

Матея подняла взгляд своих тёмных глаз. Внутри всё перевернулось: она понимала, что смерть неизбежна, но больше всего на свете она хотела, чтобы Маэль остался в живых. Холодный ветер подул с большей силой, и перед глазами в один миг пронеслась вся жизнь. Вздохнув полной грудью, Матея ответила:

— Моё имя — Матея Аэрид. Последняя принцесса и наследная королева падшей династии Аэрид. Благодаря твоему отцу этот брак стал целью, чтобы подчинить нас вашему трону и чтобы наши союзники не начали восстание. Айон... мой старший брат.

Он должен был быть убит, и до сегодняшнего дня я думала, что он мёртв. — Матея всё это время держала зрительный контакт с Эландом. Не в её духе было прогибаться под человека. Мортеган тщательно сдерживал порывы гнева. Правда оказалась больнее, чем удар ножом. Враг всегда был на два шага впереди. — Что ты наделала? Ты понимаешь, что теперь мой сын — бастард?

— Маэль — моя кровь и твоя. Его дар не проклятие, а самая мощная сила. Это наследие, которое ты стремился стереть. В его глазах ты будешь видеть меня. Всё будет напоминать тебе о том, какой выбор ты совершил.

Маэль что-то прокряхтел, и Матея прижалась своими тёплыми губами ко лбу младенца, пытаясь через этот жест передать всю свою любовь. Эланд, ошеломлённый ответом жены, отступил на шаг назад. «Жнец Королей», который был как продолжение руки, стал чужим и неподъёмным.

В углу медленно, словно хищник, подкрадывающийся к добыче, ползли тени. Они собрались на стене в единого большого ворона, в глазах которого было три перечёркнутых солнца. Голос Айона леденящим звоном прошёлся по стенам комнаты: «Сестра, думаешь, Мортеган проявит милосердие? Как глупо. Время вышло».

Матея положила сына в колыбель, погладив его по голове в последний раз. Она склонилась, оставляя последний поцелуй на его щеке, и что-то прошептала ему на ухо. Подойдя к своему мужу, Матея выпрямила спину. Лунный свет мягко падал на её лицо, и одна чёрная слеза скатилась по щеке королевы. Эланд собрался с силами, но меч по-прежнему был тяжёлым.

— Ты предала меня. Нас. — Эланд занёс «Жнец Королей»... И тогда мир перестал существовать.

                                 ***

— Готово. — Айон взял в руки «Оковы Луны», и артефакт заискрил. Зловещий смех заполнил подземелье. — Совсем скоро власть окажется в моих руках.

                   Десять лет спустя.

Солнечные лучи пробивались сквозь кружево листвы, окрашивая лес в изумрудно-золотые тона. Воздух звенел от птичьих трелей и гудел от насекомых. В этой живой и дышащей гармонии юный Маэль притаился около старого дуба, натягивая тетиву лука. Его взгляд, тёмный и не по-детски сосредоточенный, был направлен на пёструю куропатку, которая клевала мелкие ягоды возле подножия ели. Сердце бешено билось, будто вот-вот разорвёт грудную клетку изнутри. Это был не страх, а азарт. Азарт, от которого кровь в жилах столбенела. Рейвен не охотился ради добычи. Он охотился ради победы и одобрения отца, чтобы вечером с гордостью сказать о своих достижениях.

Маэль притаился, задерживая дыхание. Тетива звонко щёлкнула. Стрела, разрезав воздух, вонзилась в землю в сантиметре от птицы. Куропатка с испуганным клёкотом взмыла в небо.

— Чёрт! — Маэль выскочил из укрытия, с досадой сжимая лук. Но вместо разочарования на его лице расцвела хищная улыбка. Азарт не угас. Он сорвался с места и побежал следом за вспорхнувшей птицей, пугая белок и жителей леса.

Через полчаса запыхавшийся и счастливый Маэль нёс на поясе двух небольших куропаток. Юный принц мчался через двор замка к фигуре в чёрном, застывшей возле тренировочной арены.

— Отец! Смотри! — радостно воскликнул Маэль, не сбавляя хода. — Я поймал куропаток! Сам! — Весь сияя, он поднял добычу.

Эланд медленно обернулся. Его лицо, изборождённое новыми морщинами, оставалось непроницаемой маской. «Жнец Королей» мирно покоился на его поясе, но король был готов в любой миг нанести удар. Холодный взгляд скользнул по тушкам птиц, а затем уставился на сына.

— Охота — не детская забава, Маэль. Ты будущий правитель Либерии и носишь фамилию Кирт. Не позорь её напрасно в погоне за пернатой мелочью.

Яркая улыбка на лице Маэля померкла. Он ожидал похвалы, а получил упрёк. Сейчас перед ним стоял не его отец, а король.

— Я... я понимаю, отец. — Маэль опустил и потупил взгляд.

Момент тишины между отцом и сыном прервал лёгкий ветерок, донёсший запах не крови птиц — а слабый, едва уловимый, запах воска и ладана. Так пахло в ту ночь, когда Оракул рассказал о даре Маэля. Мортеган вздрогнул и отошёл от сына. На мгновение взгляд короля смягчился, и в нём промелькнуло что-то похожее на сожаление. Эланд медленно, словно боясь спугнуть мальчика, протянул руку и дотронулся пальцем до его щеки, по которой стекала капля пота.

— Иди умойся. Ты весь в грязи. Принцу не подобает выглядеть запачканным. — Голос Мортегана стал тише. Он повернулся к юному принцу спиной, давая понять, что беседа окончена. Маэль так и стоял с мёртвыми птицами в руках, ощущая, как жар стыда и непонятной обиды разливается по его телу. Он не видел, как сжались кулаки его отца. Он не знал, что для Эланда мимолётный жест касания был для него величайшей борьбой. Борьбой между желанием оттолкнуть напоминание о прошлом и обнять сына.

«В его глазах ты будешь видеть меня. Всё будет напоминать о том, какой выбор ты совершил». Голос Матеи прозвучал в голове короля.

Рейвен ушёл в свою комнату, оставляя Эланда наедине со своими мыслями. Позже король пришёл в свой кабинет. Внутри стола был небольшой ящик, где Мортеган хранил дорогие сердцу вещи. Сев в кресло, он с дрожащей рукой потянулся к ящику, доставая фотографию Матеи и «Оковы Луны».

— Ты была права, Матея. Маэль — точная копия тебя. Всё в нём напоминает мне о тебе. Я сделал выбор. И этот выбор самый верный. — Мужчина провёл большим пальцем по фотографии, ощущая, как болезненно сжалось сердце.

В просторной комнате разносились детские всхлипы. Маэль, свернувшийся в клубок, плакал. Горячие слёзы обжигали щёки. Обида накрыла как тяжёлое одеяло, и в горле мальчика встал огромный ком, который не давал дышать. На мгновение в комнате появился женский силуэт, не знакомый Маэлю. Тень сгустилась в углу, её глаза такие же печальные, как и у него. Он дёрнулся и испуганно огляделся — «Показалось», — тяжело выдохнул Маэль, но щемящее чувство тоски по кому-то, кого он никогда не знал, не отпускало.

Шорох в другом углу комнаты заставил Маэля встрепенуться и отползти к спинке кровати.

— Не бойся меня, наследный принц. — Из тени вышел высокий мужчина в одеждах королевских советников. Его лицо, со шрамом трёх солнц, было обращено к Маэлю с невыразимой печалью. — Я не причиню тебе вреда, я твой дядя.

— Дядя? — Рейвен вскинул брови от удивления. — Отец никогда не говорил, что у меня есть родственники...

— Он многое скрывает. Например, почему ты видишь то, что не видят другие? — Айон подходил ближе, словно хищник, подкрадывающийся к добыче. — Ты же чувствуешь, что отличаешься от своих сверстников?

Ощущаешь, как неведомая тебе сила рвётся наружу? — Он провёл пальцем по своему шраму, наблюдая за изучающим взглядом Маэля.

— Иногда я ощущаю, как по рукам течёт что-то тёплое, а сердце будто хочет вырваться наружу.

— Это наша кровь, племянник. Кровь Аэридов. То, что течёт и в твоих жилах тоже. Твой отец называет это проклятием, но это — наследие. Сила, которая позволила править нашей семье веками. — Айон сделал паузу, давая просочиться словам в самое сердце. — Ты ведь чувствовал его холод сегодня? Правитель боится тебя. Ты не представляешь, сколько безграничной силы в тебе, Маэль. Я дал обещание твоей матери оберегать тебя.

Маэль замер. Сердце болезненно сжалось и заколотилось. «Мама...».

— Твоя мать сделала всё, чтобы защитить тебя, но твой отец отплатил ей ударом в спину. — Голос Айона дрогнул, и это прозвучало искренне. Он шагнул ближе, присаживаясь на корточки рядом с мальчиком. Глаза Айона оказались на одном уровне с глазами принца, полные слёз. — Ты должен пробудить свою истинную сущность, потому что только так ты сможешь спасти себя и восстановить нашу династию.

Айон аккуратным движением руки стёр слезу с щеки принца. Его пальцы были удивительно тёплыми, и после этого прикосновения щека перестала гореть.

— Я покажу тебе, кто ты на самом деле. Хочешь этого?

Маэль всматривался в сверкающие глаза Айона, в которых плескалась чужая боль, обещавшая понять его собственную. Медленно, почти незаметно, он кивнул.

Игра началась.