6

Прохладный ночной воздух окутывает спящий город. Отражения неоновых вывесок и мостов дрожащими дорожками ложатся на темную гладь воды реки Ханган. Здесь, вдали от камер, репортеров и плотного графика, царит редкая, почти осязаемая тишина. Чанбин и Сохи идут не спеша, плечом к плечу, засунув руки в карманы его просторного оверсайз-худи. Они только что сбежали от суеты студии и бесконечных глаз менеджеров, наслаждаясь этим редким моментом абсолютной свободыЧанбин : Знаешь, а ведь год назад я и подумать не мог, что наш главный трудоголик и «суровая трейни» согласится променять ночную репетицию на прогулку с рэпером по ночному Сеулу.Сохи (опирается спиной на холодный парапет, лукаво прищуриваясь в мерцающем свете фонарей):Ну, во-первых, не «променять», а совместить. А во-вторых... кто сказал, что я согласилась просто так?Чанбин: Серьезно? И какая же была главная мотивация? Бесплатный ночной рамен в круглосуточном магазине?Сохи : Рамен — это бонус. Главная мотивация заключалась в том, чтобы наконец-то заставить тебя перестать постоянно опекать меня и вести себя как грозный наставник.Чанбин замирает. В его глазах напротив вспыхивает та самая искра нежности, которую он уже давно не пытался скрывать. Он медленно протягивает руки, мягко и уверенно обхватывая Сохи за талию, притягивая ближе к себе, сокращая расстояние между ними до минимума Чанбин : Значит, опекать нельзя... Хорошо. Больше никакого наставничества. Только ты и я. И что же мне теперь делать с этой информацией, м?Сохи смотрит на него снизу вверх, чувствуя, как бешеный пульс отзывается в висках. Но вместо того, чтобы смущенно опустить глаза, она неожиданно для него самого делает решительный шаг навстречу. Одной рукой она легко касается его плеча, а второй уверенно тянет за воротник худи, резко и неожиданно сокращая оставшиеся сантиметры. Её губы касаются его губ — сначала легко, почти невесомо, но в этот же миг Чанбин, ошеломленный её дерзостью, шумно выдыхает, перехватывая инициативу и углубляя поцелуй. Вокруг словно исчезает весь мир: и шумный Сеул, и мост над рекой, и жесткие правила индустрии.Когда они наконец отстраняются, чтобы сделать вдох, в глазах Чанбина читается абсолютное изумление, сменяющееся широкой, счастливой улыбкой. Он прижимает её к себе еще крепче, утыкаясь ножом в её макушку).Чанбин: Вот это поворот... Кажется, моя малышка окончательно научилась брать всё в свои руки.Сохи: Учусь у лучших, Бини. Учусь у лучших.Шумный вокзал вспышек фотокамер ослепляет. Вдоль красной дорожки реветь толпа фанатов и кричат журналисты. Под руку с Хёнджином по ковровой дорожке уверенно ступает Сохи. На ней роскошное брендовое платье, подчеркивающее её утонченную фигуру, но в глазах читается легкое напряжение от масштабности события: Хёнджин чувствует малейшее движение её пальцев, тут же крепче придерживая сестру за руку и наклоняясь к самому уху, чтобы заглушить гул толпыХёнджин: Дыши, малышка... Ты потрясающе выглядишь. Просто расслабься и покажи им всем.Сохи делает глубокий вдох, опираясь на его надежное плечо, и уверенно смотрит в объективы. Репортеры наперебой задают вопросы. Журналист европейского глянца с восхищением обращается к Хёнджину, указывая на стоящую рядом СохиЖурналист— Хван Хёнджин, сегодня вы здесь не один. Ваша младшая сестра Сохи покоряет мир высокой моды наравне с вами. Что вы чувствуете, видя её успех?Хёнджин(широко улыбаясь, открыто и без тени смущения смотрит на сестру, а затем в камеру)Я испытываю невероятную гордость. Знаете, я видел, через какой труд, бессонные ночи и слезы она прошла, чтобы оказаться здесь. Для меня она не просто талантливая артистка или коллега по цеху — она моя младшая сестра, моё вдохновение и моё самое большое чудо. Я невероятно горжусь ею.В этот момент в соцсетях и на трансляциях взрывается буря. Фанаты по всему миру засыпают эфир восторженными комментариями: «Боже, какие они красивые!», «Лучший брат на свете!», «Хваны захватывают мир», называя их самой безупречной и эстетичной парой брата и сестры в истории к-попа. Поздняя ночь. В тишине просторной гримерной после грандиозного афтерпати Сохи обессиленно падает на мягкий диван, закрыв глаза. Ноги гудят от многочасовых высоких каблуков. Дверь приоткрывается, и входит Хёнджин. Не говоря ни слова, он опускается перед ней на одно колено, бережно берет за ногу и ловко расстегивает ремешок брендовых туфельСохи: Джинни, не надо... я и сама бы справилась... Ой... какие же они удобные!Хёнджин аккуратно надевает на её уставшие ноги мягкие домашние шлепки и поднимается на ноги, победно ухмыляясьХёнджин: А я ведь предлагал не надевать те шпильки-убийцы на три часа. Кто меня послушал? Никто.Сохи: Ладно-ладно, твое ворчание сегодня зачтено. Спасибо, лучший в мире брат.Хёнджин: То-то же. А теперь собирайся, нас ждет кое-кто, кто обещал угостить нас полуночным раменом, пока никто не видит.Намек на Чанбина заставляет Сохи счастливо улыбнуться, окончательно сбрасывая с плеч всю усталость этого блестящего дняВ комнате приглушенный свет. Сохи сидит на краю большой кровати, укутавшись в мягкий халат, и уныло крутит в руках телефон. Долгая разлука после Недели моды дается тяжелее, чем она ожидала. На экране светится чат с Чанбином, который по расписанию должен находиться в Сеуле на студийных записи. Раздается звонок. Сохи тут же подхватывает трубку, нажимая ответ, а на её лице расплывается грустная, уставшая улыбкаСохи: Скучаю, Бини... Безумно устала здесь без тебя, эти съемки и светские рауты вымотали всю душу. Хочу уже домой.Голос Чанбина— Раз скучаешь, тогда открывай дверь, красотка.Сохи замирает, ошеломленно распахивая глаза. Она резко вскакивает с кровати, босиком выбегая в прихожую. Дверь номера приоткрывается, и на пороге появляется Чанбин — уставший с дороги, но с сияющими глазами, пряча за спиной роскошный букет её любимых цветовСохи:Бини?! Ты... ты же должен быть в Сеуле! Как ты...Чанбин(не выдерживая, отбрасывает конспирацию, шагает внутрь и подхватывает её на руки, закручивая прямо в прихожей): Разве я мог оставить свою девушку скучать одну в другой части света? Рейс был долгим, но оно того стоило.Он мягко опускает её на пол и вручает цветы, наклоняясь для долгожданного, глубокого поцелуя, в котором растворяются все недели разлуки.В этот момент дверь соседней комнаты открывается, и оттуда появляется Хёнджин в свободной футболке и домашних штанах, зевая и потягиваясь. Увидев Чанбина с цветами, он ни капли не удивляется — кажется, они всё спланировали заранееХёнджин: О, а вот и доставка вовремя. Привет, конспиратор.Сохи(краснея до кончиков ушей, прижимая букет к груди): Вы... вы знали?! Вы все знали и молчали?!Хёнджин: Абсолютно. И кстати, учитывая перелет и смену часовых поясов, я официально заявляю: мне срочно нужно в спа, расслабиться и отдохнуть. Оставляю этот номер в вашем полном распоряжении часа на три.Он уже берется за ручку двери, но оборачивается с абсолютно невозмутимым видом старшего братаХёнджин : Только, ради всего святого, предохраняйтесь. Я еще морально не готов стать дядей.Сохи и Чанбин(в один голос, заливаясь краской и сгорая от смущения): Хёнджин!Хёнджин громко смеется и выскакивает за дверь, плотно защелкнув за собой замок. Чанбин качает головой, с теплой ухмылкой поворачиваясь к Сохи, в глазах которой вспыхивает игривый огонекЧанбин (притягивая её за талию обратно к себе): Ну что, кажется, твой брат дал нам официальное разрешение побыть вдвоем. Продолжим с того места, где остановились?