Время идет по спирали

Время шло, и в наши края вновь пришла зима. Выдавалась она, по-правде сказать, теплее предыдущей. На крышах не висело длинных сосуль, которыми за обе щеки можно было хрустеть по пути в Хогсмид. И на ботинки не приходилось накладывать водооталкиважщее заклинание, чтобы на обратном пути в них попросту не уплыть. Но все это не помешало Ане вновь слечь с соплями прямо в канун нового года.

Вместе с нашей героиней выросли и сопли, которые теперь она смело могла бы наматывать на кулак и носить с собой в кармане прямо по пути в Большой зал Хогвартса, куда она прямо сейчас неслась на ужин вместе со своей неизменной попутчицей Мариной,

Вдвоем они расталкивали первокурсников, которых в этом году развелось, точно тараканов.

— Да куда их прёт то. Сытые, гады, теперь ещё пол дня нам будут гостиную в щепки разносить. — бурчала себе под нос Марина, которой в очередной раз наступили на ногу.

— Да не воняй ты, сейчас сами такими же будем. — ободряла Аня, завидев на столах наливные блюда. Хоть нюх у неё на время и отнялся, но зрительные ощущение работали исправно.

Не успела та и облизнуться, как прямо позади раздался голос. Противный и дотошный голос, который ненавидел почти каждый ученик Хогвартса.

— Стоять, юные леди. — несмотря на всю лучезарность интонации, слова прозвучали так холодно, что у девочек по коже пошел мороз.

Аня и Марина остановились как вкопанные. "Дементра мне в туфлю...Ну только не она...Такой хороший день был..." — обреченно пронеслось в голове Марины. Мысли второй из подруг были идентичны.

Но, увы, не суждено. Девочки медленно обернулись туда, где прозвучал писк. И вопреки всем их надеждам, позади стояла она. Розовая жабоподобная директриса с миленькой улыбочкой, от которой лицо непроизвольно сводило судорогой. Аня и Марина коротко неосознанно сморщились. Первая из пятикурсниц натянула широченную язвительную улыбку, от которой казалось, что все ее зубы сейчас рассыпятся в порошок. А вторая в это время продолжала смотреть на неё, как на отход жизнедеятельности, заставив Амбридж скривиться в ответ.

— Да, профессор... — решила подать голос Аня, которую уж очень напрягали несколько молчаливых секунд.

— Позвольте поинтересоваться, что вы себе позволяете? — выстрелила напротив стоящая мадам с расписным бантом, цвета фуксии, на груди.

Аня успела пожалеть о своем решении и стушевалась, переглянувшись с точно такой же негодующей Мариной. Неужели они уже успели что то натворить, сами того не зная? А может, кто то решил пойти по их стопам и, обернувшись ими, походить на ушах по Хогвартсу? Кто же этот смельчак? Тысячи подобных мыслей пролетали в головах подруг, пока они находились под промозглым взглядом Амбридж.

— Мне казалось, в школьном своде правил доходчиво и ясно указаны все обязанности учеников нашей школы, — не дождавшись ответа, продолжила директриса, смотря то на одну, то на другую пару вылупленных на неё глаз.

— Но их там уже столько, что и запомнить становится трудно... — невзначай подметила Марина, о чём тут же пожалела.

— Если же для вашего мозга представляет трудность запомнить всего лишь перечень правил школьного поведения, то я боюсь, с каким успехом вы сдадите СОВ в этом году. — подметила директриса, чем накалила обстановку ещё больше.

— При всем уважении, (кое отсутствовало напрочь) но сдача этих экзаменов находится только в наших руках..

— А правила, которые висят чуть ли не под потолком, трудно невооруженным глазом даже разглядеть, не то что запомнить! — воскликнула Маринка, "умно" поправив свои очки, которые она приобрела относительно в прошлом году, но все равно временами была похожа на слепого крота.

— Да как вы! — от сказанного та, чьё имя в пределах Хогвартса, от греха подальше, лучше не называть, начала стремительно бордоветь на глазах девочек, — Смеете! Одна из вас выкрастила губы так, что стала походить на свою мать, работающую в Министерстве, — заплевала она слюнями Марину, — А вторая на учёбу вырядилась, как бригадир строителей! — своим увешанным перстнями пальцем, она указала на Анины синие джинсы, в которых она гоняла ещё с конца 3 курса.

Чуть выдохнув, она натянула свою привычную улыбочку, в сопровождении с одним, кажется, дергающимся глазом.

— Вы обе сегодня после уроков навестите меня в моем кабинете, так сказать, за чашкой чая. — улыбка на её лице ползла все шире, будто на Ане вместо штанов был цирковой шатёр, а у Марины на лице висел красный нос.

Оставив девочек поднимать с пола свои рты, Амбридж уже хотела развернуться и упархнуть по своим другим срочным и неотложным делам, как вдруг вспомнила одну деталь, которая вмиг её опечалила.

— Ах нет, не получился, сегодня у меня на приёме Поттер... Какая досада... — опечалилась она, вероятно, так мечтая разделить с девочками беседу за чашкой чая. — Но вы же не думали, что я оставлю вас без только что заслуженного вами наказания, хи-хи, — хихикнула она так, что Аня и Марина отскочили на пару сантиметров. — А поступим мы так! После окончания всех уроков вы вдвоём собираетесь в Большом Зале и вылизываете — это слово особенно едко вырвалось у неё из рта,— его полностью по всему периметру!

—Но... — хотела было заикнуться одна из девочек.

— Или вам кажется это слишком лёгкой работой? Думаю, на первый раз достаточно. На этом моменте Амбридж развернулась и постучала своими каблуками в противоположном направлении от них.

Остаток дня после этой неравносильной схватки для девочек прошел в состоянии легкого шока и предвкушения, причем в самом худшем смысле этого слова. Вступить в словесную перепалку с Амбридж означало собственной рукой подписать себе приговор. Одному Мерлину известно, какая участь упала бы на хрупкие плечи Ани и Марины, если бы великий (или несчастный) Гарри Поттер интересовал эту садистку чуть меньше. Но так или иначе, сейчас наши героини вновь подплетались к дверям Большого Зала. В лучах закатного солнца особенно хорошо было видно каждую соринку и пылинку, которые девочкам предстояло выскребсти добела.

— Знала бы, что сегодня буду драить эти полы, заставила бы тех свинтусов вылизывать их. — Марина измеряла шагами полы, усеянные крошками и остатками еды после обеда.

— Да не бзди ты, пара взмахов палочкой и Зал будет блистать так, что у этой жабы глаза от света послипаются. — Аня уже запустила руку с волшебной палочкой и открыла рот, чтобы сказать заклинание.

И тут в ее палочку внезапно впилась какая-то щупальца. Уже победное лицо Ани моментально изменилось на искренний шок и недоумение. Выдать она смогла лишь:

— Эъе...

В ее голове уже появилось четкое и леденящее осознание: это дементр. Решил вернуться за ней, потому что она слишком много чесала языком про их встречу в Хогвартс-экспрессе... Судя по всему, он не оценил ее баллад о том, как здоровски получил люлей по морде. План в голове Ани созрел быстро: снова героически броситься под лавку и умолять о пощаде.

Но, к счастью или к сожалению, это оказался всего лишь Филч.

— Не так быстро, мисс! — прозвучал противный и злорадственный скрежет за спиной, а следом окончательно вырвал из рук ошалевшей девушки палочку. Вместо нее вклинилась швабра доисторических времен, которой, наверняка, даже основатели Хогвартса брезговали пользоваться.

— Генеральный инспектор школы приказала изъять ваши палочки на время отработки! Что, доигрались?! Мягко она вас еще, милосердная женщина! Будь моя воля, то я бы выбил из вас всю дурь, как в прежние времена!

А после подлетел к Марине, которая стояла в прострации, с лицом доктора медицинских наук. Он вытянул ладонь, причитая и требуя, чтобы и она отдала свою палочку на хранение завхозу, что априори звучало, как плохой план.

Она какое то время просто молча смотрела на протянутую руку или, словно рассуждая не плюнуть ли ей туда. Но здравый смысл взял вверх, поэтому она просто медленно подняла глаза на его лицо:

—А?

—На! — Филч ткнул соломенным веником в Марину, попутно вырывая палочку из её рук. Словно заклинив, руки Марины отказались выпускать палочку, отчего они несколько раз перетягивали её на себя, как канат, пока тот не выхватил её окончательно, отшатнувшись на несколько шагов.

— Я ещё вернусь и проверю то, что вы тут намоете! И поверьте, если я найду хоть одну хлебную крошку под столами, то будете драить этот Зал до рассвета своими зубными щетками! — обплевав с ног до головы, с этими словами Филч покинул Аню и Марину, оставив их в компании швабры, веника и покосившегося ведра.

В Зале повисла тишина. Кажется, только сейчас до девочек начал доходить весь масштаб происходящего. Куда они влипли на самом деле. Может, сейчас из-за стены выпрыгнет Амбридж и признает, что её крыша съехала окончательно и она погорячилась с наказанием? Или может какой-нибудь из близнецов Уизли скажет, что это была очередная неудачная шутка к Первому апреля? И пусть сейчас середина декабря. Но нет, из стены никто не выпрыгнул, декорации не свалились и крыша, кажется, начинала ехать только у девочек.

— Приплыли тапки к берегу, — Аня перевернула и присела на железное ведро, которое противно скрипнуло под её задом. — И че делать-то теперь будем?

— Снимать штаны и бегать. — Марина с отвращением швырнула облезлый веник в первую попавшуюся стенку, отчего Аня подпрыгнула на месте вместе с ведром.

— Ты ещё на пол завались и ногами подрыгай.

— А я и подрыгаю, если надо будет. — Марина встала в позу.

— Ну если в таком случае тебя примут за душевнобольную, то тогда Зал драить действительно не придется, — Аня встала со своего алюминиевого трона и подобрала с пола тряпку для пыли, которая вылетела из ведра при его перевороте, — Но лично я остаток своей жизни планирую провести на лазурных берегах Испании, а не в психдиспансере, — она с деловым видом обогнула подружку, развернувшись к ней вполоборота, — Чего и тебе советую, — и побрела дальше по Залу, высматривая пыльный уголок.

Марина всплеснула руками от услышанного.

— Да какие мы речи толкать научились, — улыбка на её лице плыла все шире, — Мотивирующе, со смыслом главное.

— Ну вот раз мотивирующе, то давай, — Аня развернулась и ткнула пальцем в разбросанный по полу набор юной поломойки, — Хвост трубой и швабру в зубы.

...

Уборка шла полным ходом: Марина, вооружившись веником, выметала крошки из-под столов, а Аня следом за ней стряхивала их со столов обратно на пол.

— Ты дура?! Куда ты на помытое их сыпешь! — воскликнула Марина, осознав, что метёт уже по третьему кругу.

— А мне их тебе в карманы что-ли складывать? — аргументировала Аня.

— Да хоть в рот себе клади, — Марина подскочила к куче, сметённой Аней на пол, — Ну-ка сдристни отсюда! — и начала демонстративно мести под Аниными ногами.

Аня отпрыгнула в противоположную сторону от стола, пока не смели и её.

— О Господи, дух Филча уже начинает тобой овладевать.

Она зашагала вальяжной походкой по Залу, вертя тряпкой в руках. Пробегая взглядом от стены к стене, Анин взгляд упёрся в дальнюю часть помещения, где вдали, за столами преподавателей, прямо по центру стояли огромные деревянные резные часы, как будто бы ручной работы. Своим сооружением они отбрасывали такую же громадную тень. Даже странно, почему девочки ни разу их не замечали. Тяжёлый дубовый корпус покрывала такая толщина пыли, что, казалось, само Время махнуло на них рукой и ушло куда-то по делам, забыв прихватить с собой стрелки. Те застыли в каком-то совершенно нелогичном положении. Большая указывала на закорючку между семеркой и восьмеркой, которая вполне могла оказаться отколупавшейся краской. А маленькая и вовсе тряслась на месте, не в состоянии пройти дальше одного деления.

Аня замерла напротив часов, склонив голову к плечу точь-в-точь как сова.

— Слышь, Маринка, — позвала она, не оборачиваясь, — Вот скажи мне как человек, который в очках. Мы вот тут четвёртый год едим, орём... и ни разу не заметили, что у нас под носом стоит мебель эпохи Ренессанса?

Марина, не выпуская из рук веника, подошла ближе и критически оглядела часы. А затем, вдвинув очки на кончик носа, вынесла вердикт.

— Я как человек в очках тебе скажу: я и собственные ноги замечаю через раз. А эту бандуру и подавно впервые вижу. — она ткнула пальцем в циферблат. — Но как человек с мозгами я скажу, что эти стрелки показывают время, которого не существует. Либо они сломаны, во что мне верится куда больше.

— Или они просто спешат, — пожала плечами Аня. — Или опаздывают. Я часам вообще мало доверяю.

— Это потому что ты будильники за все эти годы ставить не научилась. Проснешься за сорок минут и бегаешь потом по всей гостиной, как в жопу ужаленная. — Марина с любопытством провела рукой по резьбе дерева. — Время чувствовать надо.

— Зато ты, смотрю, больше всех чувствуешь, — хмыкнула Аня, скрестив руки на груди, — А заодно и вся комната, когда твой граммофон в шесть утра орет так, что птицы с деревьев падают.

Не обращая внимания на вонь сзади, Марина рукой прошлась по циферблату, открывая под слоем вековой грязи тёмное дерево с вырезанными по кругу рунами. Аня замерла. Марина тоже. Веник, оставленный без присмотра, с тихим стуком завалился на пол, но этого никто не заметил.

— Это руны что-ли? — Марина очертила пальцем надпись над самым маятником.

Забыв обиды, Аня встала рядом и прищурилась.

— Древние руны, — напрягая извилины, прочитала Марина по кругу— «Время... идёт... по...» — она запнулась. — «...по эмали?» По какой, блин, эмали?

— По спирали они идут. «Время идет по спирали». Древние руны меньше у Хагрида за чаем прогуливать надо было.

— А можно подумать ты рядом со мной тогда ватрушки за обе щеки не уплетала!

— Ну никто не без греха! — Аня махнула рукой в воздухе, будто заметала следы этого недоразумения, — Меня сейчас больше волнует то, по какой спирали идет время у этих часов. — Аня ещё внимательней вгляделась в часы в поиске ответов, ну или хотя бы подсказок.

— Маточной. — прыснула Марина, — А то, как завтра мы будем поднимать наши туши с кроватей, если не закончим эту уборку, тебя мало волнует, смотрю.

Но Аню уже было не остановить. Она выдвинула стул из-за близстоящего стола , взгромоздилась на него, затем выхватила у Марины тряпку и принялась остервенело оттирать стрелки – те самые, что показывали несуществующее время.

— Да стой ты! — Марина попыталась ухватить подругу за штанину, потому что выше не достала. — Ты сейчас последние цифры оттуда сотрешь!

— И тогда Филч наградит меня грамотой за лучший клининг этой школы?

— И заодно передаст тебе свой пост дотошного скунца. Ну-ка дай-ка сюда! — Марина взобралась на стул рядом потеснив Аню. — Их же заклинило просто, тут делов-то!

И, не слушая больше возражений, Марина крутанула скрипучую минутную стрелку вперёд, а Аня, повинуясь стадному инстинкту, схватилась за часовую и рванула в обратную сторону. Раздался щелчок. Глубокий, утробный, как если бы само здание Хогвартса щёлкнуло суставами. А затем от часов по самому полу пошел гул и порыв ветра, взявшийся из ниоткуда. Пыль, которую девочки так старательно собирали последние полчаса, взвилась в воздух единым облаком. Перевесив друг друга, девочки потеряли равновесие и полетели с табуретки.

А потом мир перевернулся.

Когда Аня очнулась, первая её мысль была о том, что она лежит дома, за окном летний день, а на кухне мама гремит тарелками. Но гремело у неё только в ушах, вместо мягкого дивана она лежала на холодном школьном паркете, а за окном было... было светло. Хотя в декабре в шестом часу вечера уже давно сияют звезды.

Она села и огляделась. Большой зал был пуст, на удивление чист и залит утренним светом. Часы на месте. Марина распласталась рядом, в позе морской звезды, выброшенной на сушу. Очки съехали набок, но, судя по сдавленному стону, хозяйка была жива и крайне недовольна этим фактом.

— Маринка, — Аня потрясла подругу за плечо дрожащей рукой. — Маринка, вставай. Кажется, мы что-то сломали.

— Вполне возможно это мог быть мой позвоночник, — простонала Марина, не открывая глаз. — Что случилось? Нас убило часами?

— Хуже. Посмотри в окно.

Марина разлепила один глаз, затем второй. Проследила за Аниным пальцем. Увидела солнечный свет, льющийся сквозь витражи. А прямо за оконными рамами зеленые опушки деревьев, тянущиеся вдоль горизонта. А затем вскочила так резко, что очки окончательно сползли на подбородок.

— Сейчас должно быть темно. Была уже ночь. — Марина схватилась за голову и принялась восстанавливать хронологическую цепочку, — Мы драили пол. Амбридж, Филч, вонючая тряпка, крошки, которые ты сыпала на помытое. Это было... — она замолчала, переваривая мысль, которая по масштабу не умещалась в голове.

— Это было только что, — закончила Аня, глядя на неё парой круглейших глаз . — А теперь, кажется, наступило утро... и лето. И судя по тому, что столы ещё не накрыты к завтраку, сейчас от силы часов семь.

— О-о-ой.. — Марина сморщилась, окончательно закрыв лицо руками. — Всё-таки походу на голову упали.

Аня резко оглянулась назад. Её глаза никак не хотели уменьшаться в своих размерах, а только росли.

— Часы.. — выпалила она, — Это всё эти идиотские часы!

— Я крутила вперед. — тихо созналась Марина,

— А я назад.

Они переглянулись. В глазах друг друга читалось одно и то же: «Мы влипли. Так, как не влипали никогда. Даже Амбридж по сравнению с этим была комариным писком».

Первой голос подала Аня:

— Так, без паники. Оцениваем ситуацию. Мы.. мы...

— Мы в заднице, — съязвила Марина поднимаясь на ноги и отряхивая мантию. — Причем в масштабах которой не бывали ещё никогда.

Вдруг они обе замолчали, прислушиваясь. Где-то вдалеке, за стенами Зала, послышались шаги. Много шагов. Студенты, которые вот-вот придут завтракать.

— Нас не должно здесь быть, — прошептала Аня. — Мы не знаем, какой это день. Где мы вообще?

— Когда мы вообще?

От этой мысли девочки синхронно вздрогнули и, не сговариваясь, рысью рванули к выходу из Зала. В коридоре они прижались к стене. Аня судорожно соображала: «Выручай-комната. Седьмой этаж. Напротив портрета Варнавы Вздрюченного. Пройти три раза, думая о том, что тебе нужно». Сейчас ей было нужно место, где их никто не найдёт. Где можно сесть, выдохнуть и понять, в какой вообще заднице они очутились.

— Скрываемся! — скомандовала она и потянула Марину за рукав в сторону лестниц.

Озираясь по сторонам, девочки стрелой метнулись на этажы выше. Еще не проснувшиеся произведения искусства, висящие над их головами, что то бормотали себе под нос, когда они пробирались мимо них. В обычной жизни девочки по своему обыкновению вступили бы с ними в перепалку, но сейчас им было не до этого.

— Вот черт тебя дернул крутить эту несчастную стрелку. — причитала Марина, оглядывая коридор на наличие хвоста.

— А то я её там одна накручивала стояла, можно подумать! — прокладывающая дорогу вперед, Аня обернулась.

— Да если бы тебе эти руны изучать не приспичило... — Марина хотела было продолжить свою полную яда речь, но вместо этого получилось только чихнуть так, что близстоящие портреты охнули от испуга.

— Будь здорова, — машинально бросила Аня, не сбавляя шага. — Это на тебя пыль вековая налипла, пока ты полы в Зале собой протирала.

С Марины и правда сыпалась какая-то труха, которая оставляла за собой пыльный след.

— Можно подумать, я туда по собственной воле улеглась, — фыркнула Марина, сворачивая за Аней к лестнице на седьмой этаж. — Взгромоздилась туда, как зачарованная: «Время чувствовать надо». Чувствую я теперь задницей, что... ой, или это я сказала?

— О, Мерлин, запишите дату: Марина признала мою правоту. Жаль только, что мы не знаем, какой сейчас вообще день, и этот исторический момент канет в лету.

Они наконец добрались до седьмого этажа. Здесь было тише. Студенты ещё не добрались сюда, и коридор пустовал. Аня остановилась напротив глухой стены, той самой, что скрывала Выручай-комнату, и принялась расхаживать туда-сюда, бормоча себе под нос:

— Нам нужно место, где нас никто не найдёт... Нам нужно место, где нас никто не найдёт... И чтобы диван. Обязательно диван.

— Ты мантру повторяешь или заклинание? — поинтересовалась Марина, прислонившись к противоположной стене и наблюдая за подругой со скептическим выражением лица.

— Я формулирую запрос, — отозвалась Аня, завершая третий круг. — Всё, готово.

В стене начала проступать дверь. Марина на всякий случай отлепилась от своей стены: кто знает, что у этой комнаты сегодня под настроением? Может, она выдаст им бальный зал. Или кабинет Амбридж. От последней мысли её передёрнуло.

Дверь открылась, и девочки осторожно заглянули внутрь. Это оказалась небольшая уютная гостиная: пара глубоких кресел, диван, застеленный клетчатым пледом, камин, в котором уже потрескивал огонь, и — Аня готова была расцеловать Выручай-комнату прямо в дверной косяк — чайник на низком столике, исходящий паром.

— Обнять и плакать, — выдохнула Аня, заходя внутрь и тут же плюхаясь в кресло с таким видом, будто этот день длился уже часов сорок. Что, учитывая обстоятельства, могло оказаться правдой.

Марина вошла следом, закрыла дверь и на всякий случай проверила, заперта ли она. Затем рухнула на диван, даже не снимая обуви, и уставилась в потолок.

— Давай подведём итоги, — произнесла Аня, приходя в чувства, — Мы были наказаны Амбридж, драили Зал этими грибковыми плантациями и даже... о боже, укуси меня Мэрлин.. — Аня вскочила с дивана на одних локтях, — У нас ведь даже палочек нет! Где мы вообще? И когда?!

— В Хогвартсе, — отозвалась Марина наливая себе чай. — Это раз. Когда — будем выяснять. Это два. Чай будешь?

— Буду. Это три.