Сосед по парте

Прозвенел будильник. Я оделась, чтобы совершить утренний намаз «фаджр», и разбудила брата.

— Пора помолиться, — сказала я. — Хорошо, — сонно кивнул он и сел на кровати.

Я нашла спокойное место и расстелила молитвенный коврик. Мысленно сосредоточилась, сделала омовение и приготовилась начать.

Встала лицом к кибле, произнесла «Аллаhу акбар» и начала намаз. Сосредоточившись на молитве, выполнила все ракааты: совершила руку (поясной поклон), затем суджуд (земной поклон), повторила движения нужное число раз. В каждом движении — в стоянии, поклонах, сидении — старалась сохранять осознанность и смирение перед Аллаhом. Дуа звучали тихо, но отчётливо — я произносила их с пониманием смысла.

Закончив намаз, произнесла заключительный салям — «Ас‑саляму алейкум ва рахматуллах» — и открыла глаза. Вокруг снова зазвучали утренние звуки, но внутри оставалось то самое умиротворение, которое всегда приходило после молитвы. Я аккуратно свернула коврик.

Только тогда брат подошёл к тому месту, где я только что молилась. Он всё ещё выглядел сонным: потягивался, тёр глаза, но старался собраться с силами.

Он нашёл спокойное место рядом, расстелил свой коврик, проверил, что его омовение не нарушено, и занял позицию. На мгновение замер, собираясь с мыслями, затем произнёс «Аллаху акбар» и начал свой намаз.

Я отошла в сторону, чтобы не мешать. Наблюдала издалека: брат двигался неторопливо, старательно повторяя все элементы. Было видно, что он старается не упустить ни одной детали — правильно выполнить руку, задержаться в суджуде, соблюсти порядок ракаатов. Его лицо постепенно становилось серьёзным и сосредоточенным, сонливость совсем прошла.

Когда брат завершил намаз и произнёс свой салям, он выпрямился и улыбнулся — не широко, а мягко, с внутренним облегчением.

Я аккуратно свернула коврик. Утренний воздух казался особенно свежим, а в душе — та самая ясность и покой, которые дарил «фаджр».

После намаза я приготовила яичницу. Позавтракала с братом и отправилась в школу. На остановке долго ждала автобус. Когда он наконец приехал, зашла внутрь и села у окна. Всю дорогу вспоминала счастливые моменты из детства — те, что уже не вернуть.

Автобус остановился, я вышла и направилась к школе. Как всегда — косые взгляды, насмешки. Я научилась их игнорировать: молчание и равнодушие казались лучшим решением.

В школе я сразу пошла к шкафчикам, поставила туда вещи и закрыла дверцу. И тут я увидела его — Алана. Он подошёл и сказал:

— Привет, звёздочка.

Я не поняла, зачем он ко мне подошёл и начал заговаривать. Да ещё и это «звёздочка», будто мы встречаемся! Я бросила на него неодобрительный взгляд и двинулась к классу.Но он, словно прилип, не отставал.— Стой, подожди меня! — окликнул он.

Я не останавливалась, шла вперёд. Но он догнал меня.— Что случилось, звёздочка? Я что‑то не так сказал? — спросил он.Меня раздражало, что он вьётся вокруг, как муха, и задаёт миллион вопросов. Это надоело.— Чего тебе нужно от меня? — резко спросила я.— Ничего, просто хотел поговорить с тобой, — ответил он спокойно.Я удивлённо посмотрела на него:— Поговорить? Ты говоришь так, будто мы знакомы целую вечность.— Ну, я же с тобой знаком, звёздочка, — улыбнулся он.— Тебе смешно? Мне сейчас не до шуток. И перестань называть меня звёздочкой, — сказала я твёрдо.Он посмотрел на меня с улыбкой:— Тебе подходит это имя. Твои карие глаза блестят, как звёзды на небе.Он произнёс это без тени насмешки. Искренне. От этих слов мне вдруг стало легче.— Если тебе что‑то нужно, так и скажи. Не делай из мухи слона, — бросила я напоследок и зашла в класс.

Я зашла в класс, села за парту. Сразу после меня вошёл Алан, посмотрел на меня с улыбкой и тоже сел за парту.

В класс зашла Эмили Джонсон и сказала нам, что ей не нравится наша учёба.— Все учителя мне жалуются, что вы плохо учитесь, — строго произнесла она. — Особенно Алан, Дэн, Ник…

Она перечислила имена тех, кто плохо учился. К счастью, моего имени в списке не было.— Я принимаю решение, — продолжила Эмили Джонсон, — сейчас я вас пересажу по парам. Ученики, которые плохо учатся, будут сидеть с отличниками. Кроме того,  два раза в неделю пары, которые я посажу рядом, будут оставаться после уроков. Отличники будут объяснять своим соседям темы, которые те не поняли.Весь класс зашумел:— Ну пожалуйста, не надо!Но Эмили Джонсон настояла на своём решении.— Так, — сказала она, — я сейчас буду называть имена. Ученик, который плохо учится, подсаживается к отличнику или отличнице.«Только не это», — подумала я. Мне нравилось сидеть одной, а теперь у меня появится сосед или соседка по парте — это будет ужасно.Эмили Джонсон начала перечислять пары:— Дэн — с Катей, Ник — с Диной, София — с Томом…И тут она произнесла то, от чего я замерла в шоке:— Алан — с Алией.Эти имена казались совершенно несовместимыми. Мы были разными: он — неверующий, а я — мусульманка.«О Аллаh, — пронеслось у меня в голове, — почему именно он?»Мои мысли прервал Алан, который сел рядом.— Вот и всё, теперь всё хорошо, — сказала Эмили Джонсон. — Не забывайте: вы будете сидеть так до окончания школы. И про дополнительные занятия не забывайте.Затем она начала объяснять новую тему.

На уроке я не могла сосредоточиться. Алан всё время смотрел на меня. Раньше такое уже случалось, но тогда он сидел где‑то неподалёку, а сейчас — прямо рядом. Наконец я повернулась к нему и тихо спросила:— Что смотришь на меня?Он лишь шире улыбнулся и сказал слова, от которых у меня затрепетали бабочки в животе:— Потому что ты красивая, звёздочка.Я сделала вид, что не услышала этих слов, и больше ничего ему не сказала, хотя он продолжал поглядывать на меня.

Прозвенел звонок, и я выбежала из класса — на гоночную трассу, чтобы совершить намаз. Через несколько минут я была там.«Какое прекрасное место», — подумала я перед тем, как начать молитву.Закончив намаз, я вдруг почувствовала дежавю: позади меня снова стоял Алан и наблюдал за мной. Я повернулась к нему:— Что с тобой? Почему ты всё время преследуешь меня, ходишь по пятам? Да оставь меня в покое, наконец! — выпалила я, сама не понимая, как это случилось.Алан внимательно слушал меня с улыбкой, но после моих последних слов она сползла с его лица. Увидев это, я почувствовала себя неловко — я не хотела его ранить.— Извини, — сказала я. — Я не знаю, что со мной сегодня происходит.После этого я пошла и села на скамейку. Сегодня в школе не было Джанет — она заболела. «Посижу здесь, — подумала я, — до начала уроков ещё много времени».Пока я сидела и смотрела на небо, рядом со мной, немного поодаль, сел Алан. Я удивилась, что он подошёл.— Это ты меня извини, — сказал он. — Я просто хотел с тобой подружиться.От этих слов я улыбнулась, словно майская роза, и посмотрела на него.— А почему раньше не сказал мне об этом? Весь день крутился вокруг меня. Мог бы сказать ещё в начале дня.Он тоже улыбнулся — мне показалось, что искренне.— У тебя красивая улыбка, — сказала я ему. — Улыбайся чаще. Я хотела его подбодрить.Он засмеялся. Тогда я впервые услышала его смех — он был таким приятным, что я тоже не удержалась и рассмеялась.— У тебя тоже красивая улыбка, звёздочка, — сказал он.Я улыбнулась ещё шире. Потом призналась:— Прости, Алан, что тогда не поверила тебе, что эта трасса — твоя. Я правда не знала. И прости, что до сих пор прихожу сюда для намаза — просто я не знаю другого места. Здесь так красиво: свежий воздух, голубое небо, яркое солнце, а эта трасса кажется бесконечной…Он внимательно слушал. Его улыбающееся лицо вдруг изменилось, стало каким‑то непонятным. Я не могла понять, почему у него внезапно испортилось настроение.Когда я закончила говорить, он ответил, но уже не так искренне:— Ничего страшного, звёздочка. Я разрешаю тебе делать здесь намаз. И прости, что тогда попросил тебя уйти — у меня просто было плохое настроение.Я простила его.Прозвенел звонок — как всегда, слишком быстро. Перемена с Аланом пролетела незаметно, и мы побежали в школу.

Когда мы вошли в класс, учителя ещё не было, и я обрадовалась. Одноклассники смотрели на нас, но я не придала этому значения. Я села за парту, следом за мной сел Алан.

Уроки прошли, и настало время дополнительного занятия, которое я должна была провести для Алана. Мы зашли в пустой класс.

— Занятие будет проходить по понедельникам и пятницам, — сказала я ему.— Хорошо, — ответил он.— Какой урок сегодня будем проходить? — спросила я.— Без разницы, — пожал он плечами.Тогда я выбрала математику.

Час пролетел незаметно. К счастью, Алан всё хорошо понимал из того, что я объясняла. В конце занятия я похвалила его:— Молодец, Алан! Продолжай в том же духе. Ты очень легко всё схватываешь.Он улыбнулся и спросил:— Можно я провожу тебя до дома?Мне было немного странно это слышать, но я согласилась: «А почему бы и нет?»Мы вышли из школы и по дороге разговорились обо всём подряд — о фильмах, об учёбе. Оказалось, у нас много общего.Когда мы подошли к моему дому, Алан с интересом оглядел его:— Так это твой дом?— Да, — ответила я. — А что?— Красивый дом, — сказал он. — Особенно то окно, где снаружи посажены цветы.— Это окно моей комнаты, — пояснила я.— Буду знать, — улыбнулся он.Потом он спросил:— Можно пригласить тебя завтра в парк покататься на велосипедах или самокатах? Ты умеешь на них ездить?Я удивилась такому предложению, но согласилась.— Да, умею и на том, и на другом.— Отлично! Тогда встретимся завтра в три часа в парке «Луна».— Хорошо, — согласилась я.Мы попрощались. Когда я зашла в дом, меня встретил Ильяс:— «Ухти», а кто это был — парень, с которым ты только что попрощалась?— «Ахи», это мой одноклассник, он проводил меня до дома, — объяснила я.— Может, это не просто одноклассник, а твой парень? — засмеялся он.— Не смешно, — ответила я. — Он просто друг.— Извини, «ухти», — понял свою ошибку Ильяс.— Прощаю, «ахи», — улыбнулась я.В этот момент дверь позади меня открылась — это вернулись мама с Фатимой. Мы сразу обнялись, и я спросила:— Почему так рано? Вы же говорили, что придёте вечером или ночью.— Да, говорили, — улыбнулась мама, — но мы решили вас порадовать и вернуться пораньше.Я поднялась в свою комнату, переоделась и спустилась вниз. Мама, сестра и брат уже ели пиццу, которую купила мама. Я очень любила пиццу. В школе в столовой её тоже продавали, но я не была уверена, халяльное ли там мясо, поэтому не ела. А эта пицца была точно халяльной.Я подошла к столу и взяла кусок. После ужина я поднялась делать уроки. Мама начала убирать дом, Фатима раскрашивала картинки, а Ильяс играл в игры на телефоне и иногда помогал маме.Закончив уроки, я спустилась и стала помогать маме с уборкой. Так прошёл день.Перед сном я долго думала об Алане. Его глаза казались то чёрными, то карими, ресницы — такими длинными, а волосы — чёрными, как ночное небо. И как он называет меня «звёздочкой»… Мне это начинало нравиться. Я думала о том, как проведу с ним завтрашний день, и, предвкушая это, наконец заснула.