пятая часть

Огромный концертный зал гудел от предвкушения, заполненный до отказа. Марк судорожно вглядывался в многоликую толпу, пытаясь отыскать Аврору, но она словно растворилась среди сотен незнакомых лиц. Нервным жестом он взъерошил волосы, тщетно пытаясь унять дрожь в руках и собраться с мыслями. До начала представления оставались считанные мгновения : зрители вокруг шептались в томительном ожидании, но для Марка этот шум слился в глухой гул. Каждая секунда тянулась как вечность.Вдруг чьи-то тонкие пальцы мягко, но уверенно коснулись его руки. Это была она.— Привет! Ну как ты, держишься? – тихо спросила Аврора.Она ласково взяла его за локоть и заглянула в глаза, чуть захлопав ресницами. «Как она вообще умудрилась проскользнуть за кулисы?» — хотел было изумиться Марк, но стоило ему встретиться с ней взглядом, как все вопросы мгновенно испарились из головы.Он обернулся так резко, что едва не потерял равновесию. Глаза его расширились, а лицо тут же озарилось искренней, облегченной улыбкой.— Ты здесь!.. — выдохнул он и судорожно сглотнул, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями. — Я... Ну, в общем, всё как всегда перед премьерой. Жив. Пока еще жив.В этот момент тишину за кулисами прорезал резкий командный голос помощника режиссера: «Эйдельштейн, выход через пять минут!»Марк на мгновение обернулся на зов, а затем снова перевел умоляющий взгляд на Аврору. Его пальцы непроизвольно крепче сжали её ладонь.— Ты ведь... не исчезнешь? Будешь здесь после спектакля? — его голос прозвучал непривычно тихо, потеряв всю свою былую маскулинную браваду.— Конечно нет, я буду ждать тебя, — тепло улыбнулась она. — А теперь иди, а то тебе скоро на сцену.Аврора крепко, по-родному обняла его на удачу и ободряюще захлопала по плечу, без слов передавая уверенность: «Ты со всем справишься».Он благодарно кивнул, хотя в глубине его глаз всё еще читалось сильное напряжение. Марк на секунду прижал её к себе в ответ — бережно, едва касаясь, но успев поймать родной аромат её волос, словно пытаясь сохранить его в памяти на весь оставшийся вечер.— Спасибо... — едва слышно прошептал он и скрылся в полумраке закулисья, направляясь на зов. В темноте коридоров гул зрительного зала казался теперь совсем далеким.Тяжелый занавес медленно пополз вверх. Аврора уже сидела на своем месте в зале, но её мысли всё еще блуждали там, за кулисами, рядом с ним. Прозвучали первые музыкальные аккорды, раздались первые реплики... И вот на сцену вышел он. Но это был уже не тот растерянный кудрявый парень с робкой улыбкой — перед публикой предстал настоящий герой пьесы, харизматичный, сильный и полный всепоглощающей страсти.Она сидела завороженная, боясь пропустить хоть одно его движение или интонацию. В какой-то момент их взгляды пересеклись через разделявшее их пространство. Марк, ни на секунду не выходя из образа, едва заметно улыбнулся ей. Эта улыбка говорила яснее любых слов: «Всё это я делаю для тебя».Премьера прошла с оглушительным успехом. Марк, как и весь остальной актерский состав, выложился на полную мощность, отыграв свою роль безупречно. Когда зал взорвался финальными овациями и засыпал сцену аплодисментами, Марк снова принялся искать её глазами в партере. Сейчас он смотрел туда уже не как артист, принимающий лавры, а как обычный человек, для которого одобрение этой девушки было важнее признания всей тысячи присутствующих.Сразу после окончания спектакля Аврора протиснулась к нему за кулисы. Заметив его, она сияла от гордости.— Ты просто невероятный! — восторженно произнесла она, расплываясь в улыбке. — Сыграл потрясающе, я в полном восторге! Он резко оборачивается на её голос. Марк еще не успел до конца выйти из образа — его взгляд кажется слегка расфокусированным, отрешенным, но стоит ему увидеть Аврору, как в глазах мгновенно вспыхивает тепло.— Это всё потому, что ты была в зале, — вырывается у него. Он смущенно затыкает ладонью шею, и тут же, осознав, что выдал свои истинные чувства, торопливо и путано пытается исправиться: — Ну, в смысле... Сам знаешь, как артисту важно видеть среди зрителей... друзей.На последнем слове его голос едва заметно дрожит. Становится очевидно: он сам ни на секунду не верит в эту холодную формулировку.

Вдруг, отбросив всякие сомнения, Марк берет её за руку. Понизив голос до шепота, чтобы их не услышали в предпраздничной суматохе закулисья, он произносит:— Аврора... Послушай, я должен тебе кое-что сказать.Он делает глубокий, размеренный вдох, собираясь с духом и концентрируясь на главном.— Когда ты только приехала в Москву, я думал лишь о том, как поддержать тебя, как помочь устроиться в театр. Но со временем... — его тон становится невероятно мягким, в нем звучит искренняя нежность, — ты вошла в мою жизнь так естественно, будто всегда была её частью. Твоя улыбка со сцены светит мне ярче любого прожектора. И если честно... — он нервно, едва ощутимо проводит подушечкой пальца по её открытой ладони, — ...я больше не представляю, как жить без тебя.Марк замолкает. Слова закончились, но в его открытом взгляде сейчас читается вся искренность мира.Аврора не находит слов, да они и не нужны. Она делает шаг вперед и крепко, до боли прижимает его к себе. В этом объятии она пытается передать ему всё, что накопилось на душе: немую благодарность за помощь с театром, уютные и тихие ночи в их маленькой квартире, где у ног преданно сопел Боня, и ту неуловимую, хрупкую магию первых месяцев их любви.Прямо посреди шумного актерского празднования она целует его — сначала робко, едва касаясь губ, а затем уверенно и глубоко. Марк мгновенно отвечает на её поцелуй. Вокруг них продолжают смеяться коллеги, звенят бокалы, идут разговоры, но в эту секунду весь мир для них перестает существовать. Остались только они двое.Они остаются вместе. Им не нужны пышные свадьбы, громкие обещания или пафосные клятвы перед толпой гостей. Просто среди вечного шума огромного мегаполиса два человека окончательно поняли: они выбрали друг друга навсегда.