Часть 39

Директорский кабинет потонул в тяжелом, напряженном молчании. За большим столом восседал директор школы, а напротив него стояли Минхо с Феликсом и приехавшие по срочному вызову родители Хёнджина. Сам Хёнджин сидел в углу, прижимая к разбитой челюсти пакет со льдом и тяжело дыша от всё ещё не утихшей ярости.Отец Хёнджина - влиятельный бизнесмен - выглядел мрачнее тучи. Мать нервно сжимала в руках ремешок дорогой сумки, переводя взгляд с синяка на лице Феликса на своего сына.- Это немыслимо! - строгим, не терпящим возражений тоном произнес директор, откладывая записи с камер наблюдения и медицинское заключение. - В стенах нашей школы рукоприкладство недопустимо. Хёнджин, ты напал на ученика без какой-либо причины.- Да мой сын никогда... - попыталась заступиться мать Хёнджина, но директор жестко её перебил.- Камеры из коридора всё зафиксировали. Если бы не вмешательство Минхо, последствия могли быть куда хуже. Семья Минхо уже передала дело своим юристам, и только их решение не подавать заявление в полицию прямо сейчас удерживает нас от крайних мер.Отец Хёнджина смерил сына свирепым взглядом. Для их семьи публичный скандал и судебные разбирательства с чеболями означали бы полный крах репутации.- Совет школы выносит Хёнджину строгое и последнее предупреждение, - отчеканил директор, подписывая приказ. - Ещё одна строчка в деле, один неверный шаг или косой взгляд в сторону Феликса - и следует немедленное отчисление без права восстановления в нашей аккредитации. Более того, Хёнджин отстраняется от занятий на две недели.- Мы всё поняли. Спасибо за понимание, господин директор, - сквозь зубы процедил отец Хёнджина, рывком поднимая сына со стула за плечо. - Дома у нас будет очень долгий разговор.Хёнджин бросил на Феликса и Минхо исполненный ненависти взгляд, но под жестким давлением отца ему пришлось молча покинуть кабинет.Когда двери закрылись, Минхо мягко положил руку на плечо Феликса, тихо спросив:- Ты как? Теперь он близко к тебе не подойдет.Феликс выдохнул с огромным облегчением. Кошмар, преследовавший его столько времени, наконец-то начал отступать.