Глава 5. Первый ход

Утро пятницы пахло осенней сыростью и выхлопными газами московских пробок. Азалия шла к школе, намертво вцепившись в лямку рюкзака. Ночь после того проклятого ужина превратилась в бесконечный липкий кошмар. В ушах до сих пор звенел ледяной голос отца: «Это решенный вопрос», и презрительный выкрик Эрика: «Деревенщина!». Ей хотелось провалиться сквозь землю, сбежать, раствориться в воздухе, но нужно было идти на уроки. Ради Алисии. Ради того, чтобы доказать этим столичным куклам, что её так просто не сломать.Она зашла в кабинет химии со звонком и демонстративно уселась на самый край стула у окна. Её огненно-красные волосы тяжелым водопадом упали на плечи, создавая глухую ширму от остального класса. Азалия сжала кулаки под столом, приготовившись к очередной порции издевательств и высокомерия, когда дверь кабинета распахнулась.Эрик вошел небрежной, ленивой походкой. Школьную форму он традиционно проигнорировал, оставшись в черном худи. Но вместо привычной наглой ухмылки его лицо выражало странное, почти каменное спокойствие.Он подошел к их парте, бросил рюкзак на пол и... молча поставил перед Азалией большой стаканчик горячего латте и свежий черничный маффин.Азалия замерла. Она подозрительно покосилась на угощение, а затем перевела колючий, полный ярости взгляд изумрудных глаз на парня.

— Это еще что? — процедила она сквозь зубы. — Новая изощренная шутка? Или там крысиный яд?

Эрик вместо привычного ядовитого смешка вдруг мягко, почти виновато улыбнулся. Без маски вечного подонка его темные глаза казались пугающе глубокими и чертовски красивыми. Азалия против воли сглотнула, почувствовав, как сердце предательски пропустило удар.

— Это кофе, Сибирь, — тихо, с легкой хрипотцой в голосе сказал Эрик, садясь рядом и заглядывая ей прямо в душу. — И маффин. Без яда, обещаю. Можешь проверить.

— Я не беру ничего от тех, кто считает меня нищенкой из сугроба и готов скорее залезть в петлю, чем жениться на мне, — Азалия демонстративно отодвинула стаканчик на самый край стола. — Забери это. Мне от тебя ничего не нужно.

Эрик шумно выдохнул и на секунду прикрыл глаза. На его лице отразилось такое искреннее, глубокое сожаление, что даже у самой подозрительной девчонки дрогнули бы барьеры. Он пододвинулся чуть ближе, опустив голос до доверительного, интимного шепота, от которого по коже Азалии пробежали странные мурашки.

— Послушай... Я хотел извиниться за вчерашнее. Правда. На ужине я перегнул палку. Я был в абсолютном бешенстве из-за наших отцов. Они решают всё за нас, продают холдинги, ломают нам жизни, и я просто сорвался на тебе. Ты этого не заслужила. Прости меня, Аза.

Азалия замерла, почти перестав дышать. Она была готова к войне, к новым оскорблениям, к бойкоту — к чему угодно, но только не к извинениям. Этот парень играл свою роль безупречно. Каждое его слово, каждая интонация были выверены до миллиметра, бья точно в её уязвимые места.

— Я не хочу этой принудительной свадьбы так же, как и ты, — продолжал Эрик, закидывая крючок своего жестокого плана еще глубже. — Но раз уж мы оказались в одной лодке, давай хотя бы не устраивать ад друг другу в школе? Ладно? Просто побудем нормальными одноклассниками.

Азалия внимательно всматривалась в его лицо, отчаянно пытаясь найти хоть каплю фальши или скрытой насмешки. Но Эрик смотрел на неё открыто и мягко. В воздухе плыл приятный аромат кофе, а усталость от бесконечной борьбы в этом чужом городе навалилась свинцовым грузом. Ей так отчаянно хотелось, чтобы хотя бы здесь, за этой партой, наступил мир.— Ладно, — тихо буркнула она, возвращая учебник на середину стола. 

— Мир. Но кофе твой я всё равно пить не буду.

— Как знаешь, Сибирь, — Эрик едва заметно ухмыльнулся, отворачиваясь к доске, на которой учитель уже начал писать формулы.

Его первая фигура на шахматной доске сделала идеальный ход. Игра по уничтожению её сердца официально началась, и Эрик был уверен, что победа будет за ним. Он еще не знал, что сам шаг за шагом идет в свой собственный капкан.

*****

Вечер опустился на Москву удушливым смогом. Отец с Миланой снова уехали на какой-то закрытый благотворительный вечер, оставив огромную, стерильно чистую квартиру в полном распоряжении девочек. Для Азалии это было облегчением. В этом доме, где даже ковры казались чужими, ей дышалось свободно только тогда, когда шаги взрослых затихали за входной дверью.

— Аза, а Тоша тоже скучает по нашему снегу? — Алисия сидела на кровати, поджав под себя худенькие ножки в пушистых носках.

Она бережно баюкала своего старого зайца, заглядывая старшей сестре в глаза. В комнате горел только маленький ночник в виде луны, отбрасывая мягкие тени на стены. Из окна доносился приглушенный гул Садового кольца, который малышка до сих пор принимала за шум приближающейся грозы.

— Конечно, скучает, Лисичка, — Азалия мягко улыбнулась, садясь на край кровати и бережно расчесывая пальцами русые кудряшки сестры. — В Сибири сейчас, наверное, уже вовсю падают первые крупные снежинки. Помнишь, как мы ловили их ртом во дворе?

— Помню, — Алисия грустно вздохнула и прижалась щекой к плечу Азалии. Её крошечные ладошки крепко обняли Азу за талию. — Там было тихо. И мама всегда пекла блины по субботам. А здесь дядя Игорь такой строгий... И тетя Милана постоянно пахнет какими-то горькими цветами. Мне страшно, Аз. Мне кажется, что мама улетела очень далеко и не видит нас оттуда.

У Азалии внутри всё болезненно сжалось. Ком подкатил к горлу, а на глаза навернулись горячие слезы. Она поспешно моргнула, до боли сжав зубы. Ей нельзя плакать. Только не при Алисии. Она должна быть её скалой, её защитой. Если сломается она — рухнет весь мир её маленькой сестры.Азалия посильнее прижала малышку к себе, утыкаясь носом в её макушку, которая до сих пор пахла детским мылом и родным домом. Она мягко перебирала огненно-красные пряди своих волос, словно пытаясь укрыть ими сестру от всего внешнего мира.

— Мама всё видит, Лисичка. Она всегда рядом, вот здесь, — Азалия аккуратно коснулась пальцем груди девочки, прямо напротив сердца. — Она просто стала нашей самой яркой звездой. И когда нам будет тяжело, мы будем смотреть в окно, а она будет светить нам сквозь эти дурацкие московские тучи. Слышишь? Я никогда, никому не позволю тебя обидеть. Скоро всё наладится, обещаю.

Алисия шмыгнула носом, укладываясь на подушку и натягивая одеяло до самого подбородка. Плюшевый Тоша был намертво зажат под её локтем.— Аза... спой, пожалуйста. Как мама пела. Из «Холодного сердца», помнишь? Балладу об Ахтохаллэн. Про реку, которая всё помнит.

Азалия сглотнула подступившие слезы и кивнула. Это была их общая любимая песня. Мама пела её каждый раз, когда за окном выла сибирская вьюга, а они прятались под большим теплым пледом.

Азалия устроилась поудобнее, положила руку на одеяло сестры и начала тихо, вкрадчиво напевать. Её голос, обычно колючий и защищающий, сейчас звучал удивительно мягко, глубоко и убаюкивающе:

— Край суровый, море льда. Есть река там, помнит всё она. Засыпай скорей, мой свет и в той реке найдёшь ответ.

Алисия довольно зажмурилась, глубже зарываясь в подушку. Напряжение, которое копилось в маленьком теле весь этот длинный, чужой день, постепенно уходило. Азалия продолжала петь, чувствуя, как с каждым словом её собственное израненное сердце бьется чуть спокойнее. Но баллада вела сюжет дальше, напоминая о скрытых опасностях:

— Её воды, лишь нырнуть, всё расскажут и укажут путь. Так доверься глубине, но лишний шаг и ты на дне.

Азалия сделала небольшую паузу, глядя на то, как медленно опускаются веки сестры. Голос стал тише, переходя на доверительный шепот, предвещая те тревоги, через которые ей самой придется пройти в этом городе:

— Она поёт для тех кто слышит и волшебство, та песнь таит. Лишь тем, кто страхов своих выше, дано узнать, что река хранит. Край суровый, море льда. Есть там мама, помнит всё она. В час когда домой придёшь, утратив всё, ты всё найдёшь...

Азалия аккуратно поправила сползшее одеяло, наклонилась и невесомо поцеловала сестренку в лоб.Она поднялась с кровати, подошла к панорамному окну и посмотрела на шумящую внизу столицу. На её губах застыла холодная, решительная улыбка.Перемена в поведении Эрика в школе до сих пор казалась ей странной и подозрительной, но теперь Азалии было плевать. Пусть Рысев ведет свои столичные игры, пусть мачеха оценивающе разглядывает её толстовки. Ей есть ради кого быть сильной. И этот неон больше не пугал её.

Ну всё! Закончим на этом. Завтра ещё глава. Кто хочет посмотреть фоны с персонажами другими, узнать что-то интересное, подписывайтесь на мой ТГК: https://t.me/BlaineAmanda7Там вся инфаВсем пока