Показалось ли?

Хотя Минхо обещал себе немного поспать, ничего не вышло. Он только пялился в потолок и пытался понять хоть что-то.

Он перевернулся на левый бок и стиснул зубы из-за неприятного скрипа кровати.

«Надо её наконец-то починить», — подумал он.

После долгого мучения себя и бедной старой кровати он решил встать и сделать зарядку.

Но вместо этого Минхо начал наматывать круги по комнате.

Когда в комнату начали поступать первые лучи солнца, Минхо решил больше не терзать себя сомнениями.

Он накинул на себя толстовку, схватил наушники и выбежал в коридор.

По дороге к лестнице он резко остановился и вернулся обратно в комнату.

Минхо одним движением руки вырвал листок бумаги из черновика, который лежал открытым на столе, достал ручку и написал кривым почерком послание для бабушки:

У меня появились срочные дела. Я приду где-то под вечер. Не бойся, всё хорошо. Завтрак я поел. Твой Минхо.

Больше его ничего не задерживало.

После выхода из дома Минхо сразу помчался в сторону сарая.

Он прекрасно знал, что в это время там никого не будет.

И это было ему на руку.

Минхо добрался до сарая довольно быстро.

Остановившись перед ним, он несколько секунд просто смотрел на дверь.

Сегодня она почему-то казалась совершенно обычной.

Старая, Cкрипучая. Ничего необычного.

Минхо потянул за ручку. Дверь открылась.

Внутри было пусто. Ни голосов, ни смеха.

Ни привычного запаха сладкого чая.

Только пыль и тишина.

— Повезло, — тихо пробормотал Минхо.

Он зашёл внутрь.

Теперь, когда никого не было, сарай выглядел совсем иначе.

Минхо начал осматриваться.

Старые фотографии. Кассеты. Полки. Стол.

Он открыл один из ящиков.

Пусто.

Другой.

Тоже ничего.

Третий застрял.

Минхо дёрнул сильнее.

Ящик неожиданно вылетел, и всё его содержимое рассыпалось на полу.

— Чёрт...

Он присел и начал собирать вещи.

Среди старых бумаг лежала фотография.

Минхо поднял её.

На ней снова были они. Все вместе.

Капитан.

Солнышко.

Смех.

Художник.

Мастер.

Хлебушек.

Джисон.

И Спящий.

Минхо перевернул фотографию.

Ничего.

Он положил её обратно.

Но прежде чем встать, заметил за шкафом маленькую дверь.

Раньше он её точно не видел.

Минхо осторожно потянул за ручку.

Дверь открылась с неприятным скрипом.

За ней оказался узкий проход.

— Вы серьёзно?..

Проход уходил куда-то дальше. Минхо медленно пошёл вперёд.

С каждым шагом становилось холоднее.

Настолько, что он даже пожалел, что не взял куртку потеплее.

Через несколько минут проход закончился.

Минхо вышел наружу.

Перед ним был небольшой участок леса. Совершенно обычный.

Деревья. Мокрая земля. Сухие ветки.

И...

Минхо остановился.

— Нет...

Впереди стоял первый гроб.

Старый деревянный. На крышке была табличка.

Минхо подошёл ближе.

Провёл пальцами по пыльным буквам.

Бан Чан.

Он замер. Несколько секунд просто смотрел.

Потом вспомнил лицо Капитана. Тот самый спокойный взгляд. Чайник в руках.

И голос:

«Ливень.»

Минхо резко отступил.

— Нет...

Рядом стоял второй.

Ли Ёнбок.

Солнышко.

Третий.

Хан Джисон.

Джисон.

Минхо почувствовал, как пальцы начали дрожать.

Он пошёл дальше.

Четвёртый.

Хван Хёнджин.

Художник.

Пятый.

Со Чанбин.

Смех.

Шестой.

Ян Чонин.

Хлебушек.

Минхо перестал дышать.

Оставался ещё один.

Он подошёл к нему медленно.

Будто боялся увидеть то, что уже знал.

На табличке было написано:

Ким Сынмин.

Минхо закрыл глаза.

Мастер.

Он вспомнил, как тот сидел в углу.

Как раздражённо просил говорить потише.

Как почти всегда делал вид, что ему всё равно.

Минхо медленно оглядел остальные гробы.

Семь. И вдруг понял. Все они здесь.

Все...

Кроме одного. Он снова пересчитал.

Раз.

Два.

Три.

Четыре.

Пять.

Шесть.

Семь.

Но ведь их было восемь.

Минхо резко поднял голову.

— Где гроб Спящего?

Ответом была тишина.

А потом из леса донёсся знакомый звук.

Щёлк.

Минхо замер. Фотоаппарат.

Он медленно повернулся.

Между деревьями никого не было.

Только на земле лежала свежая фотография.

Минхо поднял её.

На снимке был он. Стоящий среди семи гробов.

А внизу чёрным маркером было написано:

«Ты опять опоздал.»

Минхо почувствовал, как кровь отхлынула от лица.

Потому что почерк...

Он уже видел его раньше.

На кассетах.

На фотографиях.

И на записке, которую оставил ему Джисон.