1

Мяуканье было таким жалобным и душераздирающим, а Питер чертыхался про себя стоя на карачках и пытаясь одной рукой выудить упирающееся и царапающееся недоразумение из-под кучи хвороста. Кавасаки просочился мимо него, когда он выходил за почтой и нагулявшись, залез под ветки и сейчас орал, призывая хозяина. Но Питеру не было его жалко. Не в пятый раз. Он не понимал, что происходило в кошачьих мозгах, но не мог избавиться от мысли, что им нагло манипулируют и его питомцу просто приятно видеть его на коленях, поклонявшимся ему. Питеру наконец удалось ухватить Кавасаки за загривок и вытащить на свет божий. Если бы у этой сцены были свидетели, их наверняка удивило бы то, что существо только что беспомощно и слабо мяукавшее тоненьким голоском оказалось, не маленьким, милым котенком, а здоровым матерым котом непонятного окраса. Отсутствие одного глаза и половины хвоста говорило о его насыщенной событиями жизни, а остервенение, с которым он царапал спасшую его руку о его характере.

Он появился три года назад, как только Питер переехал в новый дом. Кот сидел на веранде не обращая внимание на снующих туда и сюда грузчиков, словно был частью приобретённой Крейном недвижимости Дождавшись когда машина уедет, он поднялся, грациозно потянулся и вошел в дом первым, подрезая Питера, как раз заносившего последнюю коробку. Питер все это время косившийся на него, почти опешил от такой наглости и затем подняв бровь и ухмыляясь наблюдал, как кот величаво обходит "свои" владения, обнюхивая мебель и коробки, при этом абсолютно игнорируя его, всем своим видом показывая, кто здесь хозяин. Закончив осмотр, он уселся возле двери и посмотрел на Питера. Питер подавил смешок, подошел к двери и открыл её.

- Прошу, Ваше величество! - говорил он с котом, а тот, недовольно мяукнув, удалился в неизвестном направлении. Питер закрыл дверь и рассмеялся.

Он появлялся неожиданно. Сидя на веранде терпеливо ждал, пока его заметят и впустят в дом. Со временем, его посещения участились и иногда, он даже принимал еду из рук Питера или спал на диване, но в руки не давался и наградил его парочкой довольно глубоких царапин, когда Крейн нарушил его личное пространство. Где-то спустя месяц он получил имя, превратившись из Кота в Кавасаки, по названию марки его мотоцикла, потому что иногда издавал такие же звуки когда спал. А затем, он остался и даже позволял Питеру гладить его.

А сам Питер позволял ему все. Спать на его кровати, ходить по столу и таскать еду у него из тарелки. Более того, делал вид, что совсем не видит, как кот пытается подцепить лапой кусок его стейка, а потом громко и долго ругался на него смотря как тот жмурится от удовольствия дожевывая добычу.

Иногда Питер находил подарки и до сих пор не определился, что нравилось ему больше - мышь, обнаруженная им утром на соседней подушке или мышь, обнаруженная им по запаху, спрятанная и пролежавшая, кто знает сколько времени под диваном.

Вот и сейчас, пытаясь зажать своего строптивого сожителя под мышкой, чтобы уберечь свои руки, Питер незлобно чертыхался, пытаясь урезонить кота, угрожая ему пожизненным домашним арестом.

Он поднялся на крыльцо, когда к соседнему дому подъехало такси. Из него выбрались двое, водитель и нескладный парнишка с загипсованной правой рукой. Питер закинул Кавасаки в дом и остался на крыльце. "Новый сосед? Подросток?"

Крейн конечно обрадовался когда узнал, что Хариссоны продают дом и съезжают. Фрэнк был занудой, расистом и гомофобом с маниакальной страстью к оружию, а Сара, просто блондинистой дурой, не интересующаяся ничем, кроме выпечки. Но они быстро оставили его в покое, когда Питер в третий раз вежливо отклонил их приглашения на обед. Можно даже сказать, что он чувствовал своеобразную признательность за то, что они не особо и настаивали на близких соседских отношениях и при встрече ограничивались кивком головы или стандартным „хорошего дня". Хотя до него и дошли слухи, что Фрэнк подозревает его в причастности к террористам (борода и все такое). На слухи ему было плевать, он просто хотел, что бы все оставили его в покое. С Хариссонами ему повезло, а вот новые соседи были фактором тревожащим его.

Пока Питер витал в облаках, такси упылило оставив мальчишку на обочине вместе с огромным чемоданом и двумя сумками. Тот потоптался неуверенно глядя в след удаляющейся машине, вздохнул и взялся за сумку. Смотря, как парень собирается перетащить весь свой багаж одним разом, не будучи Гераклом и имея при этом только одну рабочую руку, Питер стукнулся лбом о косяк двери. „Идиот!"- подумал он про себя.

После нескольких неудачных попыток парнишке наконец удалось закинуть одну сумку на здоровое плечо и вытянуть ручку чемодана. Но когда он наклонился чтобы взять вторую сумку, та что была за его плечом соскользнула, центр тяжести переместился, он потерял равновесие и споткнувшись о свои собственная ноги повалился на чемодан и теперь лежал попой к верху. Это выглядело так нелепо, что Питер снова приложился лбом о косяк, из-за всех сил пытаясь не рассмеется вслух. На это недоразумение невозможно было смотреть.

Пока Питер добирался к нему на помощь, мальчишка скатился с чемодана и теперь сидел и по совиному хлопал глазами уставившись на протянутою ему руку, а затем отряхнув свою левую ладонь о джинсы, пожал ее и представился:

- Ник. Николас!

- Питер! - представился Питер свою очередь на автомате.

„Черт, что он делает?" Он ухватился за убегающую ладонь парня, уже закончившего рукопожатие и дернув его вверх, заставил подняться.

- Спасибо! - пробормотал тот, отряхивая задницу здоровой рукой, а Питер смотрел на него хмуря брови.

Он был старше, намного старше, чем он думал. Лет 25. Короткий ежик волос придавал ему сходство с подростком. Большой рот и россыпь родинок на лице.

Питеру хватило несколько секунд чтобы его профессиональный взгляд словно прожектор в темноте высветил, выхватил детали, концентрируясь, интерпретируя и складывая их в законченную картину. Он отметил про себя болезненную худобу и изнуренный вид парнишки, а также болтавшуюся на нем одежду, явно ставшей ему совсем недавно не по размеру и длинные рукава клетчатой рубашки, абсолютно неуместные в разгар лета.

Не укрылись от него и жёлто-зелёные пятна на его руке, мелькнувшие в слишком свободном рукаве, когда он ставил его на ноги. Такие же желтые, бывшие когда-то синими пятна покрывали его скулы и шею, уводили его взгляд куда-то вниз, за ворот рубашки. От его цепкого взгляда не укрылся и свежий шрам под левой бровью.

Парнишка заметил что Крейн разглядывает его и начал покрываться красными пятнами. Питер же молча подхватил сумки и пошел к двери. Подойдя к дому он повернулся и выразительно посмотрел на растерянного парня, которой нерешительно стоял на том же месте, ловя ворон. Наткнувшись на нетерпеливый взгляд это недоразумение наконец сдвинулось с места и направился к дому, пытаясь левой рукой достать что-то из правого кармана. Ключ.