нравишься? возможно частично

Дождь снова лупил по окнам жилого дома семьи Фрейзер-Херндон, оставляя за собой ровные прозрачные струйки, пополняя их очередной порцией плаксивых туч. После того случая уже успела пройти казалось бы обычная неделя, но длинной она была лишь только для нашего Димы. В свой заветный выходной старший зависал дома у Холлиса (повезло ему жить рядом с училищем,чтобы не жить в общаге), наблюдая за тем, как его теперь уже лучший друг играл в комп. В черепной коробке было совсем пусто, но это не являлась приятная либо же умиротворённая пустота. Это не было минутной тишиной, покоем в душе и разуме. Это были недосказанные и не выраженные чувства, непонятные эмоций, что струилось со стороны Дмитриева в сторону блондина. С женей он расстался на следующий же день. Конечно, было не приятно читать все гадости о себе, возможные обвинения, но, видно не судьба была Диме мирно уйти, не оставляя в чужой душе ни единого отпечатка.

"И что он вообще делал, когда целовал меня, зачем это всё.Бегает теперь от меня, как от охотника заяц и хуй пойми, что делать.."

Рассуждал про себя Ицков, очередной раз пиная вечно отскакивающий баскетбольный мяч обратно. Было тяжело переварить все те эмоции, что испытывал зеленоглазый, это были и отторжения и внутренний гнев на млачшего. Дима сердился, сердился всем сердцем и душой на растяпу Сергуню, что тот так безолаберно и необдуманно поступил, но..  . Но этот гнев перекрывало что-то трепетно нежное и яркое, что-то, что давало надежду в лучшее, что-то, что не воспринимало обычное общество, что-то, что заставило засмотреться в тот вечер на свою коленку, которую так бережливо поглаживал Дмитриев.

Осознание.

Где же это осознание?...

"Серёжа.. Сергунечка, милый мой Серёжа, какой же ты мудак, чмо, чмо бесстыдное.."

Лишь только проливной дождь позволял хоть на миг отвлечься от пустой полноты. Осознание чувств хлынули лавовой рекой в душе парня, оставляя лишь яркие болевые ожоги и глубокие раны. Перекручивая все события того волшебного одновременно больного вечера, Дима так и продолжал пинать баскетбольный мяч друга об стену, принимая его обратно.

– Хееей! Ты смотреть?? –

Криво но очень недовольно интересуется младший, поворачиваясь на поникшего друга.

– Эй, ти чего, Димка? Ти грустить, ета.. не хорошо.. поговорим? –

Очень ломанно интересуется Холлис, забивая на тяжелый момент в игре и встав с игрового кресла, подходит ближе к зеленоглазому. Ицков же позволяет тому сесть рядом и приобнять себя за одно плечо. Всё же, может его поймут? Он лишь выговорится, он не расскажет о том, по кому кровью обливается его сердечко.

– Да есть такое, загрустил что-то, просто, запутался, понимаешь? –

С надеждой и потерей интересуется Димка, ища в карих глазах поддержку. Тот же усмехнулся, зачёсывая волосы за ухо.

– Хах.. yup.. i think, i got what you mean) –(да, я думаю, я понял о чём ты)

Со спокойной улыбкой отвечает блондин, когда же второй рядом шумно шмыгая, разрешает себе начать перебирать пальцы на чужой руке своими двумя руками.

– Короче, я не знаю как так вышло, но мне очень нравится один человек, но я не знаю, мне кажется слишком рано, мы мало знакомы с ней и, блять, это так тяжело.. –

Уже содрогаясь и срываясь на ещё один громкий всхлип, Дмитрий падает в руки Холлиса, позволяя ему обнять себя за плечи.

– Просто обними меня и посиди так со мной. –

– Слушаюсь, Димка. –

Тот неожиданный поцелуй с пьяным Серёжей, тогда, поздно вечером, после истерики старшего а, затем и сон в обнимку слишком много навевали приятных ощущений в разбитую душу но, одновременно и терзали больше,напоминая о продолжении. Утром проворный пьяница умудрился улизнуть от важного разговора, оставив Диму в смятении обдумывать прошлый вечер. Было больно, неприятно, ведь скорее всего тот ничего даже не помнил а, если и помнил, то старается не вспоминать, ведь был уже подмечен с одной кареглазой брюнеткой на пороге учебного заведения. Внутренняя ревность и боль от безответных чувств не могли не расстраивать и не вогнать и так больное сердце Ицкова в ещё большую депрессию. Зато, есть плюсы, плюсы есть всегда. Он нашел силы расстаться с уже порядком заебавшей до белой горячки Жени, хоть это радует.. хоть это его убаюкивает на плечах лучшего друга. Царство морфея не успев встретить своими безграничными грёзами, уже успело вытолкнуть обратно уставшего парня. Солнце уже садилось, пока же Дима лежал на кровати Холлиса и разглядывал чужую голову в огромных наушниках, что играл в какие-то гонки.

Вечер стелется пасмурным пледом по склону небес,Туман заблудился в окне, как мыслей тяжёлый остаток.Я смотрю на него — и в груди распускается тихая бездна,Невзаимная нежность гудит, как дождя непрерывный раскаток.

Снаружи струится печаль, и внутри тот же вечный дождь,По вискам его ритм проступает, как боль от несказанных слов.Но даже в тумане души где-то искрой дрожит — ты придёшь,И мир мой, промокший до нитки, однажды согреет любовь.

...

Дождь так и не прекращал моросить на тёмных улочках, еле овлажняя капюшон зипки блондина. Уже поздний час, и Ицков плёлся в свою совместную с объектом воздыхания комнатушку, примерно визуализируя в голове, что будет возможно произойдёт в этот злополучный вечер.

"Сука, если его опять нет, я разорву все его шмотки.."

Думал про себя Дима, распахивая лёгкую, деревянную дверь.

– Дим, нам стоит поговорить. –

Сразу у входа перехватывает того растрёпаный и видно нервный Дмитриев, тенью накрывая дёрнувшегося от неожиданности первого. Только вот у Димка моментально кончик носа щипает снова, снова к зелёным, глазкам тяжелые слёзы поступают, гроздьями зависая где-то на разрезе первых век.

– И я так думаю, Сергей Игоревич. –

Чуть более шумно всхлипнув цедит Дима, шустро проникая в тёмную комнату, которую освещал лишь настольный, желтый торшерчик. В догонку за старшим, Серёжа захлопывает дверь, вихрем падая рядом с тем на своей кровати, пока же блондин метаясь взглядом из стороны в сторону пускал отросшую чёлку на болотные глаза.

– Дим, прости меня пожалуйста. –

Тихо, боясь сколыхнуть спёртый воздух в помещении издаёт звук Серёжа, когда Дима очередной раз шумно шмыгнув носом, медленно переводит взгляд в ярко выраженные в полумраке голубые глаза.

– За что ты извиняешься? –

Так же тихо интересуется Ицков, разрешая младшему невесомо коснуться своего колена, оглаживая чашечку большим пальцем, пока по телу напротив пробегает табун мурашек.

– Что в игнор кинул на неделю после.. –

Не успевая договорить, его перебили.

– После той твоей пьяной ошибки, так ты помнишь, ублюдок. –

Оскалился Дима, аккуратно переплетая свои пальцы руки с пальцами человека рядом в крепкий замочек.

– Почему же ошибки, Дим. –

Шепчет младший, легко оглаживая сердитую щёчку друга большим пальцем второй руки. Но Дима не отстраняется, Дима льнёт к ладони, как послушная псина, трётся о неё ответно, вскидывая взгляд жертвы в глаза темноволосого.

– Поцелуй уже меня, тормоз. –

Неожиданно выдаёт старший, когда Дмитриев только лыбится во все тридцать два зуба, припадая к пухлым губам с серёжкой. Смазанный, громкий чвок от слюнявого соприкосновения разбудил в сердцах остывший огонь, что дал толчок к следующему и следующему, перерастая в более долгие, чувственные, глубокие поцелуи. Парни уже лежат на кровати, Серёжа бесстыдно сминает чужие ягодицы, пока же Дима гладит звёздочки на шее, тихо постанывая в такие нужные и важные для него поцелуи. Когда Дмитриев успел обнаглеть и пустить руку под чужую толстовку, блондин тихо пискнул, разрывая поцелуй и опешивши глядя в чужие глаза.

– А ты не убежишь опять?.. –

Болезненно тихо интересуется Ицков, пока Сергей успевает смять набухший, розовый сосочек, заставляя Димку томно промычать.

– Не убегу.–

Заявляет темноволосый, припадая к пухлым, уже красным от настырных поцелуев губам.

...

Уже спуская руку в чужие трусы, младший возбуждённо закусывал ключицу блондина, оставляя очередной чёрный засос, кусал до вмятин, шлёпал до покраснений, когда же Ицков извивался как змея в больших и крепких руках, позволяя себя так осквернять. Вдруг резким движением старший оказывается в колено-локтевой, когда же Дмитриев нависает сверху, усыпая уже жопу парня теми же яркими укусами и засосами под те же яркие стоны.

– Мгг, Серёж, ты меня сожрать хочешь?.. –

Скулит Дима, когда младший останавливается напротив дрожащего от страха и желания прохода.

– Хочу. –

Рыкнул Сергей, без предупреждения проникая в розовый анал проворным, горячим языком. Тело под ним громко пищит, извивается больше, двигается на встречу манящему языку, когда же Дмитриев шлёпает уже красные от постоянных шлепков ягодицы. Вылизывая Диму изнутри, Серёжа позволял себе совершать различные пошлости, то ли присосаться впритык, упираясь носом в попу, то ли провести пальцами по гиперчувствительной, мокрой, открытой головке средним пальцем, натирая уже ноющую от желания закончить уретру.

– Сергуня, я скоро всё, я не могу.. –

Ныл Ицков, пока актив лишь ускорился, позволяя своей пассии излиться в свой кулак. Обезсиленно упав на Серёжину кровать, Дима только успел притянуть того к себе за воротник футболки и влажно поцеловать, прежде чем крепко заснуть у того на груди.

...

11:13Солнечные лучи пробивались сквозь тучи после дождливой недели, мешаясь с мелкими каплями, создавая радугу на частично ясном небе. В комнате, в которой ночью было слишком жарко уже было прохладно от открытого окна, запах свежего дождя и листьев только умиротворял мирно сопящего Диму, сопящего в полном одиночестве в такой казалось бы комфортной комнате. Открыв глаза, Ицков замечает, что полностью голый, замечает, что на кровати любимого и, конечно же, замечает пропажу.

"Это повторилось.. какой же я еблан....".