«Новое начало»

— Спасибо, конечно, но я не голоден, — помотал головой Минхо. По пути он действительно заехал в фастфуд-корт, заглушая тревогу знакомым вкусом жира и соли.— Наверняка какую-то дрянь, да? — Феликс резко развернулся от плиты, нахмурившись. Его брови сошлись в строгую линию. — Не препирайся. Ты сейчас же сядешь и поешь нормальную еду. Я готовил не для того, чтобы это выбросить. После недолгого, но яростного сопротивления Минхо сдался — не столько из-за угроз, сколько из-за неожиданной, почти материнской настойчивости в голосе Феликса. Он смиренно сел за барную стойку. И начал есть с неохотой, ковыряя вилкой. А потом… потом он просто забыл о своём отвращении. Соус был насыщенным, мясо таяло во рту, овощи хрустели. Он не мог вспомнить, когда в последний раз ел что-то настолько… настоящее. После смерти матери дом опустел, заполнившись полуфабрикатами, доставкой и молчанием отца, одержимого местью. Домашняя еда стала призрачным воспоминанием из детства.— Боже, — пробормотал он с полным ртом, забыв о всяких манерах. — Твои руки… они творят шедевры.— Рад, что оценил, — Феликс едва заметно улыбнулся, подчеркнуто занимаясь своей тарелкой. — Надеюсь, ужин тоже не разочарует. Он быстро доел и отнёс тарелку к раковине. Минхо, наблюдая, как тот включает воду и берёт губку, удивился.— Подожди… ты моешь посуду вручную? — не удержался он. Человек, владеющий телекинезом, магией тьмы и легендами, стоял у раковины, как обычный смертный.— А что? — Феликс бросил на него недоуменный взгляд через плечо. — Это медитативно. И… честно. Магия для важного, а не для лени. Минхо, чувствуя неловкость, тоже поднялся со своей тарелкой.— Я сам, — сказал он, направляясь к раковине.— Не утруждайся, — отмахнулся Феликс, но было поздно. И тут Минхо почувствовал лёгкое сопротивление. Тарелка словно ожила в его руках, выскользнула и зависла в воздухе, сверкая начищенным фарфором, прежде чем плавно приземлиться в сушилку рядом с другой.— Я сказал, не утруждайся, — повторил Феликс уже без прежней мягкости, вытирая руки. — Чай или кофе?— Ко… кофе, пожалуйста, — сдался Минхо, отступая от раковины под пристальным взглядом. Он наблюдал, как Феликс с сосредоточенным видом колдует над кофемашиной, а его мысли возвращались к странной сцене. Делает всё сам. Моет посуду. Готовит. Кажется, он действительно… живёт здесь. Первый день прошёл на удивление тихо. Неловкость постепенно растворялась в ритме простых действий: совместный обед, уборка, тихий вечер в гостиной, где каждый занимался своим делом — Феликс с книгой, Минхо с телефоном. Ужиться получалось легче, чем можно было представить.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

За последующие несколько дней Минхо узнал о Феликсе больше, чем за всё время в той ловушке. И самым большим открытием стал не тёмный маг, а… хозяин поместья. Каждое утро Феликс уходил в конюшню — старую, каменную пристройку позади дома, отреставрированную с такой же любовью, как и всё остальное. Минхо, мучимый любопытством (и странным желанием быть рядом), однажды последовал за ним. Он застал картину: Феликс, в заношенном свитере, тщательно вычёсывал огненную гриву амистра, что-то тихо нашептывая. Конь фыркал, блаженно прикрывая глаза.— Он не ест овёс, — как бы между прочим объяснил Феликс, заметив Минхо в дверях. — Любит яблоки и… ты не поверишь, вяленые персики. Находит их где-то в лесу. Или приносят в клюве вороны, которые тут крутятся. У них свой договор, я не лезу. Забота о мифическом существе была для него такой же обыденной, как для других — выгул собаки. Но в его движениях, в тихом голосе сквозила нежность, которую Минхо никогда бы не связал с «тёмным подонком». Дом не содержал себя сам. Феликс вставал с первыми лучами (или ещё до них) и брался за дела. Он поливал свои странные, тёмные розы и растения с серебристыми листьями, которые, как он утверждал, «лучше растут под луной». Он возился с книгами в кабинете — не просто читал, а реставрировал старые переплёты, аккуратно склеивая страницы. Минхо как-то застал его за составлением сложной звёздной карты на большом пергаменте — оказалось, это для «калибровки одного старого прибора». Это был не маг, скрывающийся от мира, а хранитель. Хранитель знаний, этого дома, этого места. И эта тихая, упорная работа вызывала у Минхо глубочайшее, почти стыдливое уважение. Ирония заключалась в том, что при всей своей организованности Феликс был ужасно рассеян в быту. Он вечно терял очки для чтения (они находились то на камине, то в холодильнике), забывал, куда положил конкретную книгу (и через полчаса она волшебным образом «находилась» на его столе — видимо, с помощью всё того же телекинеза, на который он «не тратил магию»). Однажды он трижды за утро ходил в конюшню, потому забывал, что уже дал Филиппу лакомство. Минхо начал замечать эти мелочи: забытая на лестнице чашка, перчатка, валяющаяся у порога. И вместо раздражения он ловил себя на улыбке. Это была человеческая, тёплая сторона Феликса, которая разбивала в прах последние остатки его демонического образа. Единственной точкой настоящего трения стал… рацион Минхо.— Ты не можешь питаться одним фастфудом и энергетиками, — заявил Феликс на третий день, вылавливая из мусорного ведра пустую коробку от пиццы. — Ты же маг. Твоё тело — проводник. Его нужно топить качественным горючим.— Моё тело прекрасно справляется, — огрызнулся Минхо, закусывая чипсами.— До поры до времени. Потом ресурсы закончатся, и ты свалишься. Или заработаешь цирроз печени, что тоже весело. Началась настоящая холодная война. Феликс готовил умопомрачительные завтраки, обеды и ужины, которые Минхо демонстративно игнорировал, заказывая доставку. Но сила привычки (и аромат жареного на сливочном масле стейка) брала своё. Минхо начинал есть «просто чтобы не обидеть», а заканчивал, вылизывая тарелку. Он упрямился, но его собственный желудок и вкусовые рецепторы становились предателями и переходили на сторону врага. Однажды вечером, обнаружив очередную пачку доширака в шкафу, Феликс просто вздохнул, забрал её и без слов унёс на кухню. Через двадцать минут он поставил перед Минхо миску с чем-то, что пахло в десять раз лучше любой лапши быстрого приготовления.— Это что? — подозрительно спросил Минхо.— Рамен. Только настоящий. С бульоном, который варился шесть часов. Попробуй. И тогда решай, что лучше. Минхо попробовал. И снова проиграл. Молча. Но в этот раз, помыв тарелку (Феликс, к его удивлению, не стал возражать), он тихо сказал:— Ладно. Завтракай и ужин… может, и правда твои. Но обед — моё дело. Феликс лишь кивнул, скрывая улыбку в чашке с чаем. Это была не победа, но перемирие. Маленький шаг в их новой, странной совместной жизни, где забота маскировалась под упрямство, а магия скрывалась в простых, тёплых вещах.