Когда сердце перестало спорить

Феликс резко встал.Стул с противным скрипом отъехал назад.— Я… — голос сорвался, и он зажмурился на секунду. — Я никуда не перееду.В комнате стало слишком тихо. Даже часы на стене, казалось, перестали тикать.— Это не обсуждается, — спокойно ответил господин Хван, не повышая голоса. — Решение принято.— Кем? — он горько усмехнулся. — Вами? Или моими родителями, которые даже не спросили?Мать вздрогнула.— Ликс, пожалуйста…— Не называй меня так! — резко. Слишком резко. Он тут же отвёл взгляд, но уже поздно.Он чувствовал, как внутри всё трещит. Не сердце — что-то глубже. Будто его жизнь решили аккуратно сложить в коробку и передать другому человеку без его разрешения.— Я не вещь, — тише сказал он. — Меня нельзя просто… отдать.Хёнджин встал. Медленно. Без привычной насмешки.— Пошли.Феликс даже не посмотрел на него.— Я никуда с тобой не пойду.— Пойдёшь, — тихо, почти шёпотом.Он подошёл ближе, так что остальные уже не могли разобрать слов.— Если ты сейчас устроишь скандал, хуже будет только тебе. Не им. Тебе.Феликс сжал кулаки.— Ты угрожаешь?— Нет, — Хёнджин впервые отвёл взгляд на секунду. — Я предупреждаю.Он наклонился чуть ближе.— Думаешь, мне это нравится?Феликс впервые за весь вечер посмотрел ему прямо в глаза. И на мгновение растерялся — там не было ни самодовольства, ни раздражения. Только усталость.— Тогда… — тихо произнёс он. — Откажись.Пауза.— Не могу.Это было сказано слишком честно.Феликс медленно выдохнул, будто именно этого ответа и боялся.— Тогда не трогай меня, — прошептал он. — Просто… оставь в покое.Хёнджин ничего не ответил.Но и не отошёл.

–Довольно.– резко сказала мать Хвана,она подошла к Феликсу.- Мне жаль что ты узнал обо всём так.Но ты уже не можешь отказаться.

Слёзы покатились по щекам,он понял что перед этой ситуацией он бессилен. Оскорбление и возражение перестали сыпаться из его уст.

— Когда? — коротко спросил он.— Сегодня вечером вы уедете, — ответил господин Хван вместо неё.В комнате стало ещё тише. Даже часы, казалось, начали тикать громче.Феликс медленно кивнул.— Хорошо.Мать закрыла рот рукой, чтобы не всхлипнуть.Он встал из-за стола так спокойно, будто речь шла о переезде в общежитие, а не о том, что его жизнь только что решила чужая семья. Он не посмотрел ни на родителей, ни на госпожу Хван.Только на секунду его взгляд остановился на Хёнджине.Тот всё это время не говорил ни слова. Просто наблюдал. И впервые в его глазах не было холодного превосходства — только странное, тяжёлое внимание.Феликс отвёл взгляд первым.— Можно я… соберу остальное? — тихо сказал он.Никто не ответил сразу. Потом отец лишь кивнул.Феликс развернулся и вышел из комнаты. Дверь закрылась негромко.И только тогда стало слышно, как на кухне кто-то тихо заплакал.