Зависимость

Метка на руке Чуи однажды стала слишком бледной, и Накахара даже испугался, что та совсем исчезнет. Но ровные аккуратные буквы никуда деваться не собирались, лишь были бледнее, чем обычно. Рыжий злился, не понимая, почему имя «Осаму Дазай» из насыщенно-черного цвета превратилось в бледно-серый. Это беспокоило душу, вызывая непонятную панику внутри. Чуя четко осозновал — с его половинкой что-то не то.

Время шло, а метка становилась все более незаметной, вызывая серьезные опасения за некого Дазая. Накахара психовал, почему-то думая, что его пара находится в коме и уже мысленно похоронил этого человека, предпочитая отдаться всем прелестям жизни. Чуя не привык отказывать себе в чем-либо, ведя достаточно разгульный образ жизни, наслаждаясь дорогой выпивкой, сигаретами и партнерами на одну ночь. И все было прекрасно, ведь рыжика это совершенно устраивало. Клуб, вино, какая-то симпатичная девушка или смазливый парень, страстная ночь, утро без воспоминаний о прошедшем дне. Накахара просыпался почти каждый день в чужой постели вместе с незнакомым человеком и сильной головной болью. Чуя покидал многочисленные квартиры без сожаления, не вспоминая об оставленных партнёрах. Единственным негласным условием было то, что парень никогда не водил этих людей к себе домой. Ночью кто-нибудь обязательно звал безбашенного рыжика  в очередной клуб.

Шум людей заглушается невозможно громкой песней, а множество тел трутся друг об друга в своеобразном танце, не заботясь о том, к кому прижиматься. Накахара пил излюбленное вино, пытаясь приметить себе кого-нибудь. Почему-то сегодня было приподнятое настроение, а сердце никак не желало успокаивать свой бешеный ритм. В воздухе витал запах алкоголя, пота и сигарет — ничего необычного. Чуя привык к подобному запаху, ведь бывал в клубах довольно часто. Яркие огни мелькали то в одной части помещения, то в другой. Барная стойка была подсвечена приятным голубым светом, отражаясь в бокале с рубиновой жидкостью.

Чуя поднес край бокала к губам, как взгляд его пронзительных глаз остановился на каком-то сгорбившемся парне, который так отстраненно сидел за столиком, что Накахара неожиданно захотел составить ему компанию. Каштановые волосы прилипали к намокшему лбу, футболка почти мешком  висела на тощем теле, а вот джинсы были в обтяжку, но с высоким ростом парня это смотрелось шикарно (для пьяного взгляда Чуи уже все шикарно). Самым интересным элементом образа были бинты, что покрывали запястья парня до локтя, а с шеи уходили под ворот чёрной футболки. Накахара почему-то почувствовал жар во всем теле, а сердце, и без того бившееся слишком быстро, теперь отдавало гулким стуком в ушах. Ладони вспотели, и рыжик раздраженно вытер их об свои штаны, ощущая, как в горле пересыхает. Пока Чуя ждал своей выпивки, к шатену присел какой-то парень, начиная нагло того лапать, залезая пальцами под футболку. Внутри Накахары разлилась волна ревности, что очень уж удивило его пьяный разум, но времени задумываться не было, ведь этот нахал уже тянул свои губяща к притягательному шатену. Чуя бодро вскочил на ноги, игнорируя вопросы своего пьяного "друга", который все это время что-то оживленно говорил. Быстро дойдя до парочки, Накахара не постеснялся оттолкнуть обнаглевшего пацана, да и напоследок врезать ему в нос. Тот был пьян, но не настолько, чтобы тягаться против разозленного взгляда голубых глаз.

Шатен как-то растерялся, но Накахара быстро повернулся к нему с самой обворожительной улыбкой. Придвинувшись к парню как можно ближе, Чуя шепнул ему на ухо, опаляя горячим дыханием:— Всё нормально, суицидник, не волнуйся, — почему-то именно это сравнение приходило на ум из-за уймы бинтов.Потрясающие глаза цвета виски были покрыты непонятной дымкой, а зрачки почти закрывали радужку. Но все это Накахара списал на опьянение и освещение. Шатен рассмеялся, правда, как-то вяло, а все в тех же глазах не отразилось ни единой эмоции.

Чуя еле вытянул парня потанцевать, но тот делал это не особо охотно и больше льнул рыжику, иногда без причины смеясь. И да, Чуя был прав насчёт роста шатена, он был на целую голову выше Накахары. Рыжий начал замечать какую-то резкость движений, а внутри чувство беспокойства набирало обороты.— Знаешь, — шатен хихикнул, обвивая руками талию Чу. — Меня к тебе необъяснимо тянет.Тело Чуи неоднозначно реагировало на прижимающегося к нему парня, который постоянно облизывал свои искусанные губы. И Накахара не выдержал, впиваясь в них, целуя жадно и страстно. Руки шатена уже вовсю хозяйничали под футболкой партнера, поглаживая выпирающие ребра и впалый живот, а губы целовали открытую шею. Когда тело шатена задрожало, а из собственного рта вырвался тихий стон, Чуя понял, что тянуть смысла нет.

Никто не помнил, как они добрались до квартиры парня и вломились в спальню, срывая друг с друга одежду. Накахара впервые с таким желанием целовал и ласкал чужое тело, срывая с  груди бинты, распаляясь сильнее от хриплых стонов. Сам рыжик выгибался в руках партнёра, сходя с ума от этих невозможно горячих поцелуев. И когда шатен вошёл, хорошо перед этим растянув партнёра, он почувствовал, будто начинает плавиться от того, насколько это было приятно. Чуя кусал и оставлял засосы везде, куда дотягивался, показывая, что парень занят, впрочем, шатен делал то же самое. Накахара не мог ни о чем думать, когда эти глаза напротив смотрели на него с таким желанием и любовью, что даже казалось, что эта легкая пелена спала с них. Он сходил с ума от этого человека, сам того не понимая. А сердце в груди билось так быстро, и было так спокойно, что рыжик ощущал себя счастливым. Все казалось невозможно правильным.

***

Утро выдалось тяжелым, что, впрочем, было обычным делом для Чуи. Он кое-как разлепил глаза, ощущая сильную головную боль и нереальную сухость во рту. Еще и тошнота не добавляла радости. Накахара приподнялся на жестком футоне, сразу же со стоном хватаясь за голову, падая обратно и расфокусированным взором оглядывая незнакомую комнату. Та, к удивлению рыжика, была в очень уж плохом состоянии: голые стены, ободранные обои, пыльный грязный пол, где-то в углу была паутина с впечатляюще большим пауком. А самое главное — минимум мебели. Чуя, конечно же, знал о минимализме, но обстановка этой комнаты явно не подходила под эту отрасль дизайна. Один лишь жесткий футон с грязным постельным и одинокое холодное окно без занавесок. Накахара поежился от сквозняка в комнате и перевел взгляд на своего партнера. Тот мирно посапывал рядом. Молочная кожа спины была покрыта мурашками, и Чуя ощутил почти физическую необходимость согреть его. Эта мысль поразила рыжика. Особенно сбила с толку та нежность, что разлилась где-то внутри, при взгляде на эту каштановую шевелюру, острые плечи и гладкую спину. В голову закрались нехорошие подозрения, а сердце сделало сальто, сбиваясь с размеренного ритма. И тут же отошла на второй план головная боль на пару с сушняком. Чуя осторожно перевернул высокого шатена на спину и замер. Ночью он явно мог не заметить эту бледность и болезненную худобу. Под глазами были заметны темные круги, от недоедания стали сильно видны скулы, а лицо было болезненно бледное.

Накахара нахмурился, начиная волноваться за своего партнера. Тот спал, а грудь размеренно поднималась в такт дыханию. Шея была покрыта яркими засосами, а на плечах виднелись укусы. Чуя был доволен своей работой, но цель была не рассмотреть тело шатена, а проверить его метку. Аккуратно взяв тонкую руку, бинты с которой съехали после жаркой ночи, Накахара ошарашено уставился на нее. Что-то внутри рухнуло и похолодело, живот скрутило в тугой узел, а в голове стало удивительно пусто. И дело даже не в аккуратных буквах, обозначающих его, Чуи, имя, нет. Дело в многочисленных шрамах от игл. И тут мозг рыжика начал сопоставлять все факты и Накахара с ужасом пришел к выводу — Осаму, его Осаму наркоман. Лучше не знать, что ощущал Чуя в данный момент. В груди копашились растерянность, непонимание, огорчение, радость от найденной пары, страх за Дазая, но все это перекрывала чистая ярость. Накахара схватил руку Осаму и крикнул:— Что это за херня, суицидник?!

Шатен вздрогнул, медленно открывая глаза и непонимающе смотря на Чую, явно пытаясь сообразить кто он.— Мы переспали за наркотики? — сиплым голосом спросил он.— Нет, — гнев внутри все разрастался, грозя выйти для Осаму боком. Накахара просто не мог поверить в то, что его половинка трахается за наркотики, употребляет их, а потом валяется под кайфом в своей пыльной квартире. Не такого он ждал от жизни.

— Тогда какого хуя ты делаешь в моей кровати? Кто ты вообще? — Осаму поморщился, когда сел. Чуя поджал губы, осознавая, что лучше бы он и дальше считал свою пару мертвой. Кулак прилетел точно по скуле и Дазай ошарашено посмотрел на Накахару, прижимая руку к лицу.— Лучше бы я никогда не встречал свою родственную душу, — выплюнул Чуя, быстро одеваясь. Пока Осаму пребывал в непонимании и прострации, Накахара уже успел уйти, оставляя шатена позади, словно очередную шлюху на ночь.

Чуя ощущал себя паршиво, а сердце разрывалось на части от такого предательства судьбы, но сейчас он был слишком зол, чтобы разбираться в этом.

***

Накахара беспокоился. Накахара волновался. Накахара не мог найти себе места. Метка стала прозрачней, хотя казалось — куда больше? Чуя не мог угомониться, ведь его необъяснимо тянуло к Осаму. Рыжик хотел сорваться с места и пойти помочь шатену, привести его в себя, вылечить. Накахара курил, расхаживая по своей комнате из стороны в сторону. От клубов, выпивки и одноразовых подстилок тошнило, потому Чу уже несколько дней даже не думал об этом. Его мысли занимал один наркоман. Накахара осознал, что зависит от зависимого и это не лечится. Рыжику было тошно от своих чувств, он не хотел связывать себя с тем, кто живет ради дозы.

Конец терпения Чуи пришелся через неделю после случившегося. Он собрался и уверенно направился к Осаму, дабы проверить его состояние. Удивительно, как же точно запомнил Накахара адрес Дазая, ведь уже через полчаса он стоял перед хлипкой дверью и стучал в нее, опасаясь, что та упадет. Никто не открыл и Чуя с опаской обнаружил, что квартира открыта. Внутри было все так же пусто и холодно. Где-то валялись пакетики, шприцы, какие-то свертки, ложки, бутылки с водой, и Накахара брезгливо смотрел на это все, ненавидя себя за то, что ощущает лишь тревогу и жалость, но не омерзение к наркоману.

Осаму сидел на футоне спиной к рыжику. Чуя неуверенно позвал шатена, но тот даже не пошевелился, вызывая беспокойство в душе Накахары. Он сел напротив Дазая, сжимая его холодные бледные руки в своих и заглядывая в пустые глаза.— Осаму, — ласково позвал Чуя, желая себя ударить за всю эту нежность. Шатен лишь перевел мутный взгляд на рыжика. Это бледное лицо ничего не выражало, ни единой эмоции. На руках кровоточили тонкие порезы и появились новые следы от шприцов. Накахара вздохнул, поджимая губы и перевязывая раны бинтами, что лежали рядом.

— Осаму, что ты принимаешь? Гашиш, кокаин, а может ЛСД? — Чуя знал, что тот ничего не ответит, лишь будет дальше смотреть своими невероятными шоколадными глазами с узкими зрачками и даже не моргнет. Дазай не отстранился, когда Накахара поцеловал его холодные губы. Лишь сердце его забилось быстрее. Удивительно, что оно еще находит силы биться. Чуя выдохнул, с болью рассматривая болезненные черты лица, а после уложил голову шатена на свои колени.

Осаму неотрывно смотрел на рыжие волосы, пока туман в голове более-менее не развеялся. Дрожащей рукой Дазай провел по щеке Чуи, не замечая, как тот вздрогнул.

— Я был один, — хриплым голосом сказал Осаму, а Накахара перестал дышать, жадно ловя каждое слово. — У меня был друг... единственный... потом он... я остался один.Шатен говорил несвязно, а иногда монолог прерывался сухим кашлем, но рыжик продолжал внимательно слушать, боясь открыть глаза и посмотреть на Осаму.— Я вижу его иногда. Стоит мне вколоть себе это и он совсем рядом... я больше не один, а потом все исчезает и я оказываюсь тут. Мне очень страшно, Чуя, правда, — сердце Накахары болезненно сжалось, и он вмиг прижал к себе рыдающего Осаму. Лицо шатена почти не поменяло своего выражения, разве что в глазах появились слезы, а брови чуть нахмурились.

Чуя гладил грязные кудри, обнимая шмыгающего носом Дазая и качаясь вперед-назад, словно пытаясь успокоить парня. С высоким ростом шатена это делать было сложновато, но Чу и не обращал на это внимания. — Ты тоже ушел тогда... мне так плохо стало. Ты же опять уйдешь? И мне снова придется искать наркотики? — голос Осаму звучал жалко, а на глаза Накахары навернулись слезы от нестерпимой боли в груди.

— Я буду рядом, я буду рядом, Осаму. Обещаю, — словно в забвении шептал рыжик, утыкаясь носом в холодную шею. — Я никогда не брошу тебя.

Дазай дрожащими руками сжал его рубашку, боясь потерять этот лучик света. В мутной голове немного прояснилось, чтобы Осаму понял, как сильно нужен ему Чуя. Он сам этого не до конца понимал, но тело, душа, чувства — все это тянулось к яркому рыжику. Дазай почему-то думал, что умрет, если Накахара вновь оставит его одного. Но Чуя доказывал обратное, сильно прижимая к себе свою родственную душу, боясь потерять это обретенное (не)счастье.

***

Накахара проснулся ночью от шума за дверью. С неохотой оставив спящего Осаму, он пошел проверить источник звуков. Везде было темно, а еще до ужаса холодно. Чуя поежился, не понимая, как шатен жил в этом жутком месте. Остановившись около двери, ведущей в коридор, рыжик прислушался. Шум определенно из подъезда. Собрав всю волю в кулак, он открыл дверь. Моргающая коридорная лампочка осветила двух высоких мужчин, которые вмиг вытащили Чую в коридор, захлопнув за собой дверь.

Дазай поежился от холода, открывая глаза. Его тошнило, а руки дрожали, не желая удерживать тело хозяина в приподнятом положении. Шатену стало еще хуже, когда он решил дойти до туалета. Пошатываясь и падая, парень все же смог зайти в небольшое, но очень вонючее помещение. От запаха наркомана вмиг вывернуло, а руки, все никак не желавшие его держать над когда-то белым, а теперь грязным другом, окончательно предали его, позволяя упасть и удариться головой. Каким-то чудом Дазай не потерял сознание, но из разбитого лба потекла кровь. Кое-как встав прямо, шатен направился на кухню, попутно пиная шприцы и прочий мусор, валяющийся на пыльном полу. Воды не было, и Осаму вздохнул. Опираясь на раковину и ожидая, когда его вновь вывернет, Дазай ощущал, что что-то упустил из виду, но мозг, пораженный наркотиками, все никак не желал указать шатену на ошибку. Когда наркомана затрясло от холода (или ломки), он отправился обратно в кровать, придерживаясь за стены. И лишь только когда его голова коснулась подушки, карие глаза расширились, а мозг, жалко пискнув, начал работать. Чуи нет.

Осаму вскочил, о чем пожалел, когда в глазах потемнело, а голова закружилась. Не обратив на это внимание, Дазай начал истерично шарить по грязной простыне, будто надеясь нащупать там Накахару. Поиски не увенчались успехом и шатен начал сильно паниковать.— Чуя! — позвал Осаму, а потом, покашляв, повторил: — Чуя! Чуя, где ты?

В ответ тишина. Дазая затрясло.«Он не должен был оставить… он обещал! Он не должен был! Я снова один?» — крутились в голове пугающие мысли. Вообще было удивительно, что наркоман еще способен думать. Из глаз покатились слезы, а сердце налилось кровью от тоски и отчаяния.— Я не потеряю тебя. Я не хочу остаться один. Боже… прошу, — Осаму трясущимися руками ввел иглу шприца в вену, разбавляя кровь наркотиками. — Я хочу быть рядом. Позволь, прошу, позволь. Я умру без тебя, Чуя.

Накахара открыл дверь с такой силой, что та ударилась о стену.— Осаму! — крикнул рыжик, вытирая кровь из носа и морщась от боли в ребрах. — Осаму, где ты?!Чуя отчетливо ощущал непередаваемую тревогу. Метка почти исчезла, оставляя после себя только очертания букв, по которым сложно было понять, что написано. Во рту был неприятный вкус крови, а все тело болело от многочисленных ударов, но Накахара не обращал на это внимания, думая лишь о Дазае.

— Господи, — рыжик на секунду застыл, зайдя в комнату, но после сразу же бросился к Дазаю. — Осаму!

Наркомана трясло в судорогах, его бесконечно рвало, а глаза закатывались. Чуя ощутил нарастающую панику, которая сковывала его тело, затуманивала разум, заставляла медлить. Достав мобильник, Накахара дрожащими руками набрал номер скорой, быстро и сумбурно диктуя адрес и ситуацию.— Осаму, потерпи немного, сейчас обязательно помогут! — крикнул Чуя, не обращая внимания на слезы, что текли по щекам. Он приподнял голову шатена, поглаживая посиневшие пальцы. — Все будет хорошо, мы справимся, все хорошо.

Дазай начал задыхаться, делая хриплые вдохи и пытаясь обнять Накахару. Тот прижал его к себе, поглаживая по горячей спине.— Только не засыпай, прошу, не засыпай. Я рядом, я не оставлю тебя. Глупый дурак... — Чуя дрожал, захлебываясь в собственных слезах. Ему было плевать, как он выглядит, сейчас главное, чтобы Осаму был в порядке.

Шатен оттолкнул Накахару, выблевывая желудочный сок на пол и кашляя. Рыжик гладил его по спине, не смотря на свои разбитые костяшки.— Я не хочу умирать. Чуя, я боюсь смерти! Не хочу умирать, когда нашёл тебя, не хочу! — истерично закричал Осаму, вцепившись в Накахару, дрожа сильнее, чем рыжик.

— Ты не умрешь, все хорошо. Я рядом, я помогу тебе, — Чуя целовал синеющие губы, не ощущая ничего, кроме желания помочь.— Обещаешь? — отчаянно спросил Дазай, вновь начиная задыхаться от сбившегося ритма сердца.— Обещаю, — с этими словами в комнату ворвались врачи.

***

Чуя устало потер переносицу, сжимая руку Дазая и раздражаясь от противного писка. В палате пахло лекарствами, и этот запах настойчиво въелся в сознание Накахары. Наверняка, если он выйдет из помещения, еще долго будет чувствовать этот запах больницы. Он не спал уже 4 дня. Просто не смог, настолько переживал за Осаму, который после передозировки все ещё был без сознания. Врачи утверждали, что все будет в порядке, но Накахара не мог успокоиться, просиживая дни в палате. Чуе было просто плевать, что он похудел и выглядел очень жалко и помято, впервые его это не беспокоило. Теперь уже симпатичные медсестры не привлекали внимания, вызывая лишь раздражение. Теперь уж вечера Чуя предпочитал проводить у кровати Дазая, нежели в клубе. Теперь жизнь Накахары обрела какой-то смысл.

Вновь взглянув на бледное лицо, Чуя почувствовал укол вины. В ту ночь какие-то мужики пришли требовать деньги за наркотики, и Накахаре пришлось с ними разбираться. Они потащили его куда-то, и если бы старушка, соседка Дазая не заметила это в окно, когда проснулась от шума, то Чуя бы просто умер. Наряд полиции подоспел вовремя, правда, на лице Накахары не осталось живого места. Но рыжик благодарил судьбу за то, что смог вернуться. Смог спасти.

Темные ресницы дернулись, и Осаму медленно открыл свои невероятные карие глаза, впервые осознанно смотря на Чую. Тонкая рука потянулась к Накахаре, совершенно игнорируя трубочки капельницы, что тянулись от нее. Рыжик тут же кинулся обнимать шатена, понимая, что уже не сможет без этого длинного придурка и сделает все, чтобы Дазай смог стать нормальным человеком. Он не даст ему чувствовать себя одиноким. Чуя будет жить ради этого человека, который смотрит на него с таким обожанием, что ноги подкашиваются. Накахара ощущает удары своего сердца, которое, кажется, хочет проломить ребра. Осаму обнимает рыжика так же отчаянно, как и несколько дней назад, пытаясь что-то сказать, но из-за кислородной маски не получается.Чуя целует Дазая в лоб, а потом и в метку на руке, вкладывая в свои слова все чувства:— Ты больше не один. Я не оставлю тебя.

_________________Работа является законченной, но дайте знать, если захотите видеть развитие истории и персонажей❤️❤️❤️