17

Лиза достала из духовки противень и поставила на стол остывать. Довольно улыбнувшись, она сняла кухонные перчатки вернулась в гостиную, где Генри смотрел «Эльфа», лежа на диване под своим детским пледом с оленями. Наверняка, он не рассказывал о нем Питеру и Феликсу.- Скоро можно будет попробовать? – спросил Генри, поднимая голову.- Зависит от того, хочешь ты обжечь горло или язык, - ответила Лиза. Генри закатил глаза. – Минут через пятнадцать.- А коньячное масло есть?- Какое же Рождество без коньячного масла и пирога? – заверила Лиза.- В последнее время ты как не от мира сего, так что я подумал, вдруг ты забыла, - объяснил Генри, беря из большой коробки на столе очередную шоколадку.- Не от мира сего? – нахмурилась Лиза.- Да, - кивнул Генри. – Ты витаешь в облаках. В понедельник сожгла ужин. Я и не знал, что макароны горят. А вчера насыпала мне в чай соль вместо сахара. Ты… ты думаешь о папе?Вопрос застал Лизу врасплох, и она вдруг почувствовала вину. Нет, она думала не о Ниле. Все ее мысли занимал совершенно другой человек. То есть, конечно же, она думала о Ниле. Каждый раз, глядя на Генри, она видела глаза своего мужа. Она всегда помнила о нем, но вынуждена была признать, что в последнее время эти воспоминания вытеснили совершенно новые переживания.- Ну… В это время года всегда тяжело, - сказала Лиза. – Я каждый день скучаю по папе, но на Рождество… особенно.- Я тоже, - кивнул Генри. – Кажется, будто чего-то не хватает, будто мы нарушаем традицию. Не обижайся, ты хорошо готовишь индейку, но, все же, не так, как папа. И он всегда поднимал меня, чтобы я повесил звезду на вершину елки. В этом году пришлось становиться на стул. И наши носки, - Генри указал рукой на два носка, висящих над камином, - выглядят одинокими.Лиза тоже на них посмотрела. Это была правда - было ощущение, будто чего-то не хватает. Она думала повесить третий носок, как в прошлом году, но решила этого не делать, признав, что рано или поздно им придется менять рождественские традиции.- Хочешь повесить папин носок? – спросила Лиза.Генри задумался, прежде чем кивнуть.- Он в коробке под лестницей, - сказала Лиза.Генри молча встал с дивана и вышел из комнаты. Лиза потерла глаза, не желая, чтобы ее сын видел, как она плачет. Когда он вернулся, то повесил на стену красный носок с вышитым на нем именем «Нил».- С Рождеством, пап, - пробормотал Генри и снова сел на диван рядом с матерью.Лиза положила руку ему на плечо, а Генри укрыл их ноги пледом, и они вместе сидели и смотрели на висящие носки, думая о Ниле. Через некоторое время Генри отодвинулся на край дивана и положил свои ноги матери на колени.- Как думаешь, ты встретишь кого-то другого?От этого вопроса у Лизы округлились глаза. Они с Генри никогда не обсуждали ее возможные новые отношения. Ей казалось, еще слишком рано, да и он не достаточно взрослый для таких разговоров. Но ему было четырнадцать, и в ситуации с Ирой и Робином он повел себя, как мужчина. Возможно, ей следовало больше доверять сыну, ведь, судя по всему, он понимает в отношениях гораздо больше, чем она думала.- А ты был бы не против? – спросила Лиза.Она хотела знать, как Генри мог бы отреагировать, если бы они с Ирлй рассказали ему о них, но не знала, как подойти к этому разговору. И вот ее сын сам поднял эту тему.- Думаю, это было бы странно, - начал Генри. – Но я хочу, чтобы ты была счастлива. Мам, ты еще молодая, и знаю, папа бы не хотел, чтобы ты всю жизнь была одна.- Это он тебе сказал? – нахмурилась Лиза.- Вроде того, - ответил Генри. – За несколько дней до… Когда он был в больнице, ты куда-то вышла, и мы с ним остались вдвоем в палате. Он сказал, что теперь это моя обязанность – заботиться о тебе и делать все, чтобы ты была счастлива. Он сказал, что я должен быть самым лучшим сыном, потому что у тебя больше никого не осталось. И что он надеется, что когда-нибудь ты встретишь человека, который будет тебя достоин.- Нил просил тебя заботиться обо мне? – спросила Лиза.- Думаю, он хотел, чтобы мы заботились друг о друге, - сказал Генри.- Генри, - начала Лиза, поворачиваясь лицом к сыну. – Это я твоя мать. Это я должна переживать за твое счастье, а не наоборот, ладно?- Знаю. Но я хочу, чтобы и ты была счастлива, мама, - повторил Генри. – Я не то, чтобы переживаю об этом, но я хочу, чтобы ты думала о своем счастье так же, как и о моем. С папиной смерти прошло уже полтора года. Уверен, иногда тебе очень одиноко, так что если ты начнешь с кем-нибудь встречаться, я не против.- Правда?- Конечно, - кивнул Генри. – Только если не с кем-нибудь из школы. С меня хватит и тебя с миссис Лазутчиковой. Еще одного учителя в своей жизни я не вынесу.Лиза рассмеялась от этого замечания, а Генри наклонился вперед и возобновил воспроизведение фильма. Ее заботливый сын хотел, чтобы она была счастлива, и знал, что рано или поздно она кого-нибудь найдет. Нет, она не хотела заменять Нила. Она любила мужа и знала, что его никто не сможет заменить. Но это не значило, что она не хотела новых отношений. Да, иногда ей бывало очень одиноко. Ей хотелось чувствовать с кем-то близость, доверять кому-то, делиться своими мыслями и чувствами.И Генри упомянул Иру. Он не мог знать, что произошло между его матерью и учительницей истории, но он воспринимал брюнетку как часть их жизни. Никто не мог предвидеть переезд Иры в их дом и все драматичные события, этому сопутствующие, но Генри хорошо это воспринял и привык к тому, что две женщины часто проводят вместе вечера даже после того, как Ира переехала. Возможно, он нормально отнесется и к тому, что природа их отношений изменилась.Ира взяла теплый стакан эггногга и удобнее устроилась на диване. Настолько, насколько это вообще было возможно на этом новом кожаном безобразии, которое купила ее мать. Делая очередной глоток горячего напитка, она постоянно сползала с него вниз.Анна Лазутчикова сидела на другом конце дивана, читала книгу и не обращала никакого внимания на дочь. Ира гостила у матери уже третий день, а темы для разговоров закончились в первый же вечер. У них всегда было мало общего, и после того, как Анна весьма сдержанно выразила свое сочувствие по поводу ситуации с Робином, оставшееся время они проводили в тишине.Хотя, иногда к ним на обед или ужин заглядывали друзья семьи, и тогда Ире приходилось вести светские беседы с совершенно незнакомыми ей людьми. Она не знала, были ли они не в курсе ее развода, или это Кора попросила их не затрагивать эту тему. Но никто не проронил о Робине ни слова. И Ира не знала, радоваться ей или злиться.Вдруг почувствовав вибрацию телефона, она достала его из кармана и улыбнулась, прочитав сообщение.«Все еще сидите в тишине?»Она сразу же ответила. С тех пор, как Ира уехала к матери, они с Лизой постоянно переписывались. Несмотря на то, что произошло в выходные, их отношения практически не изменились. По крайней мере, не тогда, когда их разделяли больше трехсот километров.«О, да. Мама читает книгу, а я пью эггног».Когда спустя пару минут телефон завибрировал снова, Анна покосилась на дочь и кашлянула. Ира выключила виброрежим и прочла ответ.«Похоже на типичный канун Рождества. Мы с Генри съели три куска пирога, и, кажется, я сейчас лопну».Ира закатила глаза.«В семье Лазутчиковых пирог не едят до Рождества. Такова традиция».«Еще одна причина, почему тебе стоило остаться в Девоне и отпраздновать Рождество со мной и Генри, а не умирать от скуки и голода со своей матерью».Ира улыбнулась. Анна снова бросила на нее презрительный взгляд.- Если ты и дальше будешь сидеть в телефоне, мне лучше пойти в спальню.- Мама, но сейчас только половина десятого.- Да, мне известно, который час, Ира. Но я хотела бы продолжить чтение там, где мне никто не мешает. Спокойной ночи.- Спокойной ночи, мама.Не сказав больше ни слова, Анна6 вышла из комнаты.«Из-за тебя у меня проблемы. Она пошла в постель, потому что ей мешал мой смех. С уходом отца от веселья не осталось и следа».Телефон зазвонил практически сразу.- Добрый вечер. Как ты после трех кусков пирога, дорогая?- Плохо, - ответила Лиза. – Кажется, коньячное масло на третьем куске было явно лишним.- Жалости от меня не дождешься, - ответила Ира, заходя в кухню, чтобы налить себе еще эггнога. – Чревоугодие – один из семи смертных грехов, ты помнишь?- Сегодня же Рождество, - начала защищаться Лиза. – Все объедаются на Рождество.- Кроме меня. И пяти минут не прошло с моего приезда, как мама заявила, что я поправилась, и поэтому она не будет готовить традиционный рождественский ужин. Кажется, у нас будет салат и какой-то странный сок.- Во-первых, ты не поправилась. Твое тело - идеально, - Ира покраснела. – А во-вторых, о боже! Это звучит ужасно! – сказала Лиза таким тоном, что Ира смогла прочувствовать неподдельный шок блондинки. – Кажется, ты в аду.Ира рассмеялась.- Уверяю, ты не далека от истины.- А я приглашала тебя к нам, - дразнилась Лиза. – Завтра я приготовлю свиной рулет и все такое. Генри попросил, чтобы на столе была и запеченная картошка, и пюре. Думаю, еды нам хватит до нового года.- С радостью помогу вам, когда вернусь, - сказала Ира.- И когда это будет? – спросила Лиза.- А что? Соскучилась?- Ты же знаешь, что да, - сказала Лиза мягким голосом.- Я тоже по тебе скучаю, - сказала Ира с улыбкой на губах. – И я вернусь 27-го. Постараюсь выехать рано утром и к обеду буду у тебя.- У меня?- Ну… Если у тебя нет других планов, - замялась Ира.- Нет, нет, я буду рада, - заверила ее Лиза.- А Генри?- На День Подарков он едет к дедушке с бабушкой. Меня тоже пригласили, но я отказалась. Мне трудно общаться с родителями Нила. Они так грустно на меня смотрят. Но я не хотела, чтобы Генри пропустил поездку. Там будут все его братья, они не виделись с тех пор, как мы переехали.- Уверена, он отлично проведет время, - сказала Ира.Повисла пауза, обе женщины думали, что сказать дальше.- Сегодня у нас с Генри был странный разговор, - наконец сказала Лиза.- Да?- Все началось с Нила, но потом мы начали говорить о моих потенциальных новых отношениях.- А.- Он сказал, что не против, если только это не будет кто-нибудь из школы.Они снова замолчали, на этот раз тишина была тяжелой.- А, - снова сказала Ира. Ее голос был разочарованным.- Он сказал, что ему достаточно того, что он проводит столько времени со мной и тобой, - объяснила Лиза.- Что это значит?- Думаю, это значит, что Генри рад, что мы с тобой подруги, но что касается чего-то большего, то я пока не знаю, - сказала Лиза.- А как бы тебе хотелось?- Мне бы хотелось, чтобы Генри был рад, что мы встречаемся, - ответила Лиза.- Но… - торопила ее Ира.- Не думаю, что то, что мы обе учительницы, может стать проблемой.- Нет.Повисла еще одна долгая пауза.- Ты когда-нибудь раньше встречалась с девушками? – спросила Ира.- Однажды. Недолго. Ничего серьезного. Мне было шестнадцать, и мы с одноклассницей просто экспериментировали. Об этом вскоре узнали мои приемные родители, и Лили перевели. Она была старше, так что, видимо, они решили, что виновата она. Конечно же, Генри об этом не знает. А ты?- Никогда, - ответила Ира.- Тебя это беспокоит? – спросила Лиза.- Нет, - ответила Ира. – То есть, понадобится время, чтобы привыкнуть, но я не стесняюсь держаться за руки или целоваться на людях. Мне все равно, что подумают люди. Ну…- Кроме Генри, - закончила Лиза за нее.- Ну, да, - кивнула Ира. – Признайся, ты не сможешь быть со мной, если Генри не одобрит. Мы обе знаем, что его интересы - прежде всего. И это нормально, так и должно быть, ты же его мать. Как думаешь, он будет против, что у его матери отношения с женщиной?- Если честно, понятия не имею, - ответила Лиза. – Конечно же, я хочу, чтобы он одобрил наши отношения, но не представляю, как он может отреагировать. Современные дети - довольно толерантны. Они каждый день слышат о существовании разных сексуальных ориентаций и гендерных идентичностей, так что полагаю, что он нормально к этому относится. Но… Боже, я бы хотела говорить об этом не по телефону, - растерянно призналась Лиза.- Я тоже, - сказала Ира. – Но продолжай.- Я просто хотела сказать, что даже если Генри будет против наших отношений, я никуда не денусь из твоей жизни. Я останусь твоей лучшей подругой и буду рядом с тобой, что бы между нами ни происходило.- Спасибо, - сказала Ира. – Я тоже. Я всегда буду с тобой…Звонок в дверь не дал Ире закончить предложение.- Прости, мне пора, - сказала Ира.- Кто мог прийти к вам в такое время? – нахмурилась Лиза, глядя на часы, которые показывали уже почти десять.- Может, дети пришли спеть рождественские песни? – сказала Ира, вставая с дивана и выходя в коридор. – Или соседи хотят одолжить яиц. В любом случае, спокойной ночи. Созвонимся завтра.- Конечно. С Рождеством, Ира.- С Рождеством, Лиза.Брюнетка завершила звонок и положила телефон на столик в коридоре. Она подошла к двери и повернула ключ. Как только щелкнул замок, она отлетела назад, а дверь ударилась о стену, когда мужчины вломились в дом. Она закричала и попыталась встать, но пара сильных рук схватила ее за плечи и прижала к полу. Лежа на спине, она заглянула в ужасающие знакомые глаза.- С Рождеством, Ирина. Давно не виделись.