глава 7

войдя в класс, мы увидели много ковриков фиолетового цвета, а в середине комнаты сидела женщина. в воздухе стояла тишина, не напряжённая, а какая-то мягкая, будто специально созданная, чтобы здесь можно было выдохнуть. мы с девочками разместились на свободных местах, и я оказалась между ними, окружённая, но уже не такая зажатая. тело ещё помнило утренний стресс, но рядом с ними казалось, что всё понемногу отпускает.

вилка, сидевшая слева, держала меня за руку почти всё время, мягко гладя мою ладонь. её пальцы двигались медленно, успокаивающе, будто она боялась, что я снова начну трястись или спрячусь в себе. справа сидела лиза, она украдкой поглядывала на меня, будто проверяя: дышу ли я нормально? не развалилась ли снова.

— здравствуйте, меня зовут ирина, — представилась женщина. она сидела в центре, ровная, спокойная, с тем лицом, на котором обычно написано: «я всё вижу, но не давлю». она что-то говорила девочкам, но её голос начал тонуть, как будто отдаляться от меня.

видимо, я и правда начала засыпать.

— ты чего засыпаешь? — мягко тронула меня вилка. её голос вернул меня резко, будто щёлкнул выключателем.

я разлепила глаза с усилием, как будто веки были залиты клеем.

— не знаю… — прошептала я.

— а утром почему так крепко спала? — всё тем же спокойным тоном спросила она.

— я не знаю… — повторила я. правда не знала. просто валилось всё на меня.

— ты пьёшь что-то для сна? — обеспокоенно спросила вилка.

я вздохнула.

— пью таблетки, но они на сон не влияют… и я пью их давно, — тихо сказала ей. она посмотрела на меня с такой смесью жалости и тревоги, что мне стало неловко, будто я призналась в чём-то постыдном.

— лика, — вдруг прозвучал голос ирины.

лёгкое прикосновение лизы к моему плечу заставило меня поднять голову. я медленно посмотрела на терапевтку.

— тогда, когда был рядом мужчина… что вы чувствовали? — спросила она.

— неприязнь… злость, — ответила я, чувствуя, как девочки смотрят на меня.

— а почему так сложно было контактировать с мужчиной? — спокойно продолжила она.

— он меня не хотел слышать. он не хотел понимать меня, — сказала я, чуть раздражённо, потому что это и правда так.

— любой мужчина вызывает чувство опасности? — снова вопрос.

— нет… — я замялась. — наверное. он просто был слишком наглый. мне не понравилось это, — нахмурила брови я.

ирина кивнула, словно подтверждая что-то в своей голове.

— тебя отпугнули его слова? или какие-то поступки? — спросила она мягко, медленно, будто бы опасаясь ранить.

я знала, что она и так прекрасно понимает. но ей нужно было услышать это от меня. это бесило.

вилка сжала мою руку сильнее, поддерживающе.

— он начал агрессировать и… схватил меня за горло, — сухо произнесла я и опустила взгляд в пол. говорить это вслух было мерзко. словно снова пережила.

— он аргументировал это чем-то? — спросила ирина.

я пожала плечами. не хотела говорить.

— может быть, вы просто не хотели его больше слышать? — добавила она, уже немного давя.

и я почувствовала, всё, хватит. я больше не хочу разговаривать.

— он пытался отшутиться, говоря, что это момент танца, — резко вмешалась кристина, её голос был хриплым, разбитым злостью.

я медленно подняла на неё взгляд.

— в таком месте так делать это просто пиздец, — добавила она, активно жестикулируя.

— да, я понимаю ваше негодование, но, может быть, это вы видите в каждом мужчине угрозу? — попыталась сгладить напряжение ирина. — а они не хотят её доставить.

— если бы он мне так сделал, я бы ему ебальник сразу набила, — огрызнулась кристина.

— он вёл себя с ней слишком нагло, это видели все, — попыталась заступиться и виолетта.

— она за себя постоять не может, он это увидел и воспользовался, — всё тем же злым тоном добавила кристина.

после этого разговора я просто отключилась внутри. не хотела больше ни слышать, ни говорить.

я медленно положила голову на плечо вилки. та сразу приобняла меня, притянула ближе, так что я буквально утонула в её тепле. от её объятий мне стало легче. безопаснее.

и когда я почти провалилась в сон, меня резко вырвал громкий звук. будто кто-то хлопнул чем-то по полу много раз. я вздрогнула так сильно, что сердце ухнуло куда-то вниз, и начала оглядываться, не понимая, где нахожусь.

— маенький, маенький, ты чего? — услышала голос вилки, которая крепче меня обняла.

я увидела кристину, руки полностью все в красной краске, она яростно била ими по листку бумаги на полу.

— блять… кристина… — прошептала я, пытаясь успокоиться.

— ты спала что ли? ну чего ты так вздрагиваешь… я сама испугалась, — тихо говорила виолетта, целуя меня в макушку.

я видела, как кристина медленно перевела на меня взгляд, этот привычно злой, холодный, какой-то хищный. потом она опустила руки в жёлтую краску и нарисовала солнце.

мне стало не по себе. я отвернулась.

— солнце мы оставляем? — спросила ирина.

— да-да, остаётся, — уверенно ответила кристина и пошла на своё место.

я увидела, как она отпечатывает руки с красной краской на груди, бёдрах, интимных местах. девочки взорвались шумом, когда этот жест повторила и ирина. обсуждая, визжа, хлопая. я даже чуть улыбнулась, реакция была забавной.

но потом снова просто опустила голову на плечо вилки. теперь я не спала, просто смотрела в пустоту.

— лика, я хотела бы позвать тебя, — услышала голос ирины.

я медленно поднялась. ноги будто налились свинцом.и подошла к ней.

выбрала я синюю краску. тянулась к ней медленно, будто эта баночка могла укусить, но когда пальцы коснулись прохладного пластика, внутри стало спокойнее. я опустила ладонь в густую синеву, краска легла на кожу плотным, холодным слоем, и почему-то это ощущение понравилось. будто я снова контролирую хоть что-то.

я начала рисовать человека. синего, вытянутого, почти призрачного, с длинными волосами и длинной шеей. линии выходили неровные, дрожащие, но я продолжала, глядя на рисунок так, будто он был зеркалом.

— лика, это ты рисуешь кого? себя? — спросила ирина.

я уверенно кивнула, даже не отрывая взгляда от бумаги.

внутри что-то сжималось, но руки двигались будто сами. я добавила ещё две детали: левой ладонью сделала два чётких отпечатка на шее нарисованной себя. кровь внутри похолодела. девочки тихо переглядывались, но никто не вмешивался.

потом я встала. взяла горсть краски, пальцы утонули в ней, и брызнула прямо в лицо рисунка. синий всплеск разлетелся пятнами, будто я нарисовала немой крик.

— руки на шее рисунка… это удушье? — мягко спросила ирина. её голос почти шёл за моей спиной.

— да, — сухо ответила я.

— кто это сделал? — она подошла ближе, но не давила.

— человек, который вызвался помочь, — сказала я коротко, не желая развивать тему, и пошла обратно к своему месту.

вилка сразу обняла меня за плечи, словно закрывая собой. лиза тоже наклонилась ближе, осторожно коснувшись моей руки. их тепло было спасательным, у меня внутри всё дрожало.

— этот человек… это мужчина? — снова спросила ирина.

я замерла. в голове мелькнуло тысяча мыслей, можно ли? нужно ли? стоит ли вообще открывать рот?

но почему-то вылетело первое, что пришло.

— дядя мой, — произнесла я тихо.

и почти сразу уткнулась лицом в плечо вилки, ясно показывая, что тему закрыла.

ирина больше не подходила. только разложила по полу новые листы, большие, чистые, и позвала нас:

— нарисуйте то, что хотите. что чувствуете.

я опустилась на пол. взяла красную краску, потом розовую, потом смешала их пальцами и нарисовала огромное сердце. тёплое, неровное, почти детское. а сверху, в середине, букву «в».

повернулась к виолетте. ждала её реакции.

— ооой, ликааа, маенький, — протянула она пискляво, как будто нарочно, и крепко обняла меня.

я засмеялась, но потом мой взгляд случайно упал на лизу, она выглядела грустной, будто отдалённой. и внутри неприятно кольнуло. я взяла краску снова и прямо поверх «в» дорисовала новую букву. букву «л».

потом встала, подошла к лизе и тихо, но крепко обняла её.

— э, а мы? — громко возмутилась кристина, но без злости, с какой-то насмешливой улыбкой.

— подходите и рисуйте, — сказала я, всё ещё обнимая лизу.

— чё, внатуре? — кристина прищурилась, улыбаясь почти хищно.

— вперёд! — сказала я ей.

она подошла и, не раздумывая, нарисовала букву «к».за ней остальные девочки. каждая добавляла свою. буквы росли, сердцу почти не хватало места. лишь юля решила, что это занятие не для неё, а поэтому продолжила смотреть на меня презрительно.

а я смотрела на этот рисунок как на что-то живое. правда красивое. правда наше, общее.

подойдя, я в самом центре, поверх всего, нарисовала большую букву «е».

— е? — спросила кто-то из девочек.

— сестрёнка её, — спокойно ответила кира.

и вопросов больше не было.

после занятия мы попрощались с ириной и разошлись по комнатам, отмываться и переодеваться. я долго тёрла руки от краски, синяя всё никак не сходила. будто впиталась. будто осталась со мной.

после душа я сидела на кровати, в юбке, рубашке и с брошью. волосы мокрые, я вытирала их полотенцем, когда дверь резко распахнулась, и влетела сияющая, радостная виолетта.

я отодвинулась, похлопала ладонью по кровати, приглашая, и она тут же прыгнула, как будто именно этого ждала весь день.

— а может ты к нам на этаж пойдёшь ночевать? — спросила вилка, растягивая улыбку.

— с чего это? — удивилась я.

— поболтаем хоть! я про тебя ничего и не знаю толком! — возмутилась она, видно, что нарочито.

— а может это ты возьмёшь все вещи и будешь спать на третьем? — выгнула я бровь.

— ооо, я только за! — радостно выкрикнула вилка и протянула мне руку.

я дала ей пять.

— всё, пойдём, — она схватила меня за руку и потянула из комнаты.

— у тебя чего волосы мокрые, эу! заболеешь же, — воскликнула амина, когда мы вышли на улицу к стульям.

— это всё вилка! — сказала я наигранно возмущённо, отчего мы все трое рассмеялись.

мы подошли к стульям. я села между кирой и вилкой. и вот тогда веселье будто растворилось. стало тихо, напряжённо. эти минуты всегда ломали всех.

кто-то из нас уйдёт сегодня.

— прошла пятая неделя учёбы в школе пацанок, которая была для вас по-настоящему сложной, — сказала строго лаура альбертовна.

— большинство девушек провели колоссальную работу над собой, — добавила татьяна полякова.

мы начали хлопать, но никто не улыбался по-настоящему.

— и мы не могли это не отметить. но… — сказала татьяна и замолчала. намеренно. тяжело.— не всё так однозначно, — продолжила она.

одна за другой девочки получали замечания. кто-то опускал голову, кто-то сдерживал слёзы. я слушала и переживала за каждую, правда за каждую. и радовалась, когда хвалили кого-то из наших.

и вдруг моё имя.

— лика… я хотела бы поговорить о вас, — сказала лаура альбертовна.

я подняла на неё взгляд медленно, будто он был тяжёлым.

— ваша неделя началась потрясающе. мы не могли оставить без внимания, как вы пытались помочь каждой девушке во время срывов, и у вас, к нашему удивлению, это прекрасно получалось, — говорила мария владимировна.

а я слушала и чувствовала, как щёки медленно теплеют от стыда и благодарности одновременно.

— но я заметила, что в погоне помочь остальным вы начали забывать о себе. ваш сон на уроках, ваша неявка в начале сегодняшнего дня, нервный срыв во время танца… — мария покачала головой. — это всё ужасно сказывается на нашем мнении по поводу вас.

я опустила глаза.

— да, я знаю… — тихо сказала я.

— по какой причине это происходит? — спросила мария третьякова, мягко глядя на меня. её голос был спокойный, приглушённый, будто она боялась задеть что-то во мне ещё сильнее. я сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— у меня все мысли в другом, простите... я просто... срываюсь из-за этого, — выдавила я, едва поднимая глаза. внутри было ощущение, будто я держу крышку на кипящем чайнике, и она вот-вот сорвётся.

— из-за сестры? — мягко уточнила мария.

я уверенно, почти резко кивнула.

— да... да, — повторила я, чувствуя, как на секунду голос дрогнул. но я тут же зажала это дрожание внутри.

молчание повисло над нами, и вдруг лаура альбертовна произнесла:

— а я хотела бы задать другой, более важный вопрос.

я подняла на неё взгляд. её лицо было строгим, сосредоточенным, как будто она видела то, что я сама пыталась спрятать даже от себя.

— что с вашей рукой, лика? — спросила она. спросила так, будто знала ответ заранее. будто уже всё прочла по моему лицу.

я замерла. дыхание застряло в груди. я даже не сразу поняла, что перестала моргать. отвечать было страшно, казалось, что любое слово выдаст меня.

— я обожглась, — соврала я, чуть приподняв подбородок, будто уверенность могла сделать ложь правдой.

— вы обожглись или вас обожгли? — уточнила лаура альбертовна. её взгляд стал острее, почти колющим. она не давила, но отступать перед этим взглядом было некуда.

мне пришлось снова лгать.

— я обожглась сама, — повторила я.

— и как это произошло? — спросила она.

я снова вздохнула и, как реплику в спектакле, произнесла тот же текст, который уже рассказывала даше:

— юля неудобно поставила стакан рядом со мной за завтраком... а я не заметила этого. и получилась такая ситуация.

лаура альбертовна выслушала меня внимательно, но её выражение не смягчилось.

— я бы хотела верить в то, что это случайность. но я повторюсь, что буллинга в нашем коллективе я не понесу. и одна из участниц уже прочувствовала это на себе, — громко произнесла лаура альбертовна.

в её голосе не было злости, только жёсткость и прямота. но, когда она сказала «одна из участниц», я невольно перевела взгляд на кристину. наши глаза встретились. в её взгляде было что-то вроде колкого осуждения. не ярость, просто вопрос: «а ты чего на меня смотришь?» или «не вздумай на меня спихивать». я отвела глаза.

— лика, вы слишком закрытая, — продолжала мария владимировна, чуть наклоняясь ко мне, будто хотела, чтобы услышала только я одна. — я никогда не видела ваших слез. а на самом деле это плохо... ведь вы бежите от своих проблем.

эти слова ударили неожиданно глубоко. будто она вскрыла то, что я столько лет закатывала внутрь, до хруста.

— я понимаю... но я не могу ничего с собой поделать. это сложно для меня. я не могу себе этого позволить, — попыталась объяснить я. слова выходили хрипло, с трудом.

— не можете позволить эмоций? — уточнила лаура.

— может и так, — пожала плечами я, стараясь выглядеть спокойно, хотя внутри будто кто-то распутывал тугой узел.

лаура и мария обменялись коротким взглядом. потом мария сказала мягче:

— несмотря на всё, мы признательны вам за помощь другим. за поддержку, которая, возможно, была им необходима, чтобы справиться с эмоциями.

я вцепилась пальцами в край стула. мне казалось странным слышать похвалу после такого разговора. но лаура альбертовна уже говорила:

— лика... подойдите к александру. вы заслуживаете белую ленту.

я подняла на неё широко распахнутые глаза, слишком широко, будто это была не похвала, а что-то неожиданно личное. внутри проскочила дрожь. тёплая, щемящая.

я поднялась и медленно пошла к александру. он ждал меня с привычно спокойным выражением лица. когда он наклонился, чтобы прикрепить под мою брошь белую ленту, его руки были аккуратные, точные. он не спешил, будто уважал сам момент.

— спасибо, — сказала я, тихо, но искренне. и вернулась на своё место.

мария третьякова посмотрела на меня напоследок почти по-матерински:

— но я попрошу вас постараться открыться. меньше думать о других и больше внимания обращать на себя, лика. для вас это необходимо... пока вы себя не потеряли.

я кивала, снова и снова:

— да, я знаю. хорошо.

дальше всё шло своим чередом. девочки получали похвалы, выговоры, у кого как. я нервничала за вилку, сердце ёкало, когда называли её имя. но когда стало ясно, что вилку оставляют, меня будто отпустило. я искренне выдохнула. с кристиной было всё то же, я боялась за неё, несмотря на недавний взгляд, но всё равно была рада, что она остаётся.

и вот настал итог.

— на этой неделе остаются все, — произнесла лаура альбертовна.

и в тот же миг напряжение сорвалось, будто резинка, натянутая слишком сильно.

— и да, девочки, я благодарю всех вас. спокойной ночи, — добавила она.

мы встали почти одновременно, как одна большая группа. спустя пару секунд мы уже направлялись в дом, каждая в комнату, каждая с собственными мыслями, переживаниями и облегчением, что эта ночь закончилась так.

когда я была в своей комнате и надевала привычную одежду для сна, выданные розовые пижамные штаны и свою белую толстовку с капюшоном, в комнату буквально ворвалась вилка. не постучала, не задержалась в дверях, просто вошла, как ураган, с вещами, подушкой и одеялом в руках.

я, стоя к ней полубоком, замерла на секунду, а потом воскликнула:

— ну наконец-то!

вилка шумно бросила вещи на соседнюю от меня кровать, будто метила территорию. села на неё, закинув ногу на ногу, и ухмыльнулась так, будто заранее знала, что будет дальше.

— сегодня спать ты не будешь, — усмехнулась она, глядя прямо на меня, будто бросая вызов.

— оох, ну конечно, — закатила глаза я, притворно раздражённо, хотя внутри уже начинался смешок.

дверь снова отворилась, на этот раз спокойно, без штурма, и в комнату вошла даша. в руках у неё что-то было, и прежде чем я успела спросить, она кинула в меня флакон капель для глаз.

я поймала его одной рукой, моргнув.

— чтобы не ходила, как обкуренная, — бросила в догонку даша, и это прозвучало не как замечание, а как что-то, что сказала бы старшая сестра: с заботой и лёгким стёбом.

я не удержалась от улыбки.

— спасибо, — ответила я, уже расслабленно.

— и на ужин бегом! — цокнула даша, глядя на меня сверху вниз, будто я её мелкая подопечная. — и так одни кости да кожа.

она вышла, закрыв за собой дверь.

я вздохнула, посмотрела на вилку, сложив руки на груди:

— заправляй кровать и пойдём быстрей уже, — ворчала я, стоя возле двери, будто я тут самая ответственная.

— ну так ты бы помогла! — возмутилась вилка.

и тут же, не дав мне даже моргнуть, она кинула в меня одеяло. я поймала его чисто на рефлексах, и тут же простынь прилетела мне на голову.

— вилка, блядь! — выругалась я, пытаясь распутаться и одновременно не уронить ничего на пол. простынь путалась в волосах, одеяло сползало с руки, идеальный хаос.

в этот момент в дверях раздалось:

— бабы, ну че за дела, только вас... БЛЯТЬ!

голос был громкий, удивлённый до истерики, и я мгновенно узнала его.

резко сдёрнув простыню с головы, уронив одеяло, я увидела, как в проходе стоит кира. стояла так, будто увидела привидение: глаза огромные, плечи напряжённые, дыхание сбившееся. похоже, она собиралась позвать нас на ужин, и зашла очень не вовремя.

я на долю секунды перевела взгляд на вилку. и всё.

смех ударил в меня как волна. резкий, дикий, неконтролируемый. вилка тут же впала в истерику следом, её смех всегда был громче и заразнее, чем мой.

а кира... кира, похоже, испугалась не хило. настолько, что сразу сорвалась вперёд.

— кира, блять! — закричала я, понимая по её выражению лица, что она идёт мстить.

— пизда тебе, беги нахуй! — заорала кира, схватив одеяло, которое я только что бросила на кровать, и побежала на меня с видом бешеной собаки.

— мне?! это тебе щас будет! — крикнула я, и почти автоматически накинула ей на голову простыню, что всё ещё держала. она дёрнулась, вслепую махнула рукой, и во второй момент я почувствовала, как она тоже накрывает меня одеялом.

мы обе ничего не видели. обе барахтались, как два идиота, запутавшиеся в белье.

и, конечно, через секунду мы с диким грохотом рухнули на пол.

— рука, кира, рука! — орала я на всю комнату, чтобы во время нашей борьбы на полу, она не задела больную руку.

— да не трогаю я твою руку! — крикнула она мне в ответ.

— ну ебаный случай, где... — услышала я знакомый голос от дверей.

я чуть приподняла голову, как зомби из-под земли, и увидела кристину, которая застыла, а потом разорвалась от смеха.

— че это нахуй? — крикнула она.

я стянула одеяло с головы и так и осталась лежать на полу, уже не в силах остановить смех.

кира поднялась первой, откинула простынь с лица и, указывая на меня пальцем, выкрикнула:

— я захожу, а она как смерть стоит нахуй!

это добило меня. я начала хохотать ещё сильнее, пока кира не протянула мне руку.

я взяла её, поднялась, шмыгнула носом и попыталась хоть немного успокоиться.

кристина лишь махнула рукой:

— всё, потом обсудим. жрать идём, а? — проворчала она, открывая дверь и выходя.

мы с вилкой продолжали на ходу обсуждать произошедшее, перебивая друг друга смехом, изображая лица друг друга, повторяя фразы, и побежали вслед за кристиной.

ребятки, поставьте звёздочки, пожалуйста, чтобы я понимала, интересно ли вам читать )