4

Гримерная гудит, как растревоженный улей. Зеркала залиты ярким светом, пашет кондиционер, а в воздухе витает аромат лака для волос и сценического грима. Сохи сидит перед зеркалом, судорожно сцепляя пальцы. Её отражение выглядит безупречно: сценический костюм сидит идеально, макияж подчеркивает резкие, красивые черты лица, но в глазах читается панический страх. Дверь распахивается без стука, и в комнату вваливается вся семерка Stray Kids в полном составе — шумные, воодушевленные, готовые разорвать эту сценуБан Чан : Ну что, наш главный новобранец! Готова покорять мир?СынминТак, отставить панику. Если кто-то в зале упадет в обморок от волнения, мы сделаем вид, что так и задумывалось по ходу хореографии.Хёнджин(подходит сзади, мягко кладет руки ей на плечи и смотрит в глаза через зеркало) : Эй, малышка. Посмотри на меня. Ты проделала огромный путь. Сегодня на этой сцене будет гореть не просто новый артист, а Хван Сохи. Мы все с тобой.Сохи шумно выдыхает, чувствуя, как напряжение в груди немного отступает под волной поддержки мемберов.Прошло несколько месяцев после успешного дебюта. Сохи уверенно закрепила за собой статус новой звезды: её вокал взрывает чарты, а плотный график не оставляет времени на отдых. Теперь у неё есть собственная небольшая гримерная-студия в здании JYP, где она проводит ночи за написанием новых треков.Поздний вечер. Чанбин идет по коридору с двумя баночками холодного кофе, планируя заглянуть к Сохи перед уходом. Приоткрыв дверь в её студию, он останавливается на пороге.Сохи спит, свернувшись калачиком прямо на диване, укутавшись в плед брата. На её столе среди нот и рабочих планшетов уютно пристроились две плюшевые игрушки SKZOO: волчонок Wolf Chan и крошечный свинокролик Dwaekki — подарок от самого Чанбина. Во сне её лицо расслаблено, а губы тронуты едва заметной улыбкой.Чанбин замирает, прислонившись плечом к косяку двери. В этот момент что-то внутри него окончательно сдвигается с мертвой точки. Долгая опека, ночные дежурства в больнице, тревога за её здоровье и бесконечное восхищение её силой духа стирают ту тонкую грань, за которой заканчивалась дружбаЧанбин (смотрит на неё, чувствуя, как сердце делает странный, тяжелый удар, и тихо шепчет сам себе): Какая же ты... глупышка. Я ведь больше не вижу в тебе сестру Хёнджина.Он мягко улыбается, заходит в комнату, стараясь не шуметь, и аккуратно накидывает на плечо заснувшей девушки свою толстовку, которая всё еще хранит его запах. За кулисами шумно: стажеры, менеджеры, стилисты снуют туда-сюда. Сохи сидит за столиком в своей гримерной, зарывшись в бумаги и монитор ноутбука. В дверь раздается мягкий стук, и в проеме появляется Чанбин с неизменным стаканчиком холодного американо и сэндвичем в руках).Чанбин: Если ты снова пропустишь ужин, я устрою забастовку прямо в коридоре агентства. В Сеуле заводы по производству кофе работают на износ только благодаря тебе.Сохи: Бини... Ты опять за свое? Я же говорила, что сама могу сходить в кафетерий. У тебя у самого график забит до отказа.Чанбин : У меня график, а у тебя — риск упасть в обморок прямо во время прямого эфира. Разница принципиальная. К тому же, кто-то же должен контролировать, чтобы наша восходящая звезда вовремя возвращалась в общежитие, а не ночевала в студии.С тех пор как Чанбин осознал свои чувства, его тактика изменилась. Он не решался сделать резкий шаг или признаться вслух — боялся спугнуть хрупкое равновесие, нарушить их привычное общение и навлечь лишние слухи на карьеру Сохи. Вместо громких слов он выбрал язык поступков.Теперь это вошло в систему: каждый раз, когда у Сохи затягивались ночные сессии записи, Чанбин неизменно оказывался рядом. Он приносил её любимый кофе, терпеливо ждал окончания репетиций в пустом коридоре и забирал её после работы, усаживая на пассажирское сиденье своего машины под ворчание Хёнджина, который полностью одобрял эту тихую инициативу.Машина плавно выезжает со стоянки агентства. В салоне играет тихая, расслабляющая музыка. Сохи откинула голову на подголовник, прикрыв глаза от усталости, но на её лице играет мягкая улыбкаСохи: Спасибо, Бини. Честно... без тебя я бы сошла с ума со всеми этими камбэками и давлением.Чанбин : Перестань благодарить. Мне не сложно.Он молчит пару секунд, чувствуя, как в груди нарастает привычное тепло, смешанное с нерешительностью. Ей еще предстоит пройти долгий путь к вершине, а ему — найти нужные слова, но пока... пока ему было достаточно просто быть рядом, везя её домой под светом ночных фонарей Сеула