часть 6

В этот момент к ней подошла… Настя Губанова.

Аделия удивлённо подняла взгляд.

— Можно? — спокойно спросила Настя, присаживаясь рядом.

— Конечно.

Несколько секунд они молчали.

— Я слышала, что ты заявила 4Т, — сказала Настя без тени иронии. — Смело.

— Ага… — коротко кивнула Аделия.

— Знаешь, — продолжила она, — в такие дни все говорят одно и то же: «Это решает всё». Но это неправда.

Аделия посмотрела на неё внимательнее.

— Решает не четверной. Решает то, как ты поедешь после него.

Слова прозвучали спокойно, почти буднично. Но почему-то именно они задели сильнее, чем жёсткие установки тренеров.

— Ты правда так думаешь? — тихо спросила Адель.

— Я так чувствую, — пожала плечами Настя. — Олимпиада — это не про прыжок. Это про то, останешься ли ты собой, когда 15 тысяч человек смотрят на тебя.

Пауза.

— Ты сегодня на прогоне была другой, — добавила она. — Более… живой.

Аделия невольно вспомнила его взгляд с трибуны.

— Спасибо, — искренне сказала она.

Настя встала.

— Удачи тебе. И да… не позволяй никому превращать твой прокат в экзамен.

Она ушла, оставив после себя странное спокойствие.

Аделия глубоко вдохнула.

*Не экзамен.*

Она достала наушники, включила музыку программы и закрыла глаза.

Первые аккорды.

Начальная поза.

4 тулуп — как точка входа, а не приговор.

Где-то в другом конце арены Илья стоял у бортика. Он видел, как к ней подходила Настя. Видел, как после разговора выражение её лица стало мягче.

Он отвернулся.

— Не мешай, — напомнил он себе.

Через пару часов — её разминка.

Через три — решится всё.

Сектор объявил начало последней сильнейшей группы.

Аделия встала.

Сняла чехлы с коньков.

Сердце билось быстро, но ровно.

Она выехала на лёд.

И впервые за всё время почувствовала не давление…

объявили начало последней сильнейшей группы.

Аделия стояла у выхода на лёд. Чехлы сняты. Перчатки поправлены. Музыка в наушниках уже не играла — тишина казалась честнее.

Сердце билось быстро.

Но не панически.

Просто быстро.

Она уже собиралась сделать шаг к туннелю, как услышала за спиной:Адель.

Голос тихий. Без привычной дерзости.

Она обернулась.

Илья стоял в нескольких шагах. Без улыбки. Слишком серьёзный.

— Я ненадолго, — сразу сказал он. — И ничего сложного не скажу.

Она молчала, ожидая.

Он выдохнул.

— Я верю в тебя.— Не в 4Т. Не в оценки. В тебя.

Она почувствовала, как что-то внутри дрогнуло.

— Ты не обязана никому ничего доказывать. Ни тренерам. Ни трибунам. Ни мне.

Пауза.

— Если сделаешь четверной — круто. Если нет — ты всё равно останешься той, на кого я смотрю с трибун и думаю: «Вот это уровень».Он сделал шаг назад.

— Я не буду отвлекать. Просто… катайся так, чтобы тебе самой хотелось пересматривать этот прокат через десять лет.

Тишина между ними была тёплой.

Аделия смотрела на него несколько секунд.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Правда.

И неожиданно для самой себя добавила:

— И ты тоже. Не смей  сомневаться в себе.

Её объявили.И вот она стоит в начальной позе