2. Проблема 505

Закидав вещи в барабан стиральной машины, Хёнджин выставил таймер на тридцать минут и, убедившись, что агрегат загудел, отправился обратно в свою комнату. Тем временем в пятьсот пятой, Феликс продолжал спорить со своим соседом. Он настойчиво уговаривал Чонина сходить в соседнюю комнату, ведь сам новенький, никого и ничего здесь не знал.

— Зато познакомишься! — ворчал Чонин, не отрываясь от своего рамёна. Он ел с таким видом, будто делал огромное одолжение всему миру. — У нас в любом случае каждую неделю, в субботу, проходит собрание всех комнат. Либо у пятьсот пятой, либо у пятьсот седьмой.

— С чего бы мне туда идти? — Феликс скептически изогнул бровь.

Чонин на секунду перестал жевать и посмотрел на него как на неразумное дитя.— Каждый приезжий студент, — менторским тоном начал он, — обязан раз в месяц посещать собрание своего этажа. Это нужно, чтобы знать всех в лицо. А Сынмин из пятьсот пятой, — он ткнул палочками в сторону стены, — предложил устраивать эти сходки еженедельно. Так проще запомнить, кто живёт на этаже и кто твой сосед. Безопаснее, в общем.

— И что для этого надо? — вздохнул Ли, понимая, что отвертеться будет сложно.

— Твоё присутствие, — томно, словно это было величайшим бременем, протянул Чонин.

Феликс снова вздохнул и упрямо заявил, что никуда не пойдёт. Чонин лишь многозначительно промолчал. Однако спустя двадцать минут он доел свой рамён, отставил пустую тарелку и, к удивлению Феликса, сам отправился в пятьсот пятую комнату.

Вернувшись через некоторое время обратно, он застал свою комнату пустой. Феликса и след простыл. Судя по всему, у новенького родилась «грандиозная» идея заделать щели в окне, чтобы ни один ночной «гость» не нарушил его покой.

***

Поднимаясь на свой этаж, парень мельком взглянул на часы и с досадой понял, что прошло всего пять минут. До конца стирки оставалось ещё двадцать пять, и торчать в гулкой прачечной не было никакого желания.Немного поразмыслив, он решил скоротать время внизу, в холле.Увидев потрёпанный красный диван, который давно нуждался в реставрации, Хёнджин достал телефон и погрузился в недочитанный фанфик. Да-да, не удивляйтесь. Он любил читать фанфики, правда, после переезда на это увлечение почти не оставалось ни сил, ни времени.Увлёкшись сюжетом, он не заметил, как пролетел час. Встрепенувшись и снова глянув на экран, парень похолодел: вещи в стиралке, скорее всего, уже давно «сопрели» в горячем барабане.

***

Выйдя на улицу через главный вход, Феликс остановился и, прикрыв глаза, поднял голову к небу. Тёплые солнечные лучи тут же коснулись его лица, и он невольно улыбнулся. Австралия всегда была для него местом абсолютного успокоения. Здесь, вдали от суеты и тревог, он мог позволить себе ни о чём не думать. Каждый день в этой стране был наполнен отголосками прошлого, воспоминаниями, которые со временем стирались из памяти. Но теперь, вернувшись сюда, он понимал: впереди — новые впечатления, о которых когда-нибудь он будет вспоминать с той же светлой улыбкой.

Вдали, за деревьями, виднелась вывеска знакомого магазина — «Всё вкусное детям!». Сердце пропустило удар. Он помнил это место так отчётливо, словно это было вчера. Ему снова пять лет, и крепкая отцовская рука ведёт его по этой самой дорожке. Это было единственное воспоминание, которое не потускнело за годы. Оно оставалось самым ярким и тёплым из всех...

Отца он помнил лишь по этому единственному дню. После — пустота. Куда он пропал? Сможет ли Феликс найти его вновь? И самое главное — сможет ли он простить его за это внезапное, безмолвное исчезновение?

Эти вопросы он прокручивал в голове каждый день, но так и не находил на них ответа. Слишком «много» ему пришлось бы прощать.

С этими тяжёлыми мыслями он толкнул дверь магазина. Внутри царил всё тот же уютный полумрак и запах карамели. За прилавком стояла продавщица. Она совсем не изменилась. Увидев его, женщина на мгновение замерла, а потом её лицо озарила потрясённая улыбка.

— Мой маленький Ён! Ты вернулся! Как же долго тебя тут не было, я даже успела соскучиться! — старушка заключила его в объятия, такие крепкие и искренние, на которые, казалось, не была способна даже родная мать.

— Да, бабушка Ли, я тоже скучал по вам! — солгал он. Врать не хотелось, но обижать бедную старушку было бы ещё хуже.

— Что же привело тебя сюда?

— Я приехал сюда учиться. Может, останусь тут насовсем, ещё даже не знаю. А вы до сих пор тут работаете?

— «Пожилые люди не годны для работы», — сказал мне один работодатель. Мы, мол, не годимся в таком-то возрасте, малыш Ён. Мне ничего не осталось, кроме как работать здесь.

— Не говорите ерунды, бабушка! В таком возрасте жизнь только начинается! — и это была правда. Новая жизнь может начаться и в сорок лет, и бояться этого возраста совсем не стоит. Женщина в эти годы может быть в разы лучше себя прежней: она может измениться, стать бабушкой, если у неё есть взрослые дети, заняться своим делом или, если разошлась с мужем, найти новое счастье. В сорок лет жизнь только начинается, и прожить её нужно достойно, с умом, не тратя время на всякую ерунду, ведь жизнь коротка, а насладиться ею хочет каждый.

— Ох, сынок... а на кого же ты поступаешь?

— Думал пойти на фармацевта, но теперь думаю пойти в полицию, — не задумываясь, ответил Ли.

— Это опасная работа, Ёнбок, мне будет тревожно за тебя, — бабушка Ли грустно посмотрела на своего «малыша», но перечить его выбору не могла.

— Я ведь только учусь... — он смущённо почесал затылок. — Может, после окончания я пойду работать в какую-нибудь забегаловку?

— Кто его знает, сынок. Жизнь — штука непредсказуемая. Сегодня у тебя есть работа, а завтра тебя сократят и уволят, приобретя себе новых работников. Ёнбок, ты не хочешь чего-нибудь сладенького? — заулыбалась бабушка Ли, и её глаза вновь засветились теплотой. Она полезла под прилавок, доставая гостинцы.

— Бабушка Ли! Я не брал с собой денег! — Феликс смутился, увидев свои любимые лакомства.

— Не смущайся, сынок. Это подарок для тебя в честь твоего возвращения!

Бабушка Ли взяла две шоколадки с фиолетовым бататом и целую гору шоколадных палочек «глико поки» — аж пять пачек! Феликс стал возмущаться, что она так много кладёт, и попытался убрать пару пачек обратно на полку, но бабушка лишь шлёпала его по рукам и грозила пальцем:

— И не думай отказываться! А то больше никогда не пущу тебя в этот магазин!

С неохотой забрав пакет, Ли тепло попрощался с бабушкой и отправился обратно в общежитие. Проходя через холл, он краем глаза заметил, как какой-то парень, словно сорвавшись с цепи, рванул в сторону прачечной. Из-за двери доносился лишь неразборчивый, но очень экспрессивный поток брани.

«Интересно, что у него там стряслось?» — промелькнула мысль, но Феликс, верный своему жизненному кредо «похуиста», лишь равнодушно пожал плечами и прошёл мимо. В конце концов, это уже не тот наивный Феликс из средней школы, чтобы лезть в чужие драмы.

— Я принёс сладости! — с порога крикнул он, вваливаясь в комнату и сталкиваясь с разъярённым взглядом соседа. — Боже, тебя что, пчёлы покусали? Такой красный!

— Идиот, — прорычал Чонин, даже не повернув головы.

Феликс усмехнулся и только сейчас заметил на столе приготовленные тряпки и рулон скотча.— А теперь мне нужна твоя помощь.

— Не буду я тебе помогать. Попроси соседей из пятьсот пятой. – обиженно фыркнул Чонин.

— Ты мой сосед, а они — просто сожители. У них, я думаю, своих проблем по горло, — резонно заметил Ли, невольно вспомнив того незнакомца, который пулей летел в прачечную. — Так что давай, — он поманил его рукой, — иди сюда.

Чонин упирался и ворчал, но всё же подошёл и, следуя указаниям соседа, стал помогать. Феликс методично нащупывал каждую щель, из которой тянуло прохладным воздухом, и тщательно затыкал её тряпками, а затем для верности заклеивал скотчем, чтобы ни одна «тварь» не смогла пролезть в их комнату.

— Ну вот, — удовлетворённо выдохнул он, отступая на шаг и оценивая проделанную работу. — Думаю, на время хватит.

— На время?! — взорвался Чонин, его глаза округлились. — Я думал, это навсегда!

— Дорогой сосед, — Феликс грустно усмехнулся, — ничего не бывает «навсегда».

Он запнулся и резко мотнул головой, словно отгоняя непрошеное воспоминание. Эта фраза эхом отозвалась в его памяти. Когда-то давно, ещё в детстве, такие слова ему написал мальчик из дома напротив. Тогда Феликс, Ли, предложил обмениваться письмами, оставляя их в тайнике. И когда он получил ответ, то с детской наивностью и восторгом написал, что если они когда-нибудь встретятся, то он навсегда запрячет этот момент в своём сердце и никогда его не забудет.

《 Дорогой, Ё!Я тоже хотел бы встретиться с тобой, и запомнить этот день навсегда, но ничего не бывает «навсегда»... Так что давай вместе перейдём эту границу и забудем про какие-либо рамки!?

От твоего Джинни!》

Но ни один из них этого так и не сделал. Они не сдержали обещания своего «навсегда» и покинули друг друга.

Для Феликса их первая и последняя встреча отдавала глухой болью в груди. Эта боль смешивалась с монотонным голосом Минхо и его брата Ёнсока, раскалывая череп на части. Возможно, если бы он узнал об отъезде Хвана, было бы ещё хуже. Минхо пытался «занять» голову своего друга ненужной болтовнёй, и со временем Феликс действительно забыл эту боль, забыл о Хенджине, которым так болел последние дни, недели, месяца. Он перестал вспоминать, что было к лучшему для Минхо и их общих друзей. Но спустя год, когда они узнали, что Феликс летит в Австралию, их привычный мир перевернулся. В самолёте, на высоте нескольких тысяч метров, он снова вспомнил их последний разговор. Всё-таки три года прошло. Как Ли и хотел, он покинул его. Навсегда. Ушёл из его жизни, оставил одного. Это было его собственное, твёрдое решение.

— Чего? Ты что, философ?

— Прости? — не сразу понял Ли. — А... это. Нет, просто цитата из «Инстаграма».

Чонин скептически поджал губы, но не стал развивать тему и тут же вернулся к насущной проблеме.

— А если они найдут другой путь? — он встал у окна на кухне и ткнул пальцем в щель, из которой ощутимо тянуло сквозняком.

Феликс подошёл и приложил ладонь к холодному дереву.

— Вряд ли. Они обычно лезут в тёплые места. Вот в нашу комнату, например. Там тепло, потому что солнце светит, а вот...

— Стоп! — резко перебил его сосед. — Ты тут не умничай. Я уже год тут живу. Эти твари лезут в любую щель и в любую непогоду.

— Ну ты и дуреха, — беззлобно усмехнулся Ли. — Я прожил тут пять лет, и обычно в щели, откуда веет сквозняк, тараканы и прочие не забираются. Их бы просто сдуло. Это равносильно тому, как сдуваешь одуванчик.

Чонин на мгновение замер, переваривая информацию, но спорить не стал и просто молча свыкся с его толкованием.

***

– Кошмар, все вещи воняют, ты чо с ними делал!? – поднял Сынмин свою футболку от которой шлейфом доносился запах плесени. А ведь эта его любимая футболка, которую он выкинет из-за рукожопости Хёнджина.

– Как теперь пятьсот шестой отдать? – держит он в руках, уже красную футболку, которая должна быть белой. Со слов соседа параллельной комнаты, его футболка не линяет. Тогда с какого... она красная.

– Вот ты еблан. – взялся за голову Мин, и посмотрел на футболку которую держал сосед и на валяющиеся носки. – Ты блядь мои носки, которые линяют, положил с белой футболкой! Тебе пиздец из пятьсот шестой.

***

Хёнджин обречённо сидел на кровати, не сводя глаз с красной футболки. В мыслях он перебирал варианты: от дерзкой лжи до полного признания вины. Но правда была неумолима: чтобы спасти ситуацию, нужна новая футболка, точь-в-точь как испорченная.

Спустившись вниз, он бросился в ближайший магазин одежды.Консультанты с энтузиазмом взялись за дело, но их предложения — другие размеры, фасоны и оттенки - лишь усиливали его отчаяние. Разозлившись на их бестолковость и на собственную неудачу, Хёнджин отправился в соседний торговый центр.Там ему наконец улыбнулась удача: на полке лежала такая же модель. Но радость была недолгой: странная надпись «Lux» на груди резала глаз.

— А её можно как-нибудь убрать? — с мольбой в голосе спросил он у продавца.В ответ он услышал лишь сухой отказ.

Судьба, казалось, издевалась над ним.И все же в последнем магазине его ждала победа. На вешалке висела она— идеальная копия. Хенджин уже представлял лицо соседа, когда он протянет ему замену... пока не взглянул на ценник.

— Сколько?! — его возглас эхом разнёсся по залу.

– Ровно 80 398 вон, – спокойно произнёс продавец.

Новость о цене выбила Хёнджина из колеи. Он буквально осел на пол, чувствуя, как тяжесть потраченной суммы давит на плечи. С тяжёлым вздохом он вытянул из кармана деньги и с неохотой вручил их продавцу.Обратный путь в общежитие казался бесконечно долгим. В кармане осталось всего 30 000 вон (примерно 1866 рублей). От этой цифры становилось не по себе.«Как жить дальше? — думал он. —Ладно, едой поделятся соседи, отец поможет... Ах, тогда жизнь прекрасна!»

Отец Хёнджина был крупной фигурой в деловом мире Кореи и держал на плаву целые корпорации, за что получал соответствующее вознаграждение. Однако в последнее время Хёнджин отчаянно пытался обрести финансовую независимость и не прикасаться к отцовским счетам.Впрочем, жизнь сына влиятельного человека всегда была окутана тайнами и загадками.

***

Входная дверь содрогалась от ударов.Голос Чонина, приглушённый стенами туалета, срывался на крик:

— Феликс! Да открой же ты!

Феликс с тоской посмотрел на своё отражение. Розовая пижама, волосы, стянутые назад, и подсыхающая маска на лице — не самый подходящий вид для встречи с кем бы то ни было. Ему, как и всем, нравилось, что у них был свой туалет, но сейчас он проклинал эту планировку.Сосед, запертый в уборной, продолжал вопить чтобы тот открыл дверь.Выдержать этот звуковой террор было невозможно, Феликс понял, что сопротивление бесполезно. Он решительно вышел из ванной и, даже не подумав снять с себя маску, резко дёрнул входную дверь на себя.