Глава 7 Сибирский принц

Саундтрек к главе: MACAN — «За всех»

В этот день Азалию оставили после уроков исправлять проваленный тест по тригонометрии. Она сидела за партой, лихорадочно листая учебник, а внутри неё нарастала настоящая паника. Время неумолимо близилось к пяти часам вечера. Пятилетнюю Алисию нужно было забирать из детского сада, который находился в двух кварталах от гимназии, а строгая учительница наотрез отказалась отпускать её раньше времени, пока вся классная работа не будет сдана.Эрик, собиравший вещи у соседней парты, молча наблюдал за её метаниями. Он видел, как она искусала губы, как дрожали её пальцы и как яркие красные волосы взъерошились от того, что она то и дело хваталась за голову. На мгновение в его памяти всплыли вчерашние слова Лины: «У неё на руках маленькая пятилетняя сестра... Она едва держится».Парень сделал два быстрых шага, бесцеремонно выдернул из-под её руки заполненный бланк пропуска для садика и коротко бросил:

— Я заберу её. Сиди пиши свой тест, Сибирь.

Азалия даже поспорить не успела — Эрик уже закинул рюкзак на одно плечо и стремительно вышел из класса. На самом деле он не собирался проявлять благородство. В его голове послушно щелкнул циничный просчет: стать незаменимым для её семьи, втереться в доверие через ребенка — это самый быстрый способ заставить гордую девчонку растаять. Всё шло строго по плану.Через полчаса Эрик уже сидел на деревянной скамейке в тихом школьном сквере. Рядом с ним, забавно болтая ножками в розовых колготках, сидела Алисия. В руках она бережно сжимала того самого потрепанного плюшевого зайца Тошу с оторванным ушком.Эрик чувствовал себя максимально нелепо. Он — гроза школы, парень на черном байке, в кожаной куртке — и пятилетний ребенок. Одноклассники, проходившие мимо, удивленно косились на эту картину, но Эрику хватало одного тяжелого взгляда, чтобы они поспешно отворачивались.

— Эй, — Эрик глухо кашлянул, нарушая затянувшееся молчание. — Как тебя там... Лисичка. Ты пить не хочешь? Или, может, есть?

Малышка повернула к нему круглую мордашку. У неё были такие же огромные, чистые глаза, как у Азалии, но в них не было колючей, защитной брони. Только безграничное, чистое детское доверие, от которого Эрику почему-то стало трудно дышать.

— Не хочу, — тихо ответила Алисия, шмыгнув носом. Она внимательно посмотрела на его черную куртку, а потом перевела взгляд на лицо парня. — Ты Элик, да? Брат Лины. Аза говорила в садике, что ты бука и злой. Но ты не бука. Ты меня из садика забрал, прямо как настоящий принц.

У Эрика внутри словно что-то с силой оборвалось. Принц. Если бы этот невинный ребенок знал, какой «принц» сидит перед ней на скамейке, и какую изощренную, грязную месть он задумал для её старшей сестры.

— Я не принц, мелкая, — мрачно отозвался он, резко отводя взгляд в сторону, лишь бы не смотреть в эти честные глаза. — Я гораздо хуже.

— Все лавно хороший, — упрямо заявила Алисия, не собираясь сдаваться. Она подползла по скамейке чуть ближе к нему и вдруг протянула свою единственную драгоценность. — На, подержи Тошу. У него ушко сильно болит. Как у мамы... только мама улетела далеко на облачко и больше никогда-никогда не прилетит. Аза много плачет ночью на кухне. Она думает, что я сплю, но я всё слышу. Она у меня сильная. Она меня защищает от всех.

Эрик замер, и его пальцы, перехватившие плюшевую игрушку, едва заметно задрожали. Слова пятилетней девочки били наотмашь, без промаха, выжигая всю его циничную стратегию. Перед его глазами со всей отчетливостью встала Азалия — гордая, зубастая девчонка, которая каждую ночь тихо воет в подушку от невыносимой боли, но утром упрямо красит волосы в огненный цвет, берет за руку эту малышку и идет в одиночку сражаться с чужим, равнодушным городом. А он, зажравшийся московский мажор, решил использовать её горе, чтобы потешить свое эго и отомстить отцу за бизнес-контракты.Каким же ублюдком он сейчас себе казался.Порывистый осенний ветер резко усилился, заставив Алисию съежиться и спрятать нос в воротник кофточки.Не говоря ни слова, Эрик поднялся со скамейки, быстрым движением расстегнул свою тяжелую кожаную косуху, снял её и бережно укутал Алисию. Куртка оказалась огромной — малышка буквально утонула в ней, смешно высунув наружу только кончик носа. Она тут же довольно заулыбалась, почувствовав тепло, и крепко, доверчиво прижалась к его боку.В этот самый момент на дорожке сквера появилась запыхавшаяся, испуганная Азалия. Она бежала со всех ног, растрепанная, готовая защищать сестру от кого угодно, боясь, что Рысев выкинет очередную жестокую шутку. Но, увидев эту картину, она замерла как вкопанная.Её злейший враг Эрик Рысев сидел в одной тонкой черной футболке на ледяном ветру. Он бережно прижимал к себе Алисию, укутанную в его любимую куртку, и аккуратно, почти невесомо поправлял ей съехавшую шапочку. В его взгляде, устремленном на ребенка, не было ни капли прежней злости — только глухая, щемящая нежность и... глубокое раскаяние.Эрик поднял голову и встретился взглядом с Азалией. На секунду ему захотелось провалиться сквозь землю от стыда. Его пугающий план «влюбить и уничтожить» в эту самую минуту окончательно и безвозвратно превратился в пепел. Эрик понял, что с треском проиграл собственную игру. Он сам увяз в ней по уши, и теперь его собственное сердце было под ударом. Эрик поднялся со скамейки, бережно держа Алисию на руках. Малышка наотрез отказалась вылезать из его огромной косухи и уже сладко посапывала, уткнувшись носом в его плечо. Азалия шла рядом. Её огненно-красные волосы трепал прохладный ветер, а в изумрудных глазах застыло полное, ошарашенное смятение.Они дошли до элитного высотного комплекса в полном молчании. В квартире отца было непривычно тихо — Милана и Игорь снова уехали на какое-то светское мероприятие. Азалия аккуратно переложила сестренку на кровать, сняла с неё куртку Эрика и, накрыв одеялом, тихонько вышла в полумрачный коридор.Эрик стоял у входной двери, прислонившись спиной к стене. Без своей привычной кожаной брони, взъерошенный и замерзший после прогулки на ветру, он больше не выглядел опасным хозяином школы.

— Держи, — Азалия протянула ему косуху. — И... спасибо тебе, Эрик. Правда. Ты очень помог мне сегодня. Если бы Алю не забрали, отец устроил бы жуткий скандал.

Парень взял куртку, но не спешил уходить. Он внимательно посмотрел на Азалию. В полумраке коридора её глаза казались бесконечно уставшими.

— Я просто... я не понимаю тебя, Рысев, — Азалия сделала шаг ближе, и в её голосе послышался надрыв. Напряжение всех этих дней наконец начало прорываться наружу. — В первый день ты готов был меня уничтожить. На ужине ты кричал, что я деревенщина. А сейчас ты сидишь на холодном ветру с моей сестрой, баюкаешь её зайца и помогаешь мне. Зачем? Какая из этих масок настоящая?

Эрик почувствовал, как внутри у него всё сжимается от омерзения к самому себе. Каждое её слово о масках било прямо в цель. Ему хотелось закричать: «Я подонок, Аза! Я придумал план, чтобы растоптать тебя!», но вместо этого он сделал то, чего сам от себя не ожидал. Он резко сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними до минимума, и бережно взял её за плечи.

— Настоящий я — сейчас, — Эрик заглянул ей прямо в душу, и его темные глаза горели пугающей, лихорадочной искренностью. — Тот, что был на ужине — это трус, который испугался отца. А здесь... с тобой... мне впервые за два года не хочется никого из себя строить.

Азалия замерла. От него шло такое сильное, осязаемое тепло, что её затрясло. Вся усталость, боль от потери мамы, страх перед будущим — всё навалилось одновременно. По её щеке медленно покатилась первая, горячая слеза.

— Мне страшно, Эрик, — прошептала она, теряя остатки контроля. — Мне так чертовски страшно.

Эрик больше не думал. Он притянул её к себе, крепко зажимая в объятиях. Азалия уткнулась носом в его плечо, судорожно схватившись пальцами за его футболку, и тихо, беззвучно заплакала, содрогаясь всем телом. Он гладил её по красным волосам, вдыхая запах лаванды.И в этот момент, убаюканная его неожиданным теплом, Азалия мысленно провалилась назад во времени. Туда, где было по-настоящему безопасно....Всего несколько месяцев назад они были дома, в Новосибирске. За окном выла яростная сибирская метель, засыпая сугробами старый двор, а на кухне было тепло и пахло мамиными фирменными блинчиками с брусничным вареньем. Мама стояла у плиты — бледная, уставшая от подступающей болезни, но улыбающаяся такой ласковой, исцеляющей улыбкой, от которой любая буря за стенами дома казалась пустяком. Она поворачивалась к Азалии, гладила её по тогда еще коротким волосам и тихо шептала: «Ты моя сильная девочка, Азка. Мой огонек. Что бы ни случилось, береги Лисичку. И никогда не позволяй холоду пробраться к тебе в душу». Мама обнимала её тогда точно так же — крепко, надежно, словно пытаясь защитить от всего, что ждало впереди...Азалия судорожно вздохнула, возвращаясь в реальность холодного московского коридора. Мамы больше не было. Но сейчас, зажатая в сильных руках Эрика, она впервые за все две недели после похорон почувствовала, что ледяной сибирский мороз в её груди начинает понемногу отступать.Эрик продолжал держать её, понимая: его капкан захлопнулся. Вот только поймал он в него самого себя.

Ну вот так вот! Не забудьте подписаться на мой ТГК https://t.me/BlaineAmanda7Все люблю