6. Четыре выстрела

Проснулся я уже один.

Простынь с её стороны была лишь слегка смята, сохраняя едва уловимое тепло. Как Агате удаётся выбраться из постели так незаметно? Я никогда не отличался глубоким сном - с тех пор как взял в руки оружие, просыпался от малейшего шороха, от утреннего сквозняка или шагов охраны за дверью. А тут... ни звука. Словно она научилась ходить по воздуху еще в доме своего отца.

Слышу мерный, глухой звук бьющейся о кафель воды. Она принимает душ.

Я откинул голову на подушки, уставившись в потолок. В горле всё еще ощущался сухой жар, но тупая боль в боку слегка утихла. В голове против воли всплыл образ: тесная душевая кабина, пар, стекающие по белой коже капли воды. Интересно, как она отреагировала бы, если бы я сейчас просто встал, открыл дверь и зашел к ней? Вскрикнула бы? Покорно опустила взгляд? Или сжала бы губы, снова пряча в глазах свой тихий, выученный гнев?

И почему я вообще думаю об этом со словом «если»? Мы муж и жена. Почти. Её отец отдал её мне, контракт подписан, её жизнь отныне принадлежит моей семье. Но вместо того чтобы просто взять то, что принадлежит мне по праву, я ловил себя на том, что изучаю её, как хищник изучает незнакомую добычу.

Когда она выходит из ванной, я всё еще оставался в постели, наблюдал за ней сквозь полуприкрытые веки.

- Доброе утро! Как твоя рана, Николос? - спрашивает Агата, снимая полотенце с головы и расправляя влажные волосы пальцами.

- Я забыл о ней, - ответил я, не сводя с неё взглядов.

Её аромат мгновенно расходится по всей спальне. И я буду лжецом, если скажу, что он не будоражит меня. Если скажу, что она не будоражит меня.

- Значит, не беспокоит - это отлично, - едва заметно улыбнулась Агата, вытирая кончики волос. - Ещё денька три, и я могу снять швы.

- Не думай об этом, я попрошу нашего врача.

- Ну хорошо, - она пожала плечами, опустив полотенце. - Но, если что, я готова помочь.

Она замялась на секунду, опустила взгляд на свои ладони, а затем снова посмотрела на меня:

- Хочу поговорить о сегодняшнем вечере, точно ли мое присутствие будет там уместно? Такое мероприятие... и женщина...

- Ты моя невеста, Агата, - отрезал я, садясь на кровати и сбрасывая одеяло.

- Ты прав, извини. Что мне нужно туда надеть?

- Что хочешь, любое твое вечернее платье. Я сейчас отъеду, нужно решить пару вопросов с людьми Артана. Вернусь, и поедем в клуб.

- Хорошо.

К восьми вечера я вернулся в особняк. Когда Агата спустилась по главной лестнице в холл, я замер на секунду.

Она выбрала изысканное вечернее платье, безупречно подчеркивающее её фигуру. Никакой вульгарности - чистая, холодная, аристократическая красота. Моя невеста выглядела так, словно родилась для того, чтобы заходить в закрытые клубы под прицелом десятков уважительных и опасливых взглядов.

Мы сели в затонированный бронированный «(Gelаndewagen)» и поехали в мой закрытый клуб «Onyx» - неприступную крепость в центре города, где сегодня должны были состояться переговоры.

В клубе гремела музыка, но на втором этаже, в VIP-зоне, царила напряженная тишина. Наши люди контролировали каждый сантиметр. Едва мы вошли в приватную ложу, разговоры присутствующих стихли. Я держал руку на талии Агаты, притягивая её ближе к себе и четко давая понять всем: она со мной. Она неприкосновенна.

- Босс, они приехали, - тихо шепнул мне на ухо Артан, возникая из тени. - Жан-Люк и его псы. Настроены они дерьмово.

- Пусть заходят, - холодно ответил я и увлек Агату к кожаному дивану.

Я сел, откинувшись на спинку и небрежно закинув руку за плечи Агаты. Она села рядом - прямая, изящная, словно фарфоровая статуэтка, но её сжатые пальцы выдавали напряжение.

Двери открылись, и в ложу вошли французы. Во главе группы шагал Жан-Люк Марсо - дерзкий, холеный и самоуверенный тип. За его спиной шли шестеро вооруженных амбалов. По их развязной походке и тяжелым взглядам я сразу понял: договариваться они не собирались.

- Николос! - громко, с вызовом произнес Жан-Люк, даже не пытаясь изобразить вежливость. Он оперся руками о дубовый стол напротив нас. - Говорят, тебя недавно подстрелили, как собаку, а ты всё еще ползаешь по своим клубам?

Мои люди в ложе мгновенно подобрались. Артан положил руку на кобуру.

- Я на ногах, Жан-Люк, - сухо ответил я, не меняя позы. - А вот твоим людям стоит научиться стрелять лучше, если они хотят меня остановить.

Жан-Люк нагло усмехнулся и перевел скользкий, мерзкий взгляд на Агату. Его глаза бесстыдно скользнули по её фигуре, задерживаясь на открытых плечах и губах.

- О-ля-ля... Какая куколка, - протянул он с откровенной тасканской татуированной наглостью. - Старый Абрам отдал тебе свою дочурку, чтобы спасти свою шкуру? Неужели это та самая трофейная жена? Николос, ты притащил бабу на переговоры, потому что тебе нужен живой щит? С твоей раной ты вряд ли сможешь её защитить, если всё пойдет не так.

Агата напряглась, но не опустила взгляд, сжимая губы.

- Закрой свой рот, Жан-Люк, - прорычал я, и в моем голосе звякнула смертоносная сталь. - Переходи к делу, пока я не заставил тебя сожрать твои же зубы.

- К делу? - Жан-Люк внезапно расхохотался - громко, дерзко, на весь зал. Он выпрямился и уперся взглядом в меня. - А дело в том, Николос, что никаких переговоров не будет! Ты слаб. Ты ранен, твой клан измотан, а ты думаешь, что можешь диктовать нам условия и прятаться за девчонку? Мы забираем твои морские пути прямо сейчас. Все до единого.

- Ты из своего ума выжил, француз? - шаг сделал Артан, процедив слова сквозь зубы. - Вы отсюда живыми не выйдете.

- Это вы отсюда не выйдете! - рявкнул Жан-Люк.

Его лицо исказилось яростью. Не теряя ни секунды, француз резко сунул руку под полы пиджака и выхватил пистолет. В помещение ворвалось огромное количество людей. Мы были не готовы. Мы действовали по договору. Они рассчитывали на это.

- Назад! - закричал я, мгновенно реагируя.

В ту же секунду ложу разорвал оглушительный грохот выстрелов.

Жан-Люк первым открыл огонь прямо в нашу сторону. Его амбалы одновременно выхватили стволы, и в закрытом пространстве клуба начался настоящий ад. Звон разбиваемого стекла, крики, сухой треск автоматических очередей и вспышки порохового дыма накрыли VIP-зону.

Я рывком сдернул Агату с дивана, увлекая её за собой на пол, и накрыл её своим телом, блокируя от летящих пуль...

Первое, что я почувствовала, - запах пороха.

Он забил лёгкие, смешался с густым ароматом алкоголя, дорогих духов и крови. В ушах стоял оглушительный звон. Музыка в клубе давно стихла, но где-то внизу продолжали кричать люди, раздавались выстрелы, с грохотом падала мебель.

Николос что-то сказал мне, но я не разобрала ни слова.

Он толкнул меня к боковому коридору, прикрывая собой. Я помню только его руку на моей спине, резкий рывок, боль в плече и дверь, за которой оказался небольшой служебный туалет.

- Сиди здесь! - приказал он, заглядывая мне в глаза. - Не выходи, пока я не вернусь.

- Николос...

- Агата, это не просьба.

Он захлопнул дверь, и я осталась одна.

Почти.

В следующую секунду снаружи снова загрохотали выстрелы. Я прижалась спиной к холодной кафельной стене, пытаясь сделать вдох. Воздух застревал в горле, сердце билось где-то под языком.

Я посмотрела вниз.

В моей руке был пистолет.

Я даже не помнила, когда успела его взять. Наверное, Николос сунул его мне в ладонь, когда мы пробирались через зал. Пальцы крепко сжимали рукоять, но не дрожали. Странно. Всё тело тряслось, ноги были ватными, а рука оставалась неподвижной.

Я медленно опустилась на корточки за рядом кабинок и прижала пистолет к груди.

Отец всегда говорил, что страх делает человека медленным.

«Если испугалась - не думай. Действуй. Раздумья оставь тем, кто не собирается выживать».

Я закрыла глаза.

Неужели я действительно должна буду стрелять?

Из коридора донеслись торопливые шаги.

Я задержала дыхание.

Дверь распахнулась.

- Проверьте здесь! - крикнул мужской голос.

В уборную вошел один из нападавших. Я видела его ботинки между кабинками. Тёмные, покрытые мелкими каплями воды или крови. Он двигался быстро, нервно осматривая помещение.

Я крепче сжала пистолет.

Мужчина остановился возле первой кабинки.

Ещё шаг.

Ещё один.

Он отодвинул дверцу, заглянул внутрь и выругался.

Я дождалась, когда его внимание сместится, а затем поднялась.

Дальше всё произошло слишком быстро.

Я ударила его рукоятью оружия в висок, перехватила за воротник и резко потянула на себя. Он попытался развернуться, но я уже приставила ствол к его горлу.

Палец нажал на спуск.

Грохот выстрела в тесном помещении оглушил меня.

Мужчина обмяк и рухнул на пол.

Я продолжала стоять над ним, не двигаясь.

В голове возникла странная мысль: он сейчас встанет.

Такие люди не умирают от одного выстрела. Не могут. Он должен подняться, выругаться, схватить меня за волосы, ударить. Должен сделать хоть что-нибудь.

Но он не двигался.

На белом кафеле быстро расползалось тёмное пятно.

Я смотрела на него и не чувствовала облегчения. Только холод. Он поднимался от пальцев к плечам, заливал грудь и сдавливал горло.

Я убила человека.

Не случайно. Не потому что не было выбора. Я сама подняла оружие и нажала на спуск.

Снаружи снова послышались шаги.

Второй нападавший ворвался в уборную, держа пистолет двумя руками. Он увидел тело у моих ног, потом перевёл взгляд на меня.

- Вот ты где, сука!

Я не успела испугаться.

Моё тело сработало раньше, чем сознание. Я шагнула в сторону, ударила его по запястью, выбивая оружие, и резко развернула его спиной к стене. Он попытался ударить меня локтем, но я перехватила руку, выкрутила её и прижала мужчину к кафелю.

Он зашипел, выругался и попытался достать нож.

Я увидела блеск металла.

Дальше снова был только короткий звук выстрела.

Мужчина обмяк у меня в руках.

Я отпустила его, и он медленно сполз по стене на пол.

Пистолет остался направлен на него.

Я стояла неподвижно, будто меня выключили.

Внезапно уборная исчезла.

Перед глазами оказался другой коридор. Узкий, плохо освещённый. Мне было, кажется, десять или одиннадцать лет. Я стояла возле отцовского кабинета и смотрела, как один из его людей лежит на полу. На белой рубашке расплывалось красное пятно.

- Не смотри, - сказала мама.

Она закрыла мне глаза ладонью, но я всё равно видела.

Видела кровь между её пальцами.

Видела, как отец вытирает пистолет белым платком.

- Запомни, Агата, - произнёс он тогда. - Жалость делает тебя слабой.

Я резко вдохнула и вернулась в настоящее.

Передо мной лежал незнакомый мужчина.

Только теперь я заметила, что у меня дрожат колени.

Я отступила назад и врезалась в раковину. Пистолет чуть не выпал из руки.

- Я не хотела...

Голос прозвучал слишком тихо, и я сама его едва услышала.

Снаружи кто-то закричал:

- Она в уборной! Внутри двое наших!

Тело отреагировало мгновенно.

Я бросилась к двери, но не открыла её. Прижалась к стене сбоку, скрываясь за дверным косяком.

Дверь распахнулась.

Первый мужчина вбежал внутрь, направляя оружие вперёд. Второй держался чуть позади него.

Я увидела их отражение в зеркале.

Первый сделал шаг.

Я выстрелила.

Второй отшатнулся, успев поднять пистолет. Пуля ударила в стену рядом с моим лицом, осыпав кафель мелкой крошкой.

Я пригнулась и выстрелила снова.

Он упал возле двери.

Всё закончилось за несколько секунд.

Я осталась стоять среди разбитого зеркала, дыма и тел.

Рука всё ещё была вытянута вперёд. Пистолет - направлен на пустой дверной проём. В отражении на меня смотрела девушка с бледным лицом, распущенными волосами и огромными, ничего не понимающими глазами.

Я смотрела на собственное отражение и не узнавала себя.

Четыре человека.

Четыре выстрела.

Нет. Больше.Я не могла вспомнить точно.

В ушах снова раздался голос отца:

«Локоть ниже. Не закрывай глаза. Дыхание ровное. Целься в центр корпуса».

Я знала, как держать оружие.

Знала, куда бить.

Знала, как вывернуть руку, как сбить равновесие, как использовать чужое движение против него.

Я делала всё это так, будто тренировалась годами.

Но я не тренировалась.

Или тренировалась?

В памяти вспыхивали обрывки: тёмный подвал, деревянный манекен, тяжёлый запах резины и металла, голос инструктора за спиной. Мне было не больше двенадцати. Я держала в руках деревянный нож и снова падала на мат.

- Ещё раз, - говорил мужчина.

- Я устала.

- Солдаты не устают.

Картинка исчезла.

Я медленно опустила оружие.

Меня трясло уже всем телом.

Я убила их. Не случайно. Не в панике. Я действовала хладнокровно и точно. Будто внутри меня существовал кто-то другой - тот, кто знал, что делать, когда я сама ничего не понимала.

Я посмотрела на свои ладони.

На них не было крови.

Но мне казалось, что она повсюду.

На пальцах. На запястьях. Под ногтями.

Я выронила пистолет.

Он с глухим звуком упал на кафель.

- Нет... - прошептала я. - Нет, я не...

За дверью раздались шаги.

Я отшатнулась и забилась в угол между стеной и раковиной. Сжала ладони у груди, пытаясь закрыть ими уши.

Снова коридор.

Снова мама.

Снова кровь.

- Агата, посмотри на меня.

Я не могла.

- Агата, дыши.

Чей-то голос сменился голосом отца.

«Ты должна быть сильной».

- Я не хотела, - прошептала я. - Я не хотела их убивать.

Шаги приблизились.

Дверь осторожно открылась.

Я вскинула голову, но не успела схватить оружие. В проёме появился Николос.

На его лице застыла ярость. Взгляд мгновенно скользнул по телам, по разбитому зеркалу, по пистолету на полу и остановился на мне.

Я ждала крика.

Ожидала, что он спросит, почему я нарушила приказ, почему вышла из укрытия, почему допустила, чтобы всё это произошло.

Но Николос молчал.

- Агата, - произнес он наконец.

Я прижалась к стене сильнее.

- Не подходи.

Он остановился.

Это был первый раз, когда я сказала ему не приближаться, и он послушался.

Николос медленно опустил оружие, которое держал в руке, и не сводил с меня глаз.

- Хорошо. Не подхожу.

Я посмотрела на него, пытаясь понять, действительно ли он говорит серьезно.

- Я их убила, - прошептала я.

- Я вижу.

- Я не должна была... Я не...

Голос сорвался. Я закрыла лицо ладонями, но это не помогло. Перед глазами снова вспыхнуло каждое движение: удар, блеск ножа, выстрел, тело, рухнувшее на пол.

- Я убила их, Николос.

- Они пришли убить тебя.

- Но я всё равно убила.

Он сделал осторожный шаг, но остановился, заметив, как я напряглась.

- Если бы ты не стреляла, они убили бы тебя.

- Я знаю!

Я сама не ожидала, что закричу.

Голос отразился от кафельных стен и вернулся ко мне эхом.

- Я знаю, - повторила я уже тише. - В этом и проблема. Я знала, что делаю.

Николос долго смотрел на меня. В его взгляде больше не было ревности или раздражения. Только внимательность и что-то тяжелое, непонятное.

- Где ты научилась стрелять?

Я покачала головой.

- Не знаю.

- Агата.

- Я не знаю! - Я сжала волосы у висков. - Я просто... я просто сделала это. Они вошли, а я знала, что нужно делать. Понимала, куда ударить, когда выстрелить... Я даже не думала.

Он опустился на корточки, оставаясь на расстоянии.

- Посмотри на меня.

Я не хотела, но всё же подняла взгляд.

- Ты сейчас здесь, - сказал он низко и спокойно. - В уборной моего клуба. Меня зовут Николос. Ты - Агата. Стрельба закончилась.

Я пыталась повторить его слова про себя.

Я здесь. Меня зовут Агата. Стрельба закончилась.

Но тело не верило.

Вдалеке снова раздался выстрел.

Я вздрогнула и закрыла голову руками.

Николос мгновенно поднялся и заслонил меня собой, хотя опасности внутри уборной больше не было.

- Всё закончилось, - повторил он тверже. - Я рядом.

Я смотрела на его спину, на напряженные плечи и руку, сжимающую оружие.

- Я боюсь не их, - призналась я, почти не слыша собственного голоса. - Мне страшно от себя.

Николос повернул голову.

Несколько секунд он молчал.

- Тогда бойся рядом со мной, - сказал он наконец. - Но не оставайся с этим одна.

Я закрыла глаза.

И впервые за всё время после выстрелов позволила себе сделать вдох.