Глава первая: Предыстория

Война закончилась полгода назад. Многие чистокровные семьи в полном составе отправились за решётки Азкабана, некоторые скрылись от закона, немногих простили.

В числе прощённых была семья Малфоев: Драко Малфой не выдал Гарри Белатрисе Лестренж, а его мать подтвердила ложную смерть Поттера, солгав в глаза Тёмному лорду.

Тибериус Нотт снова был отправлен за решётку. После битвы в Отделе Тайн его арестовали, но Тёмный лорд освободил своих сторонников из Азкабана, в том числе и Тибериуса. Его сын Теодор Нотт был оправдан за помощь в военных действиях: он защищал маглорождённых студентов, когда директором Хогвартса был Северус Снейп. Теодор лично давал показания против своего отца и впоследствии давал множество интервью, заявляя: «Отец заслужил тюрьму. Я не поддерживал, не поддерживаю и не буду поддерживать его мнения».

Лорда Паркинсона, его жену и их дочь Пэнси оправдали. Хотя у всех были найдены Чёрные метки, они открыто не выступали против маглорождённых и в битве за Хогвартс не участвовали. Пэнси вместе с Теодором спасала детей от брата и сестры Кэрроу. Суд признал их невиновными (на присяжных также повлиял сам Гарри Поттер, который по уши влюблён в Пэнси, но я об этом вам не говорила).

Многие могут подумать, что через суд проходила и семья Забини, но вы ошибаетесь. Леди Марица не придерживалась идеалов Тёмного лорда, и метки не было ни у неё, ни у её сына Блейза.

Мой старший брат был отправлен в Азкабан. Отец умер во время первой магической войны, мама скончалась, когда мне было 13 лет, а брату — 15. С тех пор мы жили вдвоём. Брат, как и отец, был предан Волдеморту, но он защитил меня от метки. Пожирателем смерти я не была; во время седьмого курса помогала Отряду Дамблдора и участвовала в битве за Хогвартс. Меня признали невиновной.

Да, кстати, забыла представиться: я дочь Эвана Розье и Элианоры Розье (в девичьем Аббот). Моё имя — Кассандра Элианора Розье.

                                  *****

Я училась на Слизирине, на одном курсе с Гарри Поттером. Жила в одной комнате с Пэнси Паркинсон, Милисентой Бустроуд и Дафной Гринграсс. Девочки были неплохие (Милисента не в счёт), но я мало с ними общалась.

На шестом курсе я много времени проводила с Пэнси, она стала моей лучшей подругой, которая всегда поддерживала меня в трудные минуты и радовалась, когда у меня что-то получалось. К концу года она пригласила меня в компанию, в которой были Драко Малфой, Блейз Забини и Теодор Нотт. Мы все очень сдружились.

Это были хорошие времена. Блейз тогда начал встречаться с Джини Уизли, за мной ухаживал Тео, а Пэнси стала заглядываться на Поттера. Всё было бы прекрасно, если бы не война.

Она пришла неожиданно. Как оказалось, все мои друзья, кроме Блейза, стали Пожирателями. Мы с Забини даже избигали своих друзей, и только когда узнали, что они помогают спасать детей и маглорождённых, простили их.

Это было трудное время.

Мой брат Эдмунд был старше меня на два года и примкнул к Пожирателям сразу после окончания седьмого курса. Он защищал меня и сказал Волдеморту, что я обязательно примкну к нему после окончания Хогвартса. Эдмунд, при всей своей преданности Темному Лорду, сделал главное — уберег меня от своей судьбы и дал возможность выбрать собственную сторону.

Я помню тот день — 2 мая 1998 года. Тогда был удивительный закат, небо окрасилось в оранжевые и нежно-розовые тона. И прямо тогда началась она — последняя битва.

Купол рухнул быстро, падая на землю обгоревшими ошмётками магии. Пэнси и Блейз с остальными слизеринцами были заперты в подземельях. Я же бегала по всему Хогвартсу вместе со своей двоюродной сестрой Полунной Лавгут (её покойная мама Пандора была сестрой моего отца) и Гарри Поттером; мы искали крестраж — диадему Кондиды Коктевран.

Сражаться было тяжело: противников было слишком много — и великаны, и тарантулы, и дементоры, и как же можно забыть полуоборотней и Пожирателей смерти. Везде вспыхивали красные и зелёные вспышки, пылал огонь, замок рушился, люди кричали и падали замертво.

Я почти не нападала, только защищалась и молилась про себя, чтобы всё поскорее закончилось победой Хогвартса, чтобы все мои друзья остались живы.

Потом Волдеморт резко отозвал свои войска, и я выдохнула. У меня была повреждена нога — какое-то заклинание отразилось. Прихрамывая, я пошла в Большой зал. Зайдя, я не поверила своим глазам: на холодном полу лежали... трупы. Трупы взрослых и детей, знакомых и врагов. На глаза навернулись слёзы.

Я искала среди этих бездыханных тел своих друзей, надеясь, что их там нет.

И вот я слышу знакомый голос за своей спиной — нервный и с лёгкой хрипотцой от криков. Оглянувшись, я увидела Блейза — из виска у него текла струйка крови. Рядом с ним стояла Пэнси с лёгкими царапинами на щеках. Я бросилась к ней в объятия; она прижала меня к себе с такой силой, что хрустнул позвоночник. Затем я обняла Блейза; он осторожно прижал меня к себе и гладил по спине.

Драко мы нашли в одном из разрушенных коридоров замка; он сидел на полу, обхватив голову руками и что-то тихо бормотал. Мы подошли к нему тихо и просто обняли без слов; сидели в тишине и объятиях.

Теодора находился у выхода в замк. Он смотрел вдаль, брови сведены к переносице, челюсть сжата. Мы ничего друг другу не сказали; он просто скользнул по нам встревоженным взглядом, проверяя, всё ли с нами хорошо.

А потом начался второй раунд. На нас надвигались Пожиратели смерти во главе с Волдемортом; чуть позади него шёл Хагрид — он нёс что-то... или кого-то на руках.

— Гарри Поттер мёртв! — закричал Волдеморт.

Эта фраза ударила сильнее любого заклинания. Мёртв. Гарри Поттер мёртв.

Я краем глаза увидела, как Пэнси осела на пол; у неё из глаз брызнули слёзы. Я быстро опустилась на колени рядом с подругой, обняла её и прижала к себе с такой силой, будто собиралась забрать в себя всю её боль. Волдеморт что-то ещё говорил; потом вышел Долгопупс и тоже  говорил. Я не слышала — в ушах стоял звон; у меня была одна цель: успокоить и защитить подругу.

Драко куда-то делся. А Теодор резко сел рядом с нами. Он что-то быстро говорил, указывая в сторону замка. Я его не слышала. Просто смотрела на тело в руках Хагрида и тихо хлопала подругу по вздрагивающей спине.

И тут случилось невозможное. Мёртвый Гарри легко спрыгнул с рук Хагрида и направил палочку на большую змею, произнося заклинание. Мои глаза расширились. Я отстранила Пэнси от себя, показывая ей на вроде как живого Поттера. Она начала смеяться, и из её груди рвался нервный смех.

Второй раунд пошёл. На нас снова наступали. Теодор схватил меня за руку, что-то крича и выпуская заклинания в Пожирателей. Я схватила за руку Пэнси, и мы побежали в Большой зал. Там было много людей — живых и мёртвых. Мы с Тео стояли спиной к другу, отбиваясь от заклинаний.

А потом всё закончилось. Резко, без предупреждения. Пожиратели просто начали превращаться в чёрный дым и улетать. Теодор тихо охнул и осел на холодный каменный пол. Я резко развернулась, в глазах начало темнеть; я уже думала, что с ним что-то случилось. А этот козёл просто держался за руку. У него, оказывается, метка начала гореть.

Волдеморт пал. А дальше всё было как в тумане. Я помню, что села рядом с Ноттом и обняла его. Я не помню, как мы праздновали. Потом сразу начались суды. Брата приговорили к тюрьме, нам дали попрощаться десять минут, а потом его увели на пожизненное заключение.

Гарри после суда над Паркинсами предложил Пэнси встречаться, и она согласилась. У Блейза вообще жизнь шла отлично — он встречался с Джинни и, кажется, собирался сделать ей предложение. Малфою, оказывается, нравилась Гермиона Грейнджер, только тихо — это пока секрет, он ещё даже себе в этом не признался (я это знаю потому что... ну просто знаю!). Теодор Нотт до сих пор бегает за мной, а мне он не нравится! Да и тем более он тот ещё бабник!

У меня есть пара проблем, но я их обязательно решу. После падения Волдеморта и заключения моего брата в Азкабан я взяла на себя все обязанности главы рода и стала Леди Кассандра. Но есть одно «но»... Ну без него никуда ведь так? Оказалось, что мой род разорён. И у брата, точнее уже у меня, огромные долги.