12

Я сидела на полу посреди комнаты, а вокруг меня веером лежали купальники — целая коллекция, будто я собиралась сниматься в каталоге. Один на завязках, другой с рюшами, третий вообще почти незаметный, четвёртый — строгий, как будто для соревнований по синхронному плаванию. Джоб сидел напротив, опершись спиной о кровать, и смотрел на это всё с таким видом, будто пытался разгадать какую-то сложную тактику.

— Ты... их все собираешься надеть? — осторожно спросил он, косясь на очередной купальник, который я подняла, чтобы показать.

Я рассмеялась, прижимая к себе ткань:

— Ну, я не знаю, какой подойдёт лучше! На Мальдивах ведь везде красиво, хочется, чтобы и я выглядела красиво. А ещё зависит от места: на пляже один, для снорклинга другой, для ужина на берегу — третий...

Он приподнял бровь:

— Для ужина на берегу... купальник?

— Нет, ну, не купальник, — засмеялась я. — Платье. Вот, смотри. — Я потянулась к кровати и показала лёгкое платье, бордового цвета — Оно почти невесомое, и если будет ветер, оно будет красиво развеваться.

Джоб чуть улыбнулся:

— Звучит... поэтично.

— А это, — я вытащила из стопки ещё одну вещь, — для того, чтобы просто сидеть на террасе и пить вино.

Он хмыкнул:

— Главное, чтобы ты не забыла, куда мы едем. Мы не на модный показ. Мы на море.

— Я знаю, — проговорила я, но в голосе всё равно слышалось это предвкушение. — Просто хочется взять с собой всё, что делает меня... собой. И косметику, и маски, и бальзамы... ну, ты понимаешь.

— Понимаю, — спокойно кивнул он. — Ты хочешь, чтобы всё было привычно. Чтобы даже на другом конце света у тебя были твои любимые штуки.

Я посмотрела на него с благодарностью — за то, что не смеётся, не говорит «выкинь половину», а просто сидит и принимает весь этот хаос как что-то нормальное.

— Вот, — я достала из ящика целую коробку баночек и тюбиков. — Тут маска для волос, бальзам, масло, крем для лица, крем для тела... и ещё вот это, с кокосом. Пахнет как отпуск.

Джоб потянулся, осторожно взял один из тюбиков, повертел в руках, потом вернул:

— Ладно. Пусть будет. Но только если ты пообещаешь, что в чемодане останется место для чего-то ещё. Например, для футболки. Или для полотенца.

— Обещаю, — хихикнула я. — Почти.

Мы ещё немного повозились с вещами: я складывала платья, он помогал аккуратно сворачивать футболки, чтобы они не помялись.

Когда чемодан был наполовину заполнен вещами, которые, по моему мнению, были абсолютно необходимы, а по мнению Джоба — спорной категорией, мы услышали из коридора голос Фила:

— Эй, вы там ещё не построили палатку из одежды? Мы же собирались в магазин!

Я выглянула в коридор: Фил стоял, прислонившись к стене, а рядом с ним — Эсфирь и Коул. Эсфирь держала в руках список, а Коул крутил на пальце связку ключей и выглядел так, будто готов был бежать в магазин прямо сейчас, лишь бы не стоять на месте.

— Мы почти готовы! — крикнула я. — Просто тут... много важного.

Фил закатил глаза:

— Важного? Камелия, мы летим на неделю дня. Ты не можешь взять с собой всю квартиру.

— Могу, — буркнула я, но тут же рассмеялась. — Ладно, почти всё. Осталось только докупить нужное для самолёта и моря.

В магазине мы разделились, но всё равно постоянно сталкивались в проходах. Коул тут же схватил огромную пляжную сумку и радостно объявил:

— Это для всех наших сокровищ!

Эсфирь закатила глаза, но тут же потянулась за панамкой:

— Тебе это понадобится. Чтобы не сгореть, пока ты будешь гордо нести сумку.

Фил ходил с нашим списком и вычёркивал пункты громким голосом:

— Солнцезащитные очки — есть. Полотенца — берём два, на всякий случай. Вода в дорогу — много. Я помню, как в прошлый раз Коул ныл, что умирает от жажды.

Коул фыркнул:

— Я не ныл. Я выражал обеспокоенность.

Мы с Джобом шли чуть позади. Он держал тележку, а я кидала туда всё, что казалось важным: лёгкие пледы, чтобы не замёрзнуть в самолёте, беруши, чтобы спать во время перелёта, маленькие дорожные флаконы, чтобы перелить туда свои любимые средства.

— Ты уверена, что это всё нужно? — тихо спросил Джоб, глядя, как я кладу в тележку ещё одну упаковку влажных салфеток.

— Уверена, — твёрдо сказала я. — В самолёте всё пригодится. И потом, на пляже.

Он чуть улыбнулся, не споря:

— Ладно. Пусть будет.

Потом мы долго спорили, сколько бутылок воды взять, нужны ли сэндвичи в дорогу или лучше купить по пути, и стоит ли брать настольную игру, чтобы играть в отеле вечерами. В итоге в тележке оказалось чуть больше, чем планировалось, но никто не жаловался.

На кассе Фил вздохнул, глядя на гору покупок:

— Ну вот. Теперь официально: мы готовы. Завтра — аэропорт, самолёт, потом... море.

Эсфирь обняла меня, прижимаясь плечом:

— Я так рада, что мы все вместе. Даже с твоими десятью купальниками.

Я рассмеялась:

— Их не десять. Их... шесть. И все очень нужные.

Коул гордо выпрямился:

— А я взял маску для снорклинга. Так что завтра я буду покорять риф.

Джоб тихо хмыкнул:

— Главное, не покоряй его так, чтобы нам потом пришлось тебя спасать.

Мы вышли из магазина, нагруженные пакетами, сумками и предвкушением чего-то большого. Джоб шёл рядом, неся самый тяжёлый пакет, и время от времени поглядывал на меня, будто проверяя: «Ты тут? Всё хорошо?»

А я просто улыбалась в ответ. Потому что всё было хорошо. Лучше, чем хорошо.

И когда мы загрузили всё в машину, когда Фил завёл двигатель, когда Коул уже начал спорить, какую музыку включить, я посмотрела на Джоба, который сел рядом со мной, и тихо сказала:

— Знаешь, я рада, что ты помогаешь мне собираться. Без тебя я бы, наверное, взяла с собой половину шкафа.

Он улыбнулся и чуть сжал моё плечо:

— Зато теперь ты точно ничего не забудешь. Ну, или забудешь что-то одно. Но я напомню.