Глава 1. Тёмный секрет

⚠️ ВНИМАНИЕЭта история полностью выдумана. Все события, персонажи и описания не имеют отношения к реальным людям или айдолам. Любые совпадения случайны.

Ночь опустилась на город, густая и непроглядная, как смола. В квартирах мерцали лампы, но в одной из них свет был слабым, почти догоревшим. Ли Феликс сидел у окна, обхватив колени руками, и смотрел на тёмный двор. Его дыхание было прерывистым, а сердце стучало слабо, словно боясь разбудить что-то скрытое в тени.

Он кашлянул — сначала тихо, потом сильнее, и в лёгких застряла резкая боль. Кашель был сухой и мучительным, а когда он втянул воздух, почувствовал, как что-то холодное разлилось по груди. На подушке остались крошечные пятна тёмной крови. Феликс сжал зубы, чтобы не закричать, и с трудом поднялся.

— «Не дай себя выдать…» — прошептал он, хватаясь за перила кровати.

Тень за окном дрогнула, как будто реагируя на его страх. Казалось, что город сам шепчет ему: «Ты не сможешь спрятать это навсегда». Но Феликс не мог рассказать никому. Никому.

Бан Чан возвращался домой поздно, усталый и с мыслями о дне, полном встреч и пустых разговоров. Он привык, что Феликс иногда задерживается на работе, что младший склонен к нервной тишине, но что-то в его интуиции подсказывало — сегодня нечто другое.

Когда Чан открыл дверь, квартира встретила его привычным запахом кофе и полусонной тишиной. Но что-то было не так: воздух казался тяжелым, как будто наполняли его невидимые руки.

— Феликс? — голос Чана дрогнул чуть больше, чем он хотел.

Никакого ответа. Только слабое дыхание из комнаты, где свет мигал от старой лампы. Бан Чан подошёл к двери спальни и замер. На полу, под одеялом, он увидел Феликса. Младший был бледен, почти прозрачный, плечи дрожали, а губы — синие от холода. Рядом с ним на ковре блестели маленькие капли, тёмные и зловещие.

— Феликс… что с тобой?! — Чан бросился к нему, сердце сжималось от страха.

Феликс попытался улыбнуться, но кашель сорвал дыхание, и изо рта вырвалась кровь. Он схватился за руку Чана, дрожа всей спиной, глаза блестели от слёз.

— Я… я не хотел, чтобы ты видел… — шептал он, голос едва слышный. — Это… это моя вина…

Бан Чан опустился рядом, осторожно обнимая Феликса, не отводя взгляда от глаз, полных боли.

— Никогда не было «твоя вина». Ты… почему ты мне ничего не сказал?

Феликс отвёл взгляд, сжимая пальцы Чана так крепко, что кожа побелела.

— Я боялся… что если ты узнаешь… — кашель прервал его слова. — Если я… умру… рядом с тобой…

Чан сжал кулаки, пытаясь справиться с внезапной паникой. Сердце младшего било тревожные тики, и казалось, вот-вот остановится. Он никогда раньше не видел Феликса таким… хрупким, как будто тот мог исчезнуть, раствориться прямо на глазах.

— Ты не умрёшь. Я не позволю. Ни при каких обстоятельствах, — сказал Чан твёрдо, хотя дрожь пробегала по его спине. — Я здесь. Я всегда рядом.

Феликс лишь тихо всхлипнул и спрятал лицо в груди Чана, позволяя старшему удерживать его. Но ночь была длинной, и тени вокруг квартиры сгущались. Феликс кашлял снова и снова, и каждое движение давалось ему с трудом.

— Чан… я… — наконец прошептал он сквозь зубы. — Это… болезнь… не лечится… и… и я… боюсь… что больше не смогу…

Чан сжал его плечи, ледяной страх сжимал грудь. Он слышал рассказы о болезнях, но это… это выглядело как что-то большее. Сверхъестественное. Необычное. Что-то, что Феликс носил в себе, и что он скрывал все эти недели, боясь, что Чан уйдёт.

— Я не уйду. Ни за что. Ты слышишь? Ни за что.

И в этот момент лампа дернулась, тень в углу комнаты дрогнула, словно что-то пыталось выбраться наружу. Феликс вскинул голову, глаза полные ужаса.

— Я не могу… — шептал он. — Я теряю контроль…

Бан Чан чувствовал, как темнота, тяжёлая и вязкая, обволакивает комнату. Сердце Феликса бьётся всё медленнее, кашель разрывает лёгкие, и старший понимает: каждое мгновение может быть последним.

Он крепче обнял младшего, гладя по голове, шепча слова, которые могли показаться бессмысленными:

— Я с тобой. Я с тобой. Не бойся.

Феликс тихо закрыл глаза, и мир вокруг будто замер. Но Бан Чан заметил что-то странное: тень, которая выглядела как силуэт Феликса, начала дрожать, отделяясь от него. Она была тёмной, вязкой, словно живая, и скользила по комнате, пытаясь вырваться наружу.

— Нет… — Чан попытался схватить тень, но она скользнула сквозь пальцы. — Феликс!

Младший открыл глаза, слабый, еле шевелясь:

— Я… я хотел… чтобы ты не видел… слишком поздно…

Чан почувствовал, как холодная дрожь пробежала по спине. Он понял, что Феликс борется не только с болезнью, но и с чем-то чужим, что просачивается через его тело, его дыхание, его кровь.

— Я не позволю, — повторил Чан, сжимая руку младшего. — Я не позволю этому забрать тебя.

И ночь опустилась ещё гуще. Лишь слабый свет лампы освещал двоих, и шёпот тени скользил по стенам, как обещание чего-то ужасного, что ещё не закончилось.

Феликс тихо всхлипнул, прикрыв глаза.

— Чан… прости…

— Нет… только держись. Мы справимся, — сказал Бан Чан. — Я не позволю тебе исчезнуть.

В квартире стало тихо. Но каждый звук, каждый вдох, каждый шёпот казался угрозой. И только Чан знал, что теперь он узнал секрет Феликса слишком поздно… и впереди ждёт ещё более страшное испытание.

Феликс сидел на кровати, плечи его тряслись от очередного приступа кашля. Сначала было лёгкое покашливание, потом сухое и болезненное, но сейчас — жестокое, как будто лёгкие сжимаются в тисках. Каждая попытка вдохнуть давалась с трудом, и на губах появилась кровь. Его глаза были широко раскрыты от страха, дыхание обрывистое, слабое.

— Ф-Феликс… дыши, ладно? — Чан схватил его за плечи, но младший резко дернулся, захлёбываясь.

Кашель усилился, и Феликс судорожно пытался втянуть воздух. В комнате послышался жуткий хрип и тихое стонание. Бан Чан почувствовал панический страх, словно воздух вокруг сгустился и душил их обоих.

— Держись, Феликс! — Чан схватил телефон и быстро набрал скорую. — Пожалуйста, приезжайте быстрее! Он… он задыхается!

Через несколько минут квартира наполнилась пронзительной сиреной. Феликс лежал на кровати, обхватив руками грудь, кашель разрывал его лёгкие, а кровь пятнами падала на простыню. Чан сидел рядом, удерживая его на руках, пытаясь хоть как-то помочь.

— Всё будет хорошо, я рядом, — шептал он, гладя волосы Феликса. — Только держись… пожалуйста…

Медики влетели в квартиру, быстро оценили состояние Феликса. Бан Чан последовал за ними в скорую, помогая переносить младшего. Дорога до больницы была длинной, каждая секунда казалась вечностью.

В больнице Феликса немедленно уложили на койку и подключили к аппаратам. Капельница влилась медленно, а Чан сидел рядом, держа его за руку, не отводя взгляда ни на секунду. Каждый кашель, каждый вздох младшего заставлял сердце Чана колотиться. Он чувствовал себя беспомощным, несмотря на присутствие врачей.

— Он едва держится, — сказал один из медиков, — но пока стабилен.

Прошёл час. Чан не отпускал руку Феликса, поглаживал по голове, шептал слова поддержки, пока младший лишь слабым вздохом отвечал. Но вдруг приборы начали издавать резкий писк.

— Что?! — Чан вскочил. — Медики! Срочно!

Врач побежал к аппаратам, а Чан наклонился к Феликсу: сердце младшего остановилось. В этот момент всё вокруг словно замерло.

— ФЕЛИКС! НЕ ОТПУСКАЙ МЕНЯ! — Чан кричал, истерика захватила его целиком. — ПОЖАЛУЙСТА, ПРОСНИСЬ!

Он сжал руку младшего так сильно, что пальцы побелели, слёзы текли по щекам. Сердце его билось в груди как молот.

И тогда он услышал тихий, знакомый голос, словно издалека:

— Проснись… Чани… проснись… Чан… Чании…

Бан Чан резко открыл глаза. Перед ним стоял Феликс. Живой. Тёплый. Его глаза смотрели прямо на Чана, полные спокойствия и заботы.

— Феликс… — Чан всхлипнул, обнимая младшего и разрыдаясь, сжимая так, будто больше никогда не отпустит.

— Тише, Чан… всё в порядке, — прошептал Феликс, прижимая Чана к себе. — Я здесь… со мной всё нормально.Постепенно паника отступила. Чан прижался лицом к груди Феликса, чувствуя его ровное дыхание, мягкое и спокойное. Младший осторожно обвёл его рукой, стараясь не разбудить, и почувствовал, как Чан постепенно расслабляется.

Через некоторое время Феликс услышал тихое сопение рядом — Чан уснул у него на груди. Он улыбнулся сквозь сонливость, аккуратно прижал его к себе, ощущая тепло и безопасность.

На утро Чан проснулся, слегка вздрагивая, и рассказал, что произошло ночью, его голос был ещё полон пережитого ужаса. Феликс лишь обнял его крепче и улыбнулся:

— Это был просто страшный сон. Я живой. Ничем не болен.

Чан выдохнул, чувствуя, как напряжение покидает его тело. Солнце проникало в комнату, освещая их лица. И, наконец, всё было спокойно.

#омергавез #банликсы #ТайнаФеликса #НочьОтчаяния