Глава 20

Солнечный свет, уже не казавшийся таким враждебным, заливал больничную палату. Хёнджин сидел, опершись на подушки, и с недоумением разглядывал свои руки. Они все еще были бледными и тонкими, но уже не выглядели как конечности беспомощной марионетки. В них потихоньку возвращалась жизнь, а с ней — способность чувствовать. И сейчас он чувствовал легкое нервное покалывание.

Дверь открылась, и на пороге замерли Джисон и Минхо. В руках они держали несколько пакетов, из которых доносился соблазнительный аромат свежей выпечки и чего-то острого, мясного.

— Входите уже, не стесняйтесь, — голос Хёнджина прозвучал тихо, но внятно. В нем даже проскользнула слабая, но узнаваемая нотка его старой, легкой насмешки.

Джисон, казалось, выдохнул с облегчением. Он робко улыбнулся и подошел, поставив пакеты на тумбочку.—Мы не знали, что ты любишь, так что взяли немного всего. И булочки с корицей, и тот острый суп с курицей, который ты как-то хвалил…

— Сундэ-кук, — уточнил Минхо, оставаясь у двери. Его взгляд, как всегда, был оценивающим, но без прежней холодности. Скорее, внимательным.

Хёнджин кивнул.—Спасибо. Это… очень мило.

Неловкая пауза повисла в воздухе. Джисон переминался с ноги на ногу, явно желая что-то сказать. Минхо, видя его колебания, кашлянул.

— Так, выкладывай, — сказал он, обращаясь к Джисону. — А то он подавится от любопытства раньше, чем от еды.

Джисон покраснел и выпалил:—Мы встречаемся! С Минхо! Теперь мы пара!

Он произнес это с такой гордостью и облегчением, словно сбросил с плеч гирю. Минхо покачал головой, но в уголках его губ заплясали чертики удовольствия.

Хёнджин смотрел на них, и по его лицу медленно расползлась настоящая, не вымученная улыбка. Она была слабой, но искренней.—Поздравляю, — сказал он. — Наконец-то вы прекратили этот дурацкий танец вокруг друг друга. Вы хорошо подходите. Он тебя не даст в обиду, — кивнул он в сторону Минхо. — А ты… ты заставишь его чаще улыбаться.

В его словах не было ни капли яда, ни тени былой одержимости. Это был взгляд со стороны. Взгляд живого, уставшего, но трезвомыслящего человека. Джисон сиял. Даже Минхо позволил себе коротко улыбнуться.

---

Тем временем, в частной клинике, куда Банчан отвез Хёнджина, царил переполох. Неожиданные, но досконально подготовленные проверки из нескольких инстанций одновременно вскрыли целый пласт нарушений: от неподобающих условий содержания до незаконных методов лечения и финансовых махинаций. Лицензия была приостановлена, а затем и вовсе отозвана. Приказ Банчана был выполнен с безжалостной эффективностью. Место, едва не сломавшее Хёнджина окончательно, перестало существовать.

Прошло две недели. Хёнджин заметно окреп. Тень в его глазах рассеялась, сменившись усталой, но ясной осознанностью. В день выписки за ним приехали Банчан и Минхо. Банчан, как обычно, был краток и деловит, но в его обращении сквозила непривычная бережность. Он помог Хёнджину сесть в машину, его прикосновение к локтю было твердым, но не грубым.

Они ехали по оживленному проспекту, когда все и случилось. Водитель Банчана, пытаясь перестроиться, слегка задел бампером внезапно остановившийся внедорожник. Удар был несильным, больше хлопок, чем удар. Но из внедорожника вышел Чанбин. Его лицо, и без того суровое от тренировки, пылало возмущением.

— Эй, вы вообще смотрите, куда едете? — его громовой голос заглушал уличный шум. — Новый кузов тут делать, блядь!

Банчан медленно вышел из машины, его лицо выражало холодное раздражение.—Успокойтесь. Ущерб минимален. Мы решим всё через страховку.

— Какая нахуй страховка! — взрывался Чанбин. — Я на этой машине неделю езжу! И какой-то понтовый тип в своем мерседесе…

Конфликт нарастал. Минхо, сидевший на заднем сиденье с Хёнджином, уже начал звонить своим знакомым, чтобы те урегулировали ситуацию. Но тут Чанбин, отчаявшись достучаться до каменного лица Банчана, вытащил телефон и набрал номер.

— Сынмин? Слушай, тут один кичливый ублюдок в дорогой тачке мне машину помял…

Минут через десять с визгом шин подъехал Сынмин. Увидев Банчана и его машину, он тяжело вздохнул.

— Бин, успокойся, — он подошел к другу и положил руку ему на плечо. — Это Банчан. Мой… босс. И друг. — Он посмотрел на Банчана. — Чанбин. Мой друг. Лучший.

Чанбин замер, его ярость мгновенно сменилась на смущение. Он посмотрел на Банчана, потом на Сынмина.—А… блядь. Извини, я не знал.

Банчан, изучив ситуацию, кивнул.—Неприятность. Не более того. Мой водитель виноват. Все расходы беру на себя. — Его взгляд скользнул по Чанбину, оценивая его мощную фигуру и честное, вспыльчивое лицо. — Сынмин говорил, что ты тренер. Кажется, он в хороших руках.

Напряжение окончательно спало. Пока водители обменивались данными, Чанбин заметил в машине Банчана двух других пассажиров. Его взгляд встретился с взглядом Хёнджина. Тот сидел, закутавшись в плед, его бледное, утонченное лицо и большие глаза резко контрастировали с брутальной внешностью Чанбина.

Сынмин, видя этот взгляд, подошел к открытой двери машины.—Хёнджин, это Чанбин. Чанбин, это Хёнджин.

Чанбин кивнул, все еще немного смущенный.—Привет. Извини еще раз за… этот спектакль.

Хёнджин слабо улыбнулся. Его голос был тихим, но четким:—Не беспокойтесь. Иногда самые интересные знакомства начинаются с маленьких катастроф. Приятно познакомиться, Чанбин-сси.

«Иногда самые интересные знакомства начинаются с маленьких катастроф.»

Чанбин, не ожидавший такой реакции, смущенно ухмыльнулся и почесал затылок. Лед был сломан. Авария, едва не обернувшаяся крупным конфликтом, стала всего лишь случайным перекрестком, свешим двух людей из разных миров, но связанных одними и теми же людьми. И в этом хаотичном переплетении судеб появлялась новая, пока еще едва заметная нить.