4

Пока мы ехали я в голове прокручивала сегодняшний день. И взгляд. Взгляд Джоба. Он посмотрел не как на стилиста, не как на еще одну девушку из команды, а так будто впервые увидел не функцию, а человека.

И от этого взгляда внутри все сжималось - приятно, но страшно. Потому что я не хотела быть чьей то отдушиной. Не хотела стать тем самым человеком ради которого кто-то старается дышать спокойнее. Я привыкла быть тихой поддержкой.

Конечно, это все мои мысли, мои догадки, но они пугают и волнуют. На сегодня хватит, рабочий день окончен и для мыслей. Я приняла душ и завалилась спать.

Как ни странно через три дня я столкнулась с Джобом у входа в ту студию. Пришла забрать забытую папку с эскизами. Джоб — на дополнительную съемку, которую не могли перенести.

Они замерли друг напротив друга, как два человека, которые случайно вышли на одну и туже тропу ночью и теперь не знают, кто должен уступить дорогу.

— Привет. — Сказала я слишком быстро, слишком громко, и ту же об этом пожалела, Мне хотелось звучать спокойно, а вышло так будто я оправдываюсь. — Я просто..папку забыла. Сейчас заберу и уйду.

Джоб кивнул. Засунул руки глубже в карманы. Он хотел сказать «я тебя не задержу», но слова застряли где то на посередине. Вместо этого он пробормотал:

— Ты хорошо работаешь.. Спокойно.

Я чуть улыбнулась, но моя улыбка вышла натянутой.

— Спасибо, это моя задача.. Делать все спокойно. — Они замолчали. Между ними висело что то теплое и колючее одновременно — как искра, которая не горит, но уже обжигает кончики пальцев.

– Я не люблю это, – вдруг сказал Джоб, глядя не на нее, а куда то в сторону. – Когда на меня смотрят так, будто я не разваливаюсь на части.

Я замерла. Хотела сказать что то правильное, профессиональное - «никто не смотрит», «не бери близко к сердцу», «это просто работа», но вместо этого тихо призналась.

– Я и не смотрю на тебя как на идеального человека, которого можно исправить, и которому сейчас итак тяжело стоять под светом софитов. И мне.. Мне от этого тоже страшно.

Он наконец посмотрел на нее. В его глазах было удивление, но не насмешливое, а мягкое, будто он и впервые услышал, что кто-то тоже боится.

— Мне не надо чтоб исправляли, — сказал он чуть тише, мне надо, чтобы не делали вид, что ничего нет.

Я кивнула, и в моем кивке было больше чем длинные разговоры и пустые слова по типу «Я тебя вижу, и я тоже боюсь, но я здесь».

Мы не стали сближаться в тот день. Наоборот–будто по молчаливому уговору, сделали шаг назад. Я забрала папку р ушла, пообещав себе, что не буду задерживаться там, где он может появиться. А Джоб остался ждать своей очереди на съемку, стараясь переубедить себя, что ему все равно.

Но страх этот никуда не делся.Только теперь он был не про пустоту, а про то, что где то рядом есть человек, который эту пустоту не заполняет громкими словами, а просо сидит рядом и не отводит взгляд. И от этого становилось легче, и страшнее одновременно.

А невидимая искра между нами не погасла — она притаилась, ожидая, когда оба перестанут бояться, что она может обжечь.