8

Подаренная Питером бутылка вина была на зло ему выпита  с Татьяной,  а затем к ней прибавилась еще одна.   Она понадобилась им для полноты картины, потому что эта глупая женщина никак не хотела понимать, почему он обижен на Питера. Он так старался ей объяснить, что нельзя вот так просто бросать людей… тьфу котов  на произвол судьбы и даже  ни разу не поинтересоваться  у него дела. А затем, спустя почти два месяца, просто вот так заявится и молча забрать у него Кавасаки, к которому он между прочем привык.- Так, ты злишься что Крейн не разговаривал с тобой два месяца или что он не разговаривал с тобой вчера?  Мысли Ника разбегались как кролики  и прятались по норам, но он всё-таки понимал, это вопрос с подвохом. Но вот в чем заключался подвох?- Скажи-ка мне дружок честно, тебе нравится Питер? Как парень?Ник задумался машинально сравнивая его с Рафом а затем покачал отрицательно головой:- Он ведь совсем непохож на Рафа…- Раф? Это тот парень на фотографии? Хочешь рассказать мне о нем? Ник снова отрицательно замотал головой. Татьяна продолжала выжидающе молчать,  внимательно наблюдая за Ником  вертящим в руках бокал с остатками второй бутылки.- Мы познакомились с ним в клубе четыре, нет почти пять лет назад.  Я его сразу заметил. Он был такой… классный , красивый  уверенный в себе. Вообще совсем не мой уровень. Я бы даже не пытался… ты понимаешь? Но он почему-то сам подошел ко мне. И это было …  вау! Я готов был на все и я пошел на все в первый же вечер.  Он был мой первый… Я не о чём не жалею. О боже, я так любил его….- А он?- Он говорил мне это. Часто. Каждый день.  А я верил ему, каждый раз верил. Это он предложил мне встречаться. Это он первый заговорил о том чтобы стать вместе, официально… А затем он продал меня. Продал моему отцу. Отказался от меня за сто тысяч  долларов.- $#%@!!! Проговорила Татьяна и Ник точно понял что она сказала. - Подожди минуту, -  она открыла шкаф и достала от туда бутылку водки, которой у него быть никак не должно.- Пей! - приказала она ему придвигая рюмку. - Нет! - замотал он головой, - завтра мне будет плохо. - Завтра плохо - сегодня хорошо, - проговорила она. – Пей!Он выпил.- Продолжай!Ник продолжал. Он рассказал как в тот вечер  шёл в родительский дом  подготавливая себя к неприятным разборкам с отцом, хотя и не знал причину, но причина находилась всегда, когда он встречался с ним. Он был готов ко многому, но не был готов увидеть своего парня, отношения  с которым тщательно скрывались от родителей и всего их круга общения, сидящим заложив нога на ногу в кабинете  отца. Он рассказал, как  сухо был поставлен отцом перед фактом,  что между мистером Рафаэлем Гордоном и им, только что была заключена сделка, по условиям которой, мистеру Гордону будет выплачено  определенная сумма наличными сразу после того, как он в присутствии мистера Макфлоя младшего официально откажется от их отношений и обязуется никогда больше не контактировать с ним.

И как Раф, его Раф, повторил это медленно, смакуя каждое слова словно наслаждаясь разбивая его сердце на мелкие кусочки, продолжая сидеть  в том кресле. Как он получив конверт, не постеснялся пересчитать деньги и проходя мимо него к выходу  похлопал его пухлым конвертом по плечу:- Извини малыш! Все было очень мило!И как он плакал и хватал его  за руки умоляя остаться, не веря, что это происходит на самом деле, что Раф, его Раф, может так поступить с ним. Как царапал в отчаянье дверь отрезавшую его от всего того, что еще вчера было так реально.Как почувствовал руку отца на своем плече, а затем рывок, удар и еще удар. Кулак. Ладонь. Кулак. Кровь. Боль. Как отец угрожал убить его, покалечить, если он не перестанет позорить семью. Он, чертов ПИДОР! Он повторял это слово при каждом ударе. Поднимая его с пола, раз  за разом, а когда он уже не смог подняться продолжал свое дело ногами.  И что он не сопротивлялся. Совсем, а боль причиняемая ему ударами была ничтожной по сравнению с кровавым месивом в его сердце.Рассказал и о том как мать, вошедшая в кабинет, увидев его окровавленного на полу бросилась не к нему, а к мужу, умоляя его успокоиться. Ему ведь нельзя волноваться, сердце.  А тот прекратив избивать, кричал на него, брызгая слюной о том что он пидор и извращенец. И о том, что его любовник сам пришел к нему, рассказал о их отношениях и предоставил доказательства. Он швырнул ему фотографии в лицо. Фотографии, о существовании которых он, Ник, ничего не знал. Предложение сделки  было тоже идеей его любимого. Это он предложил  заплатить ему,  если мистер Макфлой не хочет представлять своим деловым партнерам своего сына и его мужа.

А в его голове это никак не могло сложится в одну картинку это не мог быть один и тот же человек. Он рассказал Татьяне, как успокоившись,  отец предложил ему, все еще лежавшему на полу, два варианта на выбор. Он забывает о своей пидорской сущности и женится на кандидатке, которую он ему подыщет или он лишается  всех прав на наследство и остается без гроша. Ник выбрал второе и отец сдержал слово. Ему конечно пришлось оплатил лечение в частной клиники, где не задавали лишних вопросов.А еще отец запретил Натали помогать ему. Но к счастью, его запреты для нее теперь мало что значили. С ней он просчитался. Человек за которого он выдал замуж его сестру, сын влиятельного партнёра, оказался не таким уж рохлей  и при первой же возможности указал  новоиспеченному тестю на его место, чем несказанно возрос в её глазах.  Это восхищение быстро переросло в симпатию а затем в любовь. Теперь его сестра была счастлива, а ее муж носил ее на руках выполняя любое её желание. Гавными из них были, держать чету Макфлоев подальше от их семьи и детей и позаботится о ее младшем брате.  Именно к ним, переехал он после выписки из  больницы. Именно  Барт, имевший свои связи  в городском совете нашел для него работу и дом.Рассказал о том, как сестра извинялась перед ним, за то что видела все, как Раф использует его, живет за его счет. Подозревала в  изменах, после того как случайно видела его обнимающимся с каким-то левым парнем в кафе но глядя на его счастливую улыбку, влюблённые глаза не решалась  рассказать…Несколько раз его рассказ прерывался резкими «@#$%&!!!» А за ними следовала стопка. Несколько раз прерывался он сам, захлёбываясь собственными слезами и воспоминаниями.  Но в конце концов, ему пришлось успокаивать рыдавшую у него на груди женщину пока они не уснули обнявшись с друг другом на диване.