12 глава. «Ещё шаг - и я застрелю тебя. »

*****Подойдя к кровати, я схватила платье и почти выбежала из комнаты. Каблуки громко стучали по полу, волосы разлетались в стороны. Ворвавшись в гостиную, где собралась почти вся семья, я вцепилась в ткань мёртвой хваткой и резко выставила её вперёд, словно предъявляя обвинение.

- Что это? - рявкнула я, яростно встряхнув платье.

Взгляд Бурхана скользнул с моего лица на платье - в нём читалось не удивление, а будто усталое ожидание.

Фатма Ханым чуть повернулась, на миг позволила себе ухмылку - и тут же спрятала её, будто стыдясь собственной слабости.

- Алия Ханым, - протянула Шебнем Ханым, и в её голосе звенела та самая ледяная сладость, от которой по коже бежали мурашки, - Может, прежде чем устраивать сцены, стоило бы сначала зрение проверить? Это свадебное платье, а не половая тряпка. Перестаньте его терзать - вы и так привлекаете слишком много ненужного внимания.

В комнату вошла Селин - шаги прозвучали слишком спокойно для этой суеты. Волосы в низком хвосте, тёмная одежда, будто она специально хотела быть незаметной. Взгляд зацепился за платье. Она подошла к Бурхану Бею:

- Что случилось? Брат, у нас кто-то выходит замуж?

- Что это?! - снова рявкнула я, повышая голос.

Фатма Ханым шагнула вперёд, поправила платок и, крепко скрестив ладони, отрезала:

- Алия Ханым, успокойтесь. Сейчас буду говорить я. А говорить я буду без лишней воды, - секундная пауза, - Алия Ханым, вы выйдете замуж. Это ваше платье.

Слова ударили, словно хлыст. В глазах - серая пелена.

- Что вы сказали? - я подалась вперёд, глаза широко распахнуты.

Взгляд устремился в сторону Бурхана, тот в свою очередь стал пожирать глазами свою бабушку.

Селин покосилась на мать, потом посмотрела на меня: в этом взгляде было столько вины и сочувствия, что внутри всё сжалось.

Тут я ощутила на себе взгляд Шебнем Ханым. Её лицо оставалось бесстрастным, но в этой неподвижности таилась гордость - будто она наконец-то взяла верх.

- Бабушка, что ты такое говоришь? - с осторожностью спросила девушка.

- Селин, заткни свой рот. - отрезала Шебнем Ханым.

- Мама, разве можно выдать замуж не по любви?

- Тебя ведь выдали. И разве ты плохо живешь? В семье Доган нет места любви.

Её выдали, не спросив ни слова... Кошмар. Я пыталась удержать эту мысль где-то на краю сознания, чтобы не сломаться прямо тут, посреди комнаты.

Сжав губы, Селин отвернулась, а её руки будто жили отдельно: теребили, перебирали волосы без остановки.

- Бурхан, - произнесла Фатма Ханым,- Ты возьмёшь её в жёны. И это не обсуждается, дорогой.

Взгляд Бурхана Бея помрачнел. Губы сжались в тонкую линию, а брови сошлись к переносице - в этом молчании читалась глухая ярость.

Я чуть опустила подбородок и невольно отвела голову назад - будто хотела отстраниться от этих слов, спрятаться хоть на секунду. В глазах застыли слёзы, уголки губ потянулись вниз, а внутри всё сжалось от глухой, острой боли - я просто не могла поверить, что это происходит со мной.

- Нет, - еле слышно произнесла я и отрицательно мотнула головой, - Этого не будет, Фатма Ханым. Я не выйду замуж за этого человека.

Взгляд Фатмы Ханым остался таким же непроницаемым, а вот в глазах Шебнем Ханым тут же вспыхнул гневный огонь.

- Тебя никто не спрашивал, - отрезала Шебнем Ханым, приближаясь ко мне. - Девочка, ты выйдешь замуж за моего сына как бы то ни было. Добровольно или насильно - это меня не интересует. Твой так называемый сын станет наследником Бурхана. Мальчик будет жить и расти в этом особняке, на этих землях.

- Нет! - громко крикнула я от безысходности. - Хватит, - пригрозив пальцем, продолжила. - Мой сын ни за что не останется здесь. И я не выйду замуж, - слеза скатилась по щеке, но я быстро её вытерла и, повысив тон, продолжила: - Кто вы такие, что решаете судьбы других людей? Какое вы имеете на это право? Никакое.

- Брат, что за крики? - задал вопрос Омер, входя в комнату.

Он замер на пороге, будто оценивая обстановку: белоснежная рубашка и чёрные брюки подчёркивали его собранность, а в глазах читалось настороженное напряжение.

- Гюлер, Фейза! - громко, ледяным голосом позвала их Шебнем Ханым.

Женщины тут же появились на пороге и замерли, не решаясь войти.

- Да, Шебнем Ханым?

- Подготовьте двор и дом. Завтра в 2 часа дня состоится церемония, позовите гостей, людей с деревни тоже.

Я прикрыла глаза и судорожно вздохнула - в груди всё сжалось. Больше всего на свете хотелось сейчас просто обнять своего мальчика.

- Конечно, но что сказать? Что за церемония? - осторожно спросила Гюлер, чуть подавшись вперёд.

- Свадьба Алии и Бурхана, - с холодной улыбкой произнесла Шебнем Ханым и, скользнув взглядом по женщинам, добавила: - А теперь свободны.

- Стойте! - крикнула я и резко обернулась к ним, выставив ладонь, словно преграждая путь. - Никакой церемонии не будет, - снова повернувшись к матери Бурхана, твёрдо продолжила, - Прекратите этот цирк. Никакой свадьбы не будет.

- Твои крики - пустой звук, - процедила Шебнем Ханым, и в этом тихом голосе звенела сталь. - Документов на мальчика у тебя ведь нет, а значит, прав у тебя ноль. Ни законных, ни моральных - тут ты вообще никто, просто помеха, которую убирают с дороги. Одно моё слово - и тебя забирают в участок, мальчика тут же передают под нашу опеку. Не на пару дней, не «до выяснения», а навсегда.

Она чуть наклонила голову, будто примерялась, как ударить больнее, и продолжила, чеканя каждое слово:

- Пока ты будешь метаться между адвокатами, судами и пустыми надеждами, он будет жить в этом особняке. Есть за моим столом, спать в моей комнате, слушать мои приказы. Ты будешь писать письма, которые не дойдут, стоять у кабинетов, где тебе скажут «ждите», и надеяться на кроху времени, которую тебе, может быть, когда-нибудь выделят. А потом и эта надежда рассыплется.

Пауза повисла в воздухе, тяжёлая, как гиря. Шебнем чуть подалась вперёд, и голос её упал до шёпота - от этого становилось только страшнее:

- Даже не пытайся делать вид, что тут есть хоть какой‑то твой выбор. Всё уже решено - и твоё мнение тут не спрашивали. Я скажу, где он будет спать, что есть, кого слушать, а кого вообще не замечать. Я решу, кто для него мать, а кто - просто чужая тётка, которая когда‑то рядом постояла.

Шебнем подалась вперёд, так близко, что я чувствовала её дыхание, и прошипела:

- А ты исчезнешь. Тихо. Быстро. Без следа. Через год он посмотрит сквозь тебя - и ничего. Даже имени не вспомнит. Так что хватит играть в значимость. Ты тут никто.

- Мама, в чём дело? Что ты вообще такое говоришь? - Омер стоял за её спиной, непонимающе хмурясь.

В глазах - густая пелена, мысли путались. Кто эти люди? Зачем они так давят? Что им нужно от моего сына?

Я перевела растерянный и наверняка испуганный взгляд на Бурхана Бея. Его глаза столкнулись с моими - и в них на долю секунды промелькнуло... сочувствие? Хотя вряд ли. Вряд ли у такого человека вообще есть чувства.

- Брат, -прошептала Селин, едва сдерживая дрожь в голосе, и положила ладонь Омеру на плечо. - Скоро и Алия окажется там же, где и я. Её тоже затянет в эту ловушку.

- Селин, о чём ты? Что происходит, брат? - Омер резко повернулся к Бурхану Бею.

Бурхан Бей снова перевёл взгляд на меня, стиснул зубы и прикрыл глаза - будто пытался удержать бурю внутри. Ярость? Боль? Или просто маска?

- Шебнем Ханым, -я слегка помедлила, подбирая слова, - Вы пытаетесь взять меня угрозами? К сожалению, не выйдет, - я твёрдо указала ладонью на Бурхана Бея. - Я не выйду за этого человека. Но и сына не брошу.

Я замолчала, вглядываясь в лицо женщины. В её глазах читалось раздражение - мои слова ей явно не нравились. Я покачала головой, голос дрожал от возмущения:

- И почему вы теперь готовы принять моего сына? Буквально вчера вы готовы были перегрызть глотку мне и Каану...Но что же изменилось?

Я развела руками в стороны и вопросительно кивнула головой.

- И неужели вы думаете, что как только я выйду замуж за Бурахана Бея то не попытаюсь снова сбежать?

Шебнем Ханым сложила губы в тонкую нить и прищурила глаза, явно она хотела что-то сказать, но я перебила:

- Так я вам скажу - мне не тяжело, - я помедлила, подошла ближе и заглянула ей прямо в глаза. - Я сделаю всё, чтобы уехать отсюда с сыном. Буду сбегать раз за разом, снова и снова - пока не вырвусь. Хоть сто раз. Ясно?

В комнате повисла гробовая тишина. Селин сжимала локти, настороженно глядя по сторонам. Бурхан Бей не сводил с меня взгляда - тёмного, мрачного, будто в нём таилась целая буря. От этой тяжести хотелось свернуться в маленький комок, исчезнуть из этой комнаты. Омер неподвижно стоял рядом с Фатмой Ханым и молча наблюдал.

- Ну а теперь заберите платье, - я крепко сжала ткань и резко протянула её Гюлер. - Оставьте в покое меня и моего сына, - бросила напоследок, развернулась и, не оглядываясь, направилась к выходу.

- Ещё шаг - и я застрелю тебя. - крикнула Шебнем Ханым, и в её голосе не осталось ничего, кроме ледяной ярости.

Я резко обернулась на крик - и время будто застыло. Прямо в лицо смотрел чёрный ствол. Сердце рухнуло вниз, в груди не осталось воздуха. Всё внутри заледенело: я не ждала этого, не верила, что всё зайдёт так далеко.

- Не испытывай меня. Я нажму на курок - и не пожалею, девочка. - голос Шебнем Ханым упал до ледяного шёпота, и от этого стало страшнее любого крика.______________________________________