Я готов умирать за тебя хоть тысячу, хоть десять тысяч раз, только живи, прошу

Я не знаю, куда попадают люди после смерти, но я точно знаю, где они остаются. Те, кого ты любишь, всегда с тобой

Феликс! Хёнджин широко раскрыл глаза, глядя на такого Феликса. Длинные светлые волосы развевались на ветру, а полы кроваво-красного ханьфу шелестели при каждом движении. Такой Феликс прекрасно вписывался в обстановку Преисподней. Такой Феликс мог повергнуть в шок кого угодно. Такой Феликс мог всё. А к этому времени Феликс спокойно опустился в центр площади, гордо подняв голову. Вся площадь была усыпана трупами и разломанными мечами и саблями. Вытянув руку, мальчишка поймал свой веер и обмахнулся им несколько раз. На веере не осталось ни капли крови. Он был так же чист, как и до начала битвы. И это поражало. В этот миг раздались хлопки, а затем и восторженный крик. - Феликс-хён, ты прекрасен! Потрясающе! Просто потрясающе! Ты прекрасен, как всегда! На площадь выбежал парень в зелёном ханьфу, которое издавало приятное слуху шуршание при беге. Парень был немного помладше Феликса, с длинными чёрными, как смоль, волосами, собранными в замысловатую причёску и заколотыми серебряной заколкой. Юноша восторженно прыгал вокруг Феликса и хлопал в ладоши. - Ой, Чонин~а, даже не начинай. Феликс улыбнулся, похлопав довольного мальчишку по плечу, а потом осмотрел площадь.- Никакой от них пользы, - разочарованно вздохнул Феликс и хлопнул в ладоши. В этот же миг послышался звон металла и копошение, все мёртвые «люди» словно ожили и поднялись с площади, а поломанные мечи приняли свой первоначальный вид. - Идиоты! С прошлого раза ничего не изменилось! Я зачем вас здесь тренирую? Почему вы не тренируетесь без меня? Если меня нет, это не значит, что можно прогуливать тренировки. Чтобы такого больше никогда не было! Всем ясно?! - Так точно! - вся площадь хором ответила Феликсу. - Пошли вон! - выкрикнул Феликс, и все «люди» тут же разбежались. Феликс тяжело вздохнул и повернулся к Чонину, который восторженно смотрел на него. Снова окинув взглядом площадь, Феликс хлопнул в ладоши. На площадь выбежало несколько чертей, и они за считанные минуты дочиста прибрали всю территорию. Теперь всё выглядело так, будто это не здесь несколько минут назад проходила кровавая бойня. Будто не здесь ломались мечи и сабли. Будто не здесь Феликс веером перерезал горла своим подчинённым. Блондин повернулся к младшему брату и улыбнулся, потрепав Чонина по голове, и направился к одной из скамеек. Чонин вприпрыжку побежал за ним. - Как назовёшь эту технику ведения боя? - Чонин догнал Феликса и, развернувшись, пошёл вперёд спиной, с восторгом глядя на блондина, который не смог сдержать улыбки. - М-м-м... - Феликс задумался, - А как ты хочешь? - Я? Ну... Пусть будет «Техника убиения веером». Феликс ничего не сказал, что выражало полное довольствие и согласие. Поэтому ещё более радостный Чонин запрыгал вокруг него в два раза энергичнее. Так парни подошли к скамейке, стоящей под деревом, и сели. Высокие корявые деревья роняли на скамейку красные листья, а облетающие белые лепестки отрывались от цветов и кружили в воздухе, а после вспыхивали и сгорали прямо в полёте. Поистине красивое зрелище, нечего скрывать. Феликс протянул руку и поймал один из горящих лепестков. Лепесток опустился на бледную ладонь блондина и тут же потух. Чонин с улыбкой посмотрел на Феликса, а потом протянул к лепестку руку. Ликс переложил лепесток на ладонь младшего брата, и лепесток вспыхнул и сгорел дотла. Младший задумчиво смотрел на этот пепел, а потом сдул его с ладони и положил голову брату на плечо. - Твоё мастерство с каждым разом всё выше и выше, - сказал Чонин. - Да ну, пустяки. - Феликс безразлично отмахнулся от похвалы, вздохнув.Чонин до безумия часто хвалил Феликса, но блондин на его похвалу практически не обращал внимания. Феликс для Чонина всегда был идеалом, примером для подражания. Но Феликс не особо был рад такому расположению событий. Да, у Ликса обширные знания боевых искусств, да, он знает очень много. Полки в его покоях завалены самыми разными трактатами, книгами, старинными письменами на самых разных языках, включая утерянные. Но, не смотря на свою силу, он никогда не порывался серьёзно учить Чонина. А стоило бы. Под начальством Феликса Чонин достиг бы небывалых высот. Но обычно его обучением занимался Минхо, но никак не Феликс. Да и Минхо последнее время был слишком занят. Поэтому Чонин только присутствовал на тренировках, но почти никогда в них не участвовал. Он лишь смотрел за тем, как Феликс тренирует своих людей, а затем сражается с ними, пуская в ход свои новые изобретения. И с каждым разом мастерство Феликса становилось всё выше, и Чонину это безумно нравилось. Да, иногда бывало, что Феликс показывал брату некоторые приёмы, и Чонин, как не странно, очень быстро их осваивал. Но полноценной учёбой Чонина не занимался ни один. Если бы Ликс занялся обучением Чонина, то из него получился бы прекрасный воин. К сожалению, возможности такой не было. Но не сказать, что Чонин сильно расстраивался из-за этого. Казалось, что ему гораздо интереснее наблюдать за братом, нежели чем тренироваться самому. И ведь это так. Феликс в бою был прекрасен. Его длинные волосы развевались при каждом движении, а широкие рукава красных одежд трепетали за спиной, словно невесомые крылья бабочки. А этот блеск в прекрасных, голубых глаза. Да Чонин жизнь отдать готов, чтобы видеть, как большие красивые глаза его брата блестят во время боя! В бою Феликс отпускал себя, полностью избавлясь от навязчивых мыслей. Вся голова была занята лишь мыслями о действиях и тактиках ведения боя. Феликс знал сотни приёмов, им были прочитаны тысячи трактатов, а на тренировки уходили десятилетия. Он мог владеть мечами и саблями, кинжалами и ножами, а в стрельбе из лука ему не было равного во всей Преисподней. Феликс всегда погружался в боевые искусства с головой. Он мог сутками сидеть над письменами, изучая и переводя их. А его магические силы достигли такой мощи, что разве только Владыка Преисподней быо сильнее. - Я тоже хочу попробовать так же, - Чонин мечтательно вздохнул, а Феликс, сняв с пояса веер, протянул его брату и улыбнулся. - Тренируйся, только осторожнее. Помни, что для успешного боя ты должен полностью сосредоточиться на себе и силе в твоём теле. Если по какой-то причине ты не можешь сосредоточиться, то прочти наизусть один из трактатов, а в идеале "Дао дэ цзин".

*"Дао дэ цзин" - "книга пути и достоинства"

Чонин, вне себя от счастья, налетел на Феликса с объятиями. Феликс чуть не упал со скамейки, когда брат накинулся на него. Потрепав Чонина по голове, Ликс поцеловал его в лоб. Он делал так с самого детства. Чонин ворчал, что уже не маленький и не надо обращаться с ним, как с пятилетним ребёнком, но Феликсу было всё равно. Для него он навсегда останется надоедливым и любимым младшим братом. Да и сам Чонин на деле был не особо против такого.В этот момент к сидящим парням подошли Минхо и Хёнджин. Хёнджин встал за Минхо, временно спрятавшись от Феликса, а Минхо, закатив глаза, тяжело вздохнул и сложил руки на груди. Чонин со счастливой улыбкой раскрыл полученный веер и помахал им перед лицом Минхо. - Чему ты ребёнка учишь?! Совсем одурел?! - Эй, эй, Минхо~я, полегче! - Феликс закинул ногу на ногу и ослепительно улыбнулся. - Чонин, между прочим, уже не ребёнок. Ему тоже надо осваивать различные техники боя, а не ограничиваться одним мечом. А "Дао дэ цзин" никому не помешает.- Ага, и стать как ты, - фыркнул Минхо. - А чего во мне такого плохого? Я, вообще-то, многое умею! - Феликс обиженно надул губы. Такие действия были лишь притворством, и все это понимали. Но в данном случае Феликс действительно заслуживает похвалы. Он продвинулся в боях дальше всех из здесь присутствующих, что не укрывалось от осознания его братьев. Минхо с самого детства знал, что Феликс способен и очень силён, но, сказать по правде, никто не ожидал, что Феликс станет именно таким. Но спорить было нельзя, Феликс действительно умел очень многое. Старший примирительно произнёс: - Знаю я, не кричи, - Минхо приподнял уголки губ в полуулыбке и похлопал Феликса по плечу. Феликс расплылся в улыбке, глядя то на Минхо, то на Чонина своими красивыми голубыми глазами. - Ладно, хватит болтать, - Минхо выпрямился и посмотрел на братьев, - Феликс, я привёл Хёнджина. Феликс и Чонин разом вскинули голову. В голубых глазах Феликса заплясали огоньки, а Чонин широко раскрыл красивые глаза цвета изумруда. - Где он? - Феликс вскочил со скамейки. - Прямо здесь, - сказал Хёнджин, выходя из-за спины Минхо. Феликс застыл, глядя на Хёнджина, а потом, опомнившись, резко закрыл лицо широким рукавом. - Можешь не отворачиваться, я знаю, как ты выглядишь, - голос Хёнджина звучал как-то слишком холодно и жёстко. Феликс медленно опустил руку и поднял глаза на Хёнджина, который безразлично рассматривал его. Чёрт, видеть настолько безразличный взгляд Хёнджина слишком больно. Нет! Нет! Нет! Он не может так смотреть на него! Не может! Осознавать, что Хван смотрит на Ликса настолько безразлично и даже холодно, было невыносимым. Феликс прикрыл глаза, не желая видеть этот ледяной взгляд, и опустил голову. - Минхо-хён, мы здесь явно лишние, - Чонин аккуратно положил веер, поднялся на ноги, взял Минхо за рукав и потянул его в сторону выхода с площади. - Очень рад был снова тебя видеть, Хёнджин, - Чонин ослепительно улыбнулся, и оба брата ушли. Феликс сидел, опустив взгляд на ботинки Хёнджина, который стоял перед ним, сложив руки на груди. Брюнет выжидающе смотрел на Феликса, а Феликс кусал губу, не зная с чего начать. Крутя на пальце серебряное кольцо, юноша всё-таки начал: - Я могу всё объяснить... - Потрудись, объясни. Феликс поднял взгляд на Хёнджина и заглянул ему в глаза. - Что конкретно ты хочешь узнать? - Много чего. Для начала расскажи, кто ты на самом деле. - Но я же не врал тебе на счёт своего происхождения. Я действительно вампир, средний сын Владыки Преисподней, зовут меня Феликс, - блондин немного помолчал, а потом поднял взгляд на Хёнджина, - На этом всё. - А что на счёт внешности? Феликс улыбнулся, облизнув губы. Он убрал прядь волос за ухо и потуже затянул красную ленту, держащую хвостик. Поднявшись с места, Феликс покрутился, раскинув руки в стороны. Широкие рукава и подол ханьфу издали приятный слуху шелест. Длинные светлые волосы заструились по плечам и спине, несколько непослушных прядей выбились из причёски и теперь щекотали щёки. Феликс убрал светлую прядку за ухо, а затем, немного подобрав полы ханьфу, снова сел на скамейку. - Я действительно выгляжу так. И на счёт внешности, кстати, я тебе тоже особо не врал. Я просто изменил длину волос и цвет глаз. Ну и переоделся, естественно. Было бы немного странно, если бы по Сеулу в двадцать первом веке разгуливал парень в древнекитайском ханьфу, с веером в руках и волосами по пояс. Хёнджин кивнул, подметив для себя, что слова Феликса не лишены смысла, и парень в древнекитайском ханьфу с широкими рукавами, да ещё и красного цвета, выглядел бы немного странно и даже ненормально. А Феликс, тем временем, снова встал со скамейки, повесил веер на пояс и, заложив руки за спину, сделал шаг к Хёнджину. - Я не врал тебе, Джинни. Ни в чём и никогда, - блондин снова заглянул Хёнджину в глаза, и в этом взгляде Хван заметил такую открытость и нежность, что не выдержал и отвёл взгляд. Феликс опустил голову и тяжело вздохнул, поворачиваясь к брюнету спиной. Парень поднял голову, посмотрев вверх на дерево, на котором росли крупные белоснежные цветы, роняющие свои лепестки вниз. Ловко оттолкнувшись ногой от земли, Феликс подпрыгнул в воздух и, протянув руку, сорвал один из таких цветов. Прямо в воздухе парень вплёл его в волосы, а когда аккуратно приземлился перед Хёнджином, Хван увидел, что из белого цветок стал кроваво-красным. - Вопросы кончились? - спросил блондин, поворачиваясь к Хёнджину. - Кто были те люди, которых ты поубивал здесь? - Хах, ты и это видел? - Феликс улыбнулся, глядя на Хвана. - Всего лишь мои подчинённые, которые должны были тренироваться здесь без меня, но, похоже, ничего не делали. - Феликс немного помолчал, а потом продолжил, - Они, на самом деле, уже мёртвые. Это и есть те люди, которые попадают в Преисподнюю после смерти. При попадании сюда умершие делятся на три типа: сильные, средние и слабые. Сильные включают в себя самых гнусных людей, которые сотворили много зла в жизни, такие люди становятся демонами и переходят во власть Минхо. Слабые при жизни люди, которые ничего не натворили, но всё же попали в Ад, переходят во власть Чонина и становятся оборотнями. Ну а люди, которые занимают среднюю позицию между ними, попадают в мою власть, и я делаю из них вампиров. Их нельзя убить второй раз, поэтому я проверяю на них свои изобретения. Но, так как мои изобретения с каждым разом имеют всё большую мощь, умершие тоже должны повышать свои силы, а они отлынивают от работы. Бессмысленные создания. - Феликс вздохнул, глядя на Хвана в ожидании вопросов. - Зачем ты это делаешь? - Что именно? - Зачем ты изобретаешь орудия убийства? Феликс улыбнулся, потерев переносицу. Он вздохнул и пустился в разъяснения, в конце которых чётко (как ему казалось) сказал о том, что у него есть особые планы на своё оружие, а так же, никогда не знаешь, что в действительности может пригодиться. К тому же, силы тоже надо куда-то девать, поэтому лучшим вариантом парень считает изобретение оружия, нежели что-то другое. В конце речи Хёнджин запутался ещё больше, но всё же кивнул, сделав вид, что он полностью понял сказанное. Феликс, полностью довольный собой, вновь улыбнулся. - Ты уже видел мой дворец? - Феликс посмотрел на Хёнджина, который, о чём-то задумавшись, смотрел на лавовую реку. - Джинни, ты меня слышишь? Хёнджин внезапно поднял голову и посмотрел на Феликса, спросив в лоб: - Сколько тебе лет? - Двадцать два. - А если честно? Феликс, закусив губу, опустил голову вниз. Он о чём-то недолго подумал, а потом, подняв взгляд на Хёнджина, вынес вердикт: - Девятьсот двадцать два года. Хёнджин смотрел на Феликса, широко раскрыв глаза. А Феликс, изогнув одну бровь в недоумении, смотрел на Хёнджина. - Так... много... - выдавил из себя Хван, спустя какое-то время. Феликс пожал плечами и ничего не ответил. Кому-то много, кому-то нет. Если для простого смертного человека это много, то для вампира, прожившего века, это не такая уж и огромная цифра. К тому же, какой смысл обращать внимание на возраст, если от него всё равно ничего не зависит. Феликс не может умереть, Феликс не может состариться. По идее, с Феликсом вообще ничего не может случиться. Ну, разве только, Феликса можно убить. Но кому придёт в голову убивать великого вампира, который по щелчку пальцев может разрушить весь город? Кому придёт в голову убивать сына Великого Владыки Преисподней, который по силе может сравниться разве что с десятитысячной армией до зубов вооружённых демонов, которые с лёгкостью могут потерпеть поражение от его выходок. Даже забавно. Кому-то в голову может прийти убийство Феликса? - Феликс, - Хёнджин поднял руку, на тонком запястье которой был красный браслет, - Это ведь твоих рук дело? Феликс, застыв, смотрел на браслет. Да. Это его рук дело. Но нет. Нельзя Хёнджину знать об этом. Эти знания до добра не доведут. Если Хёнджин вспомнит своё прошлое, Феликсу придётся снова защищать его. А в прошлый раз Феликс не смог и не факт, что сможет сейчас. Да, силы Феликса не стоят на месте, но каждый раз... каждый раз, когда Хёнджин узнавал о своих прошлых жизнях, никаких сил Феликса не хватало, чтобы защитить его. А потерять его снова Феликс не может. На десятый раз Феликса просто не хватит. Девять раз парень пытался защитить свою любовь, и девять раз он всегда проигрывал. И Феликс каждый раз наступал на одни и те же грабли. Нельзя Хёнджину знать о его прошлом. Раньше Феликс сам рассказывал ему об этом, и через несколько дней Хёнджин умирал. Но не сейчас. В этот раз Феликс твёрдо решил, что никакими способами не даст Хвану узнать о прошлом. Ни за что. - Нет, это не мой браслет, Джинни, - сказал Феликс, плавно убрав одну руку за спину. - Ты знаешь, чей? Феликс лишь отрицательно покачал головой. Хёнджин вздохнул и опустил руку. Он ведь искренне надеялся, что Феликс в действительности сможет помочь ему, что расскажет обо всём. И тут Феликс говорит, что сам не знает. Разочарование да и только.И тут к ним подбежал один из чертей. Тот самый, который разговаривал с Минхо в зале дворца. - Господин Ли! - чёрт низко поклонился, - Великий Владыка зовёт Вас к себе. Феликс застыл на месте, а одна рука несознательно потянулась к поясу, на котором висел веер. - Зачем? - Есть предположения, что он узнал о господине Хван. Феликс запрокинул голову назад, закрыв глаза, и зашипел, но, быстро взяв себя в руки, сказал: - Итак, бери Хёнджина и веди его в мои покои так, чтобы никто не видел. Чёрт поклонился, Хёнджин же возразил: - Нет! Я пойду с тобой! - Не пойдёшь. - Феликс положил руки на плечи Хёнджина и заглянул ему в глаза, - Это слишком опасно, Джинни. Я не могу рисковать тобой. Не могу. Поэтому сейчас ты идёшь с ним. Феликс выпрямился и принял свой стандартный вид: спокойный и сдержанный, с немного дерзкой ухмылкой. - И да, чтобы никакого Чонина в моих покоях! А теперь уходите! Феликс изящно развернулся на пятках и, заложив руки за спину, медленно пошёл к дворцу отца. Хёнджин какое-то время смотрел вслед удаляющейся фигуре в красных одеяниях. Он ведь и представить не мог, что Феликс может быть таким, что его низкий голос может звучать так грубо. Хван привык к нежности в его глазах, к низкому голосу, в котором свозило тепло и любовь. Хван привык к милому, доброму, нежному Феликсу, которого знал всё это время. Сейчас же Феликс был иным. Всё таким же нежным и внимательным с ним, но до одури холодным и грубым с другими. Его властный взгляд, уверенно заложенные за спину руки, отстранённое выражение лица и дерзкая ухмылка на губах. Всё в нём так и кричало о гордости и безразличии ко всему живому. Феликс поистине был тем, кто вселял в окружающий священный ужас. Перед ним готовы были падать на колени, дрожа от страха и привознося, словно божество. Такой величественный и неприступный с другими и такой нежный и открытый с Хёнджином. Феликс сам был готов бухнуться перед Хёнджином на колени, побежать на край света, исполняя любую его прихоть, уничтожить все три мира по его пожеланию. Феликс был готов сам растоптать свою гордость, ползая перед Хёнджином на коленях, лишь бы второй был доволен. Вот такой он, Ли Феликс, в котором ютились две абсолютно разные сущности.Хёелжина уже увели во дворец Феликса, где как раз таки и ошивался Чонин, следящий за уборкой главного зала, гоняя чертей и возмущаясь, почему зал ещё не готов, и даже сам где-то поправлял веера и клинки на стенах. Конечно, для Феликса всё самое лучшее. Подойдя к отцовскому дворцу, Феликс тяжело вздохнул. Не часто, ой не часто он здесь бывал. И каждое его появление в этом здании перед огромным троном заканчивалось либо руганью с отцом, либо наказанием Феликса. Но, не смотря на это, каждое появление Феликса в этом дворце было легендарным. Вот и сейчас, решив не изменять традициям, парень махнул рукой, раскрыв двери и запустив внутрь облако пыли и даже мелкие камешки, покатившиеся по полу. И вместе с этим облаком пыли, оттолкнувшись от земли, юноша влетел в главный зал и остановился прямо посередине комнаты перед огромным троном, на котором восседал его отец. Феликс несильно поклонился и ослепительно улыбнулся, глядя на отца своими голубыми глазами, взгляд которых мог бы проникнуть в душу, если бы у Владыки Преисподней она была. - Я слушаю, отец. Зачем звал? - Хотел узнать, зачем ты притащил в Преисподнюю живого человека. - Живого человека? - переспросил Феликс, делая удивлённый вид. - Как можно? Живым людям в Аду не место! Феликсу не впервые приходится косить под дурака перед отцом, это у него получается прекрасно. Отрепетированные фразы и слишком хорошо известное выражение лица ничего не понимающего человека, и дело сделано. Вот и в этот раз Феликс пускает в ход своё стандартное поведение перед отцом, и искренне надеется, что прокатит. - Да, Феликс, ты прав. Живому человеку в Аду нет места. Но, тем не менее, ты привёл в Ад Хван Хёнджина. Скажи, это всё тот же Хван Хёнджин? Феликс недоумённо изогнул бровь, глядя на отца. Нет. Феликс не может так быстро спалиться. - Какой Хёнджин? - Не притворяйся, ты не мог забыть свою единственную любовь. Феликс опустил голову, закусив губу, а потом ослепительно улыбнулся, подняв голову и взглянув на отца. В глазах Ликса не было и намёка на то, что он расстроен или рассержен, хотя в нём кипела буря эмоций. - Ничего не знаю. Никакого Хван Хёнджина здесь нет. Владыка тяжело вздохнул, и положил руку на подлокотник, подперев висок кулаком. - Мне сказали, что ты тренировался. Как успехи? - Я и тренироваться? Серьёзно? Ха-ха, нет, что ты. Я меч в руках толком держать не умею, а ты о полноценных тренировках говоришь, - Феликс улыбнулся, глядя на отца, и продолжил, - Боюсь, что любой меч, даже самый лёгкий, меня просто перевесит. Владыка усмехнулся. Не было понятно, согласен ли он с таким положением вещей, но ни спорить, ни уточнять не стал, что для Феликса было серьёзным облегчением. Отец окинул сына взглядом, а потом его взгляд задержался на поясе Феликса. - Раньше я никогда не видел у тебя такого веера. Откуда он? Феликс снял с пояса веер и раскрыл его, с разных сторон показывая отцу, демонстрируя прекрасный пейзаж и резные гарды. - Я же неделю назад был в Китае, а там очень красивые горы и водопады. Ну, я и не смог пройти мимо, поэтому разрисовал один из своих вееров. Ничего необычного. Владыка протянул руку, а Феликс, одними губами прошептав какое-то заклинание, вложил веер в руку отцу. - Да, действительно ничего необычного не вижу, - сказал Владыка, рассматривая веер, и Феликс выдохнул. - Просто красивая побрякушка. Феликс согласно кивнул и посмотрел на отца, забирая назад веер. Наврать отцу про отсутствие тренировок и о происхождении вещей проще простого. Владыка никогда не интересовался Феликсом, считая его бесполезным существом. Поэтому отец и не знал, чем занимается его средний сын, который, кажется, только и делает, что пропадает в мире людей всё время, шляется по разным странам и собирает всякую хрень по типу вееров. Стыд и позор для всей семьи. А этот «стыд и позор для всей семьи», между прочим, по силе не уступал даже своему старшему брату. К тому же, Феликс и сам старался особо не попадаться отцу на глаза. На семейные ужины никогда не являлся, придумывая всё новые и новые причины для отговорок. На тренировки и советы, которые проводил Владыка, так же не ходил, совершенно не находя в них толку. Он либо сидел в своей комнате, разрабатывая новое оружие, либо действительно шатался по миру людей, словно ему заняться нечем. А, собственно, заняться ему действительно было нечем. А вообще, уж если быть слишком честными, то Владыка поддерживал нормальные отношения только с Минхо. Да и то ради того, чтобы из Минхо вышел нормальный правитель Ада. А о Чонине и вообще говорить нечего. Отец от силы помнил, что у него есть младший сын. Видел он его только тогда, когда Чонин попадался на каких-то проделках вместе с Феликсом, ибо младший почти никогда не отходил от него. Если Феликс в Преисподней, значит Чонин с ним. Так же Феликс иногда брал с собой Чонина, когда ходил в мир людей. И вообще, в Преисподней уже давно было негласное правило: Там где Феликс, там и Чонин. И правда, Чонин всюду таскался за Феликсом, который пытался как-то от него отвязаться, ведь похождения с Чонином означали лишь одно: придётся выслушивать старые, хрен знает откуда взятые легенды. А вообще, Чонин всегда был предоставлен своим старшим братьям. Его воспитывали Феликс и Минхо. И Владыка всегда проклинал тот день, когда разрешил Феликсу заняться воспитанием Чонина вместе с Минхо. Чонин с самого детства для себя решил, что хочет быть похожим не на трудолюбивого и порядочного Минхо, а на безалаберного и безответственного Феликса. Поэтому, собственно говоря, Чонин везде ходил за Феликсом. Читал книги, наблюдал за тренировками брата и так же тащил в свой дворец всякую хрень. Феликс с отцом о чём-то разговаривали в то время, как резко открылась входная дверь, и в неё вошли несколько чертей, ведущих за собой Хёнджина и Чонина. Чонин с почти самым невозмутимым видом (ещё более невозмутимый вид бывает только у Феликса), вошёл во дворец, а Хёнджин постоянно озирался по сторонам, поражаясь такому высокому искусству. И, кажется, брюнета совершенно не волновало то, что его ведут во дворец самого Владыки Ада. Феликс увидел Хёнджина и застыл на месте, не в силах пошевелиться. Его сердце пропустило удар, когда блондин подумал о том, чем может всё это закончиться. И, тем не менее, не смотря ни на что, Феликс гордо поднял голову и с вызовом в глазах посмотрел на отца. - Зачем он здесь? - Ох, Феликс, Феликс, ты никогда умом не отличался. Да и прошлое, видимо, тебя ничему не учит. Что ж с тобой делать-то? Феликс молчал, глядя на отца, который встал с места и подошёл к нему. - Вот скажи честно, Феликс, ты специально? Почему ты не можешь просто отпустить его? Сколько раз можно повторять одно и то же? Вампиры и люди вместе быть не могут, Феликс. Феликс упрямо молчал, а Хёнджин, услышав слова Владыки, повернулся к нему и, даже не соблюдая никаких правил приличия, выпалил: - Что всё это значит? Владыка недоумённо изогнул бровь и перевёл взгляд с Хёнджина на Феликса. Кажется, в его голову стали закрадываться какие-то подозрения по поводу всего этого. - Ты не сказал ему? Феликс упрямо молчал, прожигая отца взглядом холодных голубых глаз, а Владыка, засмеявшись, повернулся к Хёнджину. - Ну, смотри. Владыка взмахнул рукой. В этот миг пол в зале застелил туман, который начал формироваться в какие-то фигуры, а после и вовсе принял знакомый всем вид двух парней: Феликса и Хёнджина. - Даже не смей! Воскликнул Феликс, надвигаясь на отца, но блондина тут же снесло сильным порывом ветра и впечатало в стену без возможности двинуться. Парень с надеждой посмотрел на Чонина, но и секунды не прошло, когда Чонина впечатали в стену рядом с Феликсом. Рассказ Великого Владыки Преисподней начался.

Вечер. Солнечный вечер - не редкость для Сеула в тысяча сто двадцать втором году. Прощальные лучи золотят верхушки деревьев и крыши домов. Высокие городские здания остаются далеко позади, купаясь в золотых лучах. Облака самых разных красок неспешно плывут по небесам, подгоняемые лёгкими порывами тёплого ветра. Именно в такое время веснушчатый голубоглазый брюнет и пришёл на заброшенный мост, на котором было назначено свидание с любовью всей его жизни. - Хей, Джинни, смотри, чего я принёс, - Феликс, лучезарно улыбаясь, вытянул вперёд руку и разжал кулак. На ладони лежали два красных тонко сплетённых браслета. Хёнджин посмотрел на браслеты, а потом поднял взгляд на парня. Он улыбнулся и взял с раскрытой ладони один браслет. Парень покрутил его в руках, а затем обратился к Феликсу: - Вытяни вперёд левую руку. Парнишка всё сделал, как ему сказали. Через пару секунд тонкое бледное запястье украшал браслет. Феликс с улыбкой посмотрел на него, а потом надел второй браслет на правое запястье Хёнджина. Держа руку блондина в своих руках, он опустился перед ним на колени. Брюнет улыбнулся и нежно поцеловал руку Хёнджина. - Теперь мы связаны. Навсегда. - Феликс взглянул на Хёнджина из-под длинных ресниц. - Пожалуйста, никогда не снимай его, Джинни. Слышишь? Никогда. - темноволосый юноша снова оставил быстрый поцелуй на руке Хёнджина. - Благодаря этому браслету я всегда смогу найти тебя, - он улыбался, но в уголках глаз заблестели слёзы. - Джинни, пожалуйста, обещай, что никогда не снимешь, что бы ни случилось. Феликс смотрел ему прямо в глаза. Его пронзительный взгляд что-то перевернул внутри Хёнджина, и парень опустился на колени рядом с брюнетом. Блондин взял его дрожащие руки в свои, нежно поцеловал тонкие пальцы, а потом, глядя в глаза брюнета, сказал: - Я обещаю тебе. Я никогда не сниму его. Феликс улыбнулся, а потом, не выдержав, расплакался. Он уткнулся лицом в плечо Хёнджина, тихо всхлипывая. Хван погладил его по голове, перебирая пальцами пряди тёмных мягких волос. - Я люблю тебя, Джинни, - сказал сквозь слёзы мальчишка. - Я тоже тебя люблю, Ликси. Очень сильно люблю.

Хёнджин оторвал взгляд от туманных фигур и посмотрел на Феликса, который изо всех сил старался вырваться из отцовской ловушки. Блондин, кажется, кричал. Но его крика было не слышно, его заглушал вой ветра. Чонин тоже старался вырваться, но и его попытки оказались безуспешны. Вдруг послышались шаги, и во дворец забежал Минхо. - Что здесь происходит?! - воскликнул парень, глядя на своих младших братьев, которые всё ещё не оставляли попыток выбраться. - Да вот, рассказываю парню твоего брата самую первую его жизнь. - Ч-что? - Минхо застыл, переведя взгляд на туманные фигуры, которые застыли в образе двух обнимающихся парней. - Т-ты... Зачем?! - Чтобы, наконец, донести до твоего тупого брата, что отношения между человеком и вампиром ни к чему хорошему не приведут. Феликс не сможет обеспечить ему должную защиту! - Откуда ты знаешь?! - вскрикнул Минхо, делая несколько шагов в сторону отца. Его начинало трясти от злости, а вся эта ситуация раздражала своей неправильностью. - Он, как видишь, даже за себя постоять не может, - Владыка кивнул в сторону Феликса, пригвожденного к стене потоком ветра. - Как вот такое ничтожество может кого-то защитит? - Ты так говоришь, потому что сам не смог защитить нашу мать? - вдруг спросил Минхо, поднимая взгляд на отца. - Что ты такое говоришь?! - воскликнул Владыка, взмахнув рукой. Из рукава вылетело с десяток клинков, от которых Минхо с лёгкостью увернулся. Слишком заезженный приём. Владыка всегда так делает, когда собирается кого-то покошмарить. - Я говорю, как есть! Наша мать. Она ведь тоже была человеком! А ты не смог защитить её перед своим отцом, потому что тебе дали выбор: либо смерть с ней, либо жизнь без неё! И ты выбрал второе, бросив её умирать! - Минхо подпрыгнул в воздух, взмахнув руками. В следующую секунду с ладоней взлетели два огненных шара, которые полетели во Владыку. - Ах ты мразь! - выкрикнул Владыка, отбивая эти два шара. - Откуда ты вообще этого всего нахватался?! - Я это видел! Вспомни! Я был там! Феликс и Чонин тоже там были! Мы все там были и видели, как ты предал её! И что теперь?! Ты сломал свою жизнь, а теперь лезешь в жизнь Феликса?! Какое право ты имеешь называться его отцом после такого?! Девять раз! Девять раз ты портил ему жизнь! Не надоело?! Ты решил, что смертью Хёнджина можно решить проблему? Феликс же всё равно будет ждать! Всё время ждал! И ты никогда ничего с этим не сделаешь! Хёнджин будет перерождаться снова и снова, Феликс об этом позаботится! Все мы об этом позаботимся! - Вы?! Да что вы можете?! Он перерождался только потому, что не попадал сюда! От вас никак не зависит его перерождение! - Уверен? С этими словами Минхо взмахнул рукой, и теперь пришла его очередь показывать представление. Туманные фигуры задвигались, создавая совершенно другую картину, знакомую лишь троим из присутствующих.

Когда Хёнджин открыл глаза, они тут же заслезились. Дело в том, что он находился в слишком светлом помещении. Ну, или не в помещении... Он осмотрелся. Вокруг не было абсолютно ничего. Лишь пустота и белый свет, заполняющий пространство, в котором находился юноша. А он ведь где-то находился. Хван посмотрел под ноги. Он стоял на чём-то очень похожем на лёд, но льдом это всё же не было. Хёнджин на пробу сделал шаг, затем ещё и ещё. В теле ощущалась необыкновенная лёгкость. Мирские заботы остались где-то далеко-далеко, и до них не было дела. Сейчас чувствовалось лишь спокойствие и умиротворение. Так хорошо он никогда себя не чувствовал, разве что с... С... С... Это имя напрочь вылетело из головы. Как юноша не пытался вспомнить имя, ничего не получалось. В итоге парень осознал, что он не может вспомнить не только то имя, но ещё и всё, что с ним когда-либо было. За размышлениями Хёнджин не заметил, как вышел на широкую платформу. С неё открывался вид далеко-далеко на бескрайнее небо, по которому плыли белоснежные облака. Юноша, поражённый таким видом, подошёл к краю платформы и глянул вниз. Одни облака и только облака. Он поднял взгляд вверх. Его тут же ослепил яркий солнечный свет. Блондин зажмурился, но вскоре всё же открыл глаза. Солнца не было, но свет лился нескончаемым потоком. Лучи рассеивались, прорезая чистый воздух, но начало лучей было высоко-высоко над длиннющей лестницей, сделанной из белого мрамора. Она уходила высоко в облака, а где-то там, на самой вершине виднелась золотая маковка ворот. Хван даже подумал, что это всё очень похоже на сон. Будто ему снится очередная легенда о лестницах после смерти, которые ведут в два посмертных мира: Рай и Ад. Легенда гласит, что после смерти человек попадает в некое пространство, заполненное белым светом. Если долго идти в одном направлении, то можно выйти на широкую платформу, с которой открывается чудесный вид на бескрайнее небо, по которому бегут белые облака. Но вид не такой, как с Земли. Всё выглядит немного иначе. Это всё равно, что рассматривать водную гладь, находясь в воде. По легенде, от этой платформы ведут две лестницы. Одна ведёт в Рай - место, в котором нет ни горя, ни зла, в место, в котором душа в итоге перерождается и возвращается в мир людей. Другая же ведёт в Ад - место, полное боли и страданий, где слышны крики грешников и где безумно жарко от текущей по тропам лавы. Говорят, что из Ада невозможно вернуться в мир людей, что душа навсегда останется там. Парень повернул голову и увидел вторую лестницу. Тёмную лестницу из обсидиана, ведущую вниз. Уходящую далеко вниз, теряющуюся в облаках. Конца этой лестницы не видно. И неизвестно, как долго по ней придётся идти. Хёнджин, немного поколебавшись, направился в сторону тёмной лестницы. Но парень не успел ступить на лестницу. Перед ним появился веснушчатый мальчишка с седыми волосами. Он смотрел на блондина красивыми голубыми глазами, полными нежности и заботы. На его бледных губах расцвела грустная улыбка. Парень покачал головой, глядя юноше прямо в глаза. И от чего-то этот взгляд казался таким знакомым, тёплым и родным, что парня аж передёрнуло. А тем временем Феликс, молча, показал блондину ему за спину. Хёнджин понял, что ему показывают на лестницу в Рай. - ... Он, было, открыл рот, чтобы что-то спросить, но не смог ничего произнести. И ведь верно. Парень сейчас был не больше, чем просто душой, которая искала свой путь. Он был лишён возможности говорить тогда, когда покинул мир смертных, умерев. А в это время Феликс взмахнул рукой, и юношу подхватил лёгкий порыв ветра, который поднял его на несколько ступенек вверх по мраморной лестнице. Хёнджин мельком увидел, как у парня под красным рукавом на бледном запястье левой руки показался красный браслет тонкого плетения, а потом снова скрылся под одеждой. Юноша бросил взгляд на своё полупрозрачное запястье и обнаружил на нём такой же полупрозрачный красный браслет. Хёнджин быстро повернулся к Феликсу. Седоволосый мальчишка всё ещё стоял на месте и смотрел на него. В его глазах читалась всё такая же забота и неприкрытая любовь. Хёнджин отвернулся и сделал несколько шагов вверх по лестнице. Снова повернувшись к парню, он увидел, как тот одобрительно улыбается, глядя на него. Улыбка была нежной, но наполненной грустью. Ещё несколько шагов блондин сделал не отворачиваясь. Он смотрел Ликсу в глаза, пока медленно поднимался вверх. И тут внезапно прямо на глазах у парня Феликс рассыпался на сотни чёрно-красных бабочек, которые разлетелись в разные стороны. Одна из них подлетела к Хёнджину, сделала круг вокруг него и улетела в сторону дьявольской лестницы. Хван не знал, кем являлся тот парень. Юноша не знал, какие намерения у него были, когда тот одним движением руки поднял того в воздух. Хёнджин не знал ничего о нём. Но в одном он был уверен на сто процентов. Он отчётливо видел, как по веснушчатой щеке скатилась одинокая слеза и разбилась вдребезги об «ледяную» платформу.

- Ах ты ж тварь! Ты серьёзно думаешь, что сможешь справиться со мной?! Да ты никто! Ты ни на что не способен! - взвыл Владыка, глядя на Минхо. И тут послышался звон металла. Минхо вынул из рукава меч с резной рукоятью и кристаллом чёрного нефрита в рукоятке. Взмахнув мечом, парень разрубил поток воздуха, который удерживал его братьев у стены и Феликс и Чонин рухнули на пол, откашливаясь. Феликс быстро поднялся на ноги и закрыл Чонина собой от летящих на них лезвий. Снова звон металла, и летящие лезвия расплавились прямо в полёте. Феликс лёгким движением сорвал с пояса веер и раскрыл его. Одно движение и веер уже летит на Владыку, готовясь перерезать ему горло. Владыка взмахнул рукой, чтобы изменить траекторию полёта веера, но к его ужасу не вышло. Вместо этого раздался грозный рык Феликса: - Так это ты! Хёнджин всегда умирал при неизвестных обстоятельствах, пока меня не было! Ты! Ты убивал его!? Феликс зашипел, набросившись на отца. Никто не видел, когда этот мальчишка успел достать меч. Послышался лишь звон серебра, а потом поднялось облако пыли. Всё разом стихло. Тишина стояла такая, что давило на уши. Все были в ожидании. Хёнджина, который собирался побежать в облако пыли за Феликсом, сейчас держал Чонин, который сам стоял, затаив дыхание. Минхо стоял в полной боевой готовности с мечом в одной руке и с огненным шаром на ладони другой руки. Но ничего не происходило. Совершенно ничего. Вдруг послышались тихие шаги. Такие, будто идущий с трудом волочил ноги. Все приготовились обороняться, но этого не потребовалось. Из облака пыли, которое всё ещё летало в воздухе, вышел Феликс, держащий в правой руке серебряный меч с рубином в рукояти, а другой зажимающий рану на животе. Изо рта текла кровь, пачкая красное ханьфу, капая на пол. Светлые волосы растрепались, а широкие рукава ханьфу были разорваны. Юноша, сделав ещё несколько шагов, рухнул на колени, затем поднял голову и в следующую секунду выплюнул кровь, брызги которой разлетелись в разные стороны. Минхо и Хёнджин хотели подойти к Феликсу, но Чонин удержал их, что-то шепнув на ухо брату. Минхо в один миг вскинул руку, и из чёрного рукава вылетело несколько десятков тонких лезвий. Хёнджин вскрикнул, собираясь побежать к Феликсу, но Чонин, крепко держа его за руки, не позволил этого сделать. Зато Феликс, ухмыльнувшись, поднялся на ноги и, развернувшись, принял свой истинный облик. Перед парнями стоял Владыка Преисподней. - Да, я всегда знал, что мои сыновья не идиоты. Чонин, не похвалишься, откуда такие познания в перевоплощении? Чонин сжал губы, не намереваясь отвечать. Ох, сейчас он чертовски напоминал Феликса. Того самого Феликса, который при допросе отца сжимал губы, упрямо отказываясь отвечать на вопросы. Чонин часто бывал в такие моменты в отцовском дворце, спокойно стоял рядом с Феликсом, копируя его поведение. Так, что аж в дрожь бросало от такого вида. Слишком похожи. - Ну и ладно, без ответа обойдусь. И так знаю, что из книжек вычитал. - Владыка ухмыльнулся и повернулся к Хёнджину, - Смотри, сколько боли каждый раз ты причиняешь Феликсу в конце своей жалкой жизни. - После этих слов Владыка взмахнул рукой, и посреди зала фигуры из тумана снова задвигались. На этот раз складываясь в иную картину.

- Нет! Нет! Пустите! Пустите меня к нему! Пожалуйста! Я имею полное право там быть! Два врача держат Феликса, который пытается добраться до больничной палаты номер «310». До той самой, в которой лежит его любовь. - Молодой человек, кем вы приходитесь ему? - Я... его супруг... Мужчина в белом халате только что вышел из палаты. Он несколько секунд смотрел на него, не отрываясь, а потом опустил голову. - Мои соболезнования, господин Ли... Парня оглушили последние слова. Они эхом звучали в ушах, отпечатались в мозгу. Брюнет открыл рот, затем снова закрыл. Феликс не мог произнести ни слова. Его губы дрожали, а по щекам неконтролируемо потекли слёзы. Весь коридор завертелся, словно карусель. Ноги подкосились, и брюнет упал. - Нет... Он не мог умереть... Не мог! Слышите?! Не мог! Вы врёте! Врёте ведь..? - К сожалению, нет. Ваш... - врач запнулся, а потом всё же продолжил, - Муж действительно... умер. Феликс вцепился в волосы с такой силой, что грозился вырвать себе несколько прядей. Но его это не волновало. Его сейчас вообще ничего не волновало. Всё отошло на второй план. Он... Он... Он умер. Умер! Чёрт. Несправедливо. Это несправедливо! Уши заложило. Звуки доносились словно издалека. Брюнет понимал, что слова врачей предназначены ему, но совершенно не слышал их. По щекам потекли обжигающие слёзы. Крупные солёные капли падали на белую рубашку, чёрные джинсы, текли по подбородку, затем по шее, стекали на грудь и мочили рубашку изнутри. На белой ткани уже образовались мокрые пятна, которые расползались, становились всё больше и больше. Внезапно на рубашку капнула красная капля, затем ещё и ещё. Упав на кафель, крупная капля крови разлетелась на множество более мелких брызг. От столкновения кровавой слезы с кафелем раздался звон, словно чистый кусок хрусталя разбился вдребезги. Этот звук вынудил всех присутствующих закрыть уши. После удара кровавой слезы о кафель время будто бы замедлилось. Всё остановилось и затихло, словно боялось сделать лишнее движение, словно боялось того парня. А Феликс, стоя на коленях, закричал. Громко и душераздирающе. Одновременно с криком послышался оглушающий раскат грома, и в этот же миг все окна больницы разом лопнули, а стены затряслись. Брюнет вскинул голову, а по щекам вместо слёз текла кровь. Его глаза покраснели, от чего парень приобрёл демонический вид. Кровавые дорожки замазывали веснушки, а кожа стремительно теряла здоровый розоватый оттенок. Юноша не моргал. Его длинные ресницы слиплись, испачканные кровавыми слезами, а ранее розовые губы посинели. По бледной шее и щекам поползли чёрные линии, складывающиеся в изображение молнии. Феликс вскинул вверх бледную руку. Длинные изящные пальцы всё ещё привлекали внимание, но уже вовсе не изяществом, а длинными острыми когтями, которые в следующую секунду впились в пол и оставили там пять глубоких следов. Из горла брюнета вырвалось шипение, которое постепенно перешло в устрашающий рык. Из-под верхней губы показались два острых белоснежных клыка. Парень оглядел присутствующих перепуганных врачей кроваво-красными глазами, в которых отсутствовали зрачки. - Твари! - прорычал он, скалясь, - Вы не смогли спасти его. Теперь никто не сможет спасти вас. Вы все сдохните! Все! И не надейтесь на пощаду после смерти. В Преисподней для вас уже отведено специальное место. Голос брюнета дрожал, но при этом звучал грозно и устрашающе. Кровавые слёзы всё ещё текли по щекам, пачкая одежду и пол, придавая ему демонический облик. В окно, в котором несколько минут назад было стекло и решётки, влетел порыв ветра. Он закружился вокруг Феликса, с каждым кругом становясь всё темнее и темнее, до тех пор, пока не стал полностью чёрным. Замедляясь, вихрь стал принимать видимые очертания, а через какое-то время за спиной брюнета стояло больше дюжины чёрных безликих силуэтов. Парень поднялся на ноги, устремляя невидящие глаза вперёд. Казалось, он смотрел сквозь врачей. А может, так оно и было. - Разорвите их заживо. - холодно сказал Ликс, и вся дюжина силуэтов бросились вперёд. Брюнет бросил взгляд на дверь в палату номер «310». Он, слегка пошатываясь, направился туда. Дрожащая рука поднялась и легла на дверную ручку. Повернув её, мальчишка распахнул дверь. Перед его взором предстало бездыханное, уже окоченевшее тело. Тело того, кого он оставил всего на несколько дней, отправляясь по делам. Феликс на подкашивающихся ногах подошёл к кровати. Он опустился на колени, взяв бледную руку в свою, такую же холодную и безжизненную. Прижавшись лбом к тыльной стороне чужой ладони, он заплакал. Кровавые слёзы потекли ещё с большей силой, пачкая белоснежное постельное бельё. - За что? - парень всхлипнул. - За что ты так со мной, Джинни? Почему ты меня оставил? Почему?! Джинни! Он сморгнул очередные кровавые капли, и одна из них попала на бледную руку блондина. Парень, как можно аккуратней, стёр эту слезу с чужой руки. Взгляд Феликса привлёк красный браслет на запястье правой руки. Он долго смотрел на него, прежде чем приподнять чужую руку. Парень, словно немного сомневаясь, наклонился, а затем дохнул на браслет. Браслет окружила чёрная дымка. Но она не рассеялась, нет. Эту дымку поглотил браслет. И в этот же миг Феликс рухнул на пол. Сознание покинуло его. Но по щекам всё ещё текли кроваво-красные слёзы, контрастируя с бледными, словно снег, щеками. Губы приоткрылись, и с них слетело тихое имя, которое никто не услышал, прежде чем парень окончательно провалился в беспамятство. Длинные слипшиеся ресницы мелко подрагивали, а ранее тёмные волосы начали медленно светлеть. Мгновение, и шёлковые чёрные волосы стали седыми. Точно такими же, какими бывают волосы восьмидесяти летних стариков. В этот момент в палату ворвались два парня. Их глазам предстала печальная картина. Бездыханное тело неизвестного блондина на кровати, и поседевший мальчишка, лежащий на полу и намертво вцепившийся в руку того парня. - Минхо, это, кажется, он. - Вижу я. Но мы здесь не за этим. Нам надо забрать нашего блудного брата. - А мне даже жаль их. Сколько они прожили вместе? Три года? Это ничто по сравнению с тем, сколько отведено Феликсу. Два парня подошли к двум лежащим парням. - О, Минхо, гляди! У них одинаковые браслеты! По легенде такие плетёные браслеты из красных нитей.. - Заткнись, Чонин. Найди себе другого слушателя и рассказывай ему свои дурацкие легенды о браслетах и вечной любви. - Какой же ты зануда. Один из парней, что помладше, закатил глаза и наклонился к парню на кровати. - Его нет в наших списках. - И не будет. Ему не к нам. - Эх, а жаль. Братишка был бы рад. Кто знает, когда этот парень сможет переродиться. Может, пройдут десятки, а то и сотни лет. - Он скоро про него забудет. - Сомневаюсь, Минхо. Он никогда и никому не дарил красные плетёные браслеты. И никогда так не влюблялся. По легенде, если житель Преисподней седеет после смерти того, кого любил, это значит, что любовь была искренней, и полюбить другого он не сможет. - Да ты заколебал со своими легендами! Тебе не шестнадцать лет! Хватит верить во всякую херню! Бери его и уходим. - Я не подниму его. Может.. - Всё ты поднимешь! А мне ещё последствия выходок этого идиота разбирать и души растерзанных людишек ловить! Парень, который был помладше, и, которого, кажется, звали Чонин, поднял на руки поседевшего мальчишку и, отсалютовав Минхо, растворился в воздухе. Тяжело вздохнув, Минхо вышел в коридор.

Хёнджин застыл, глядя на Феликса, лежащего на полу под грудой камней. Пыль, поднятая блондином, осела, открыв взглядам трёх пар глаз Феликса, который без сознания лежал на полу с разбитой головой и в порванном ханьфу. Чонин тут же сорвался с места, подбежав к брату, одним движением руки скинув с него все камни. Нащупав пульс на бледном запястье, юноша выдохнул. Затем на его ладони что-то засветилось, и Чонин вложил это Феликсу в рот. Поднявшись, парень посмотрел на Минхо и лишь слабо кивнул, мол: «жив, не переживай». Минхо посмотрел на Чонина и улыбнулся ему с лёгким кивком. В этот миг Чонин достал из рукава меч, с резной рукоятью, которую украшал изумруд, и, взлетев в воздух, замахнулся на отца. Владыка быстро развернулся и, схватив меч за лезвие двумя пальцами, собрался его переломить, но лезвие внезапно засветилось ярким серебристым светом, и Владыку откинуло куда-то в противоположную стену. Два брата одновременно сорвались с места, понёсшись к отцу. Оттолкнувшись от пола и взлетев в воздух, Минхо вырастил на ладони огромный огненный шар, а Чонин неизвестно откуда достал несколько бумажек, исписанных какими-то словами на непонятном языке. Сразу видно, чьё это изобретение. Метнув свои бумажки, Чонин повернулся в воздухе и запрыгнул на подоконник под потолком. Минхо же, отправив в полёт огненный шар, приземлился на пол. Бумажки Чонина, рассыпавшись на сотни мелких, но очень ярких искр, отвлекли внимание Владыки, а огненный шар сбил его с ног. Минхо поднял взгляд к потолку и улыбнулся Чонину. - Откуда такие штучки? - Феликс-хён научил. Гордо выкрикнул Чонин, тоже улыбнувшись, и ловко спрыгнул вниз, раскинув руки в разные стороны. Да, похождения с Феликсом сделали своё дело. Чонин стал слишком на него похож. Ведь именно от Феликса пошло нечто подобное. Ведь именно Феликс, сидя на какой-нибудь высоченной крыше или стене, любил спрыгивать вниз, чтобы напугать кого-нибудь из прохожих. Чонин перенял это от него. Да, чего уж греха таить, Минхо тоже так делал. Братья переглянулись. Неужели их способ сработал и Владыка обезврежен? Хорошо было бы. Да вот только простыми бумажками да огненными шарами Великого Владыку Преисподней не возьмёшь. Послышался свист, и воздух разрезало несколько десятков, а то и сотен лезвий, которые полетели на парней. Времени нет, поэтому Минхо, быстро отскочив в сторону, закрыл Чонина собой. В следующую секунду Владыку Демонов снесло волной напора, вышвырнув того из замка. Чонин же, сжав зубы и посмотрев на улицу, грозно зарычал. Брюнет щёлкнул пальцами, и на его ладони загорелся огонь, разгораясь всё больше и больше. Скоро этот огонь разросся до такой степени, что поглотил всего Чонина. А потом, резко сформировавшись в огромный шар, огонь полетел во Владыку. Раздался взрыв. Чонина откинуло взрывной волной в дальний угол зала, а когда пыль и дым рассеялись, юноша увидел стоящего, как ни в чём не бывало, отца. Юноша, держа в руках меч, бросился на отца и, замахнувшись, налетел на него. Но не успело лезвие коснуться хоть чего-то, как Чонина невидимой силой подкинуло куда-то к потолку. Меч вылетел из рук парня, и юноша полетел вниз. Вдруг его подхватила какая-то неведомая сила и аккуратно опустила на пол, поставив на колени. Взгляды устремились в сторону источника этой силы. На ступенях, где когда-то был трон Владыки, стоял Феликс, опираясь на меч. - Не. Смей. Его. Трогать. Произнесённые слова смутно напоминали человеческую речь. Они больше походили на шипение. На грозное шипение, которое не сулило ничего хорошего. - О, Феликс, ты ещё жив. Какая неожиданность, - холодно хмыкнул Владыка, глядя на среднего сына. - Ты как раз вовремя. Подскажи способ для убийства своего младшего брата. Какие пожелания? - Заткнись. - прошипел Ликс, срываясь с места и подбегая к Чонину. Бегло осмотрев брата, юноша помог ему встать. Феликс уже снова хотел поднять меч, но волной сильнейшей энергии парней выкинуло из дворца. Ликс, врезавшись спиной в камень, приложил руку к голове. Голова шла кругом, спина до ужаса болела. Кажется, он разодрал её в кровь. Благо, красное на красном не видно. Более менее придя в себя, Феликс бросил взгляд на Чонина, стоящего на коленях. Зелёный ханьфу был весь перепачкан зелёными каплями крови, которые стекали по подбородку. Тёмные волосы, обычно собранные в красивую замысловатую причёску, сейчас торчали в разные стороны, падая на лицо, пачкаясь в крови и склеиваясь. Ветер трепал зелёное ханьфу, развивая разодранные рукава. Чонин поднял взгляд на отца, ухмыляясь: - Ты ничего мне не сделаешь. - О, ты так в этом уверен? Хочешь проверить? - Владыка взмахнул рукой, и Чонина отбросило к краю обрыва. Парень с большим трудом постарался подняться с земли, но рухнул назад, не в силах стоять. Феликс, пошатываясь из стороны в сторону, подбежал к Чонину, поднимая того на ноги и поддерживая под локоть. - За что ты с ним так? Где Минхо? - Минхо? Даже не знаю. Его куда-то выкинуло, а он так и не вернулся. - Что?! Что ты с ним сделал?! - Ничего необычного. Скорее всего, он просто истекает кровью, валяясь за каким-нибудь валуном. - Тварь. - сквозь зубы процедил Чонин, держась за плечо Феликса. - Ты заплатишь за это! - Да неужели? И кто со мной справится? Ты? - гадко ухмыльнувшись, Владыка взмахнул рукой, и Чонина подкинуло в воздух. В следующую секунду раздался звон металла, и на Феликса хлынул поток зелёной крови. Вскинув голову, блондин увидел Чонина, зелёные глаза которого смотрели в пустоту, вмиг посиневшие губы приоткрылись, а в груди торчал меч. Тот самый меч с зелёным кристаллом в рукояти. Тот самый меч, принадлежащий Чонину. Тот самый меч, который когда-то подарил ему Феликс. Тут же ослабевшее тело упало в дрожащие руки Феликса. Никогда! Никогда больше Феликс не хотел видеть, как умирают его близкие! Умирают по его вине! Боже! Это невыносимо. По щеке Ликса скатилась прозрачная солёная слеза. - Нет. Чонин! Нет! Прошу! Нет! - Феликс дрожащими руками убрал длинные волосы с лица младшего брата. - Пожалуйста... - Феликс... - Чонин приоткрыл потускневшие глаза, - Хёнджин... он ещё жив... Защити его... Прошу, не теряй его в очередной раз... - Чонин~а... Прости... - Феликс закусил губу, а глаза заблестели от слёз. - Феликс-хён, пообещай мне кое-что... - Что? - Пообещай... - Чонин закашлялся, а изо рта брызнула зелёная кровь и потекла по подбородку, пачкая рукава красного ханьфу. - Пообещай, что будешь счастлив... - брюнет прерывисто вдохнул... но уже не выдохнул. Красивые лисьи глаза цвета изумруда закрылись навсегда. Больше Феликс не услышит привычных для него: «Феликс-хён, ты потрясающий!», «Это что, новый веер?! Покажи!», «Я тут недавно кое-что вычитал!», По легенде...». Больше не будет звонкого смеха, лучезарной улыбки и прищуренных лисьих глазок зелёного завораживающего цвета. Никогда... Никогда больше не будет громких аплодисментов и восхищённого крика, когда Феликс расскажет и покажет очередное изобретение. Больше не будет ничего и никогда. Никогда! - Спи спокойно, Чонин~а. Я убью его, клянусь. Феликс положил бездыханное тело брата на землю, а сам поднялся на ноги. Бросив последний взгляд на Чонина, Феликс прикрыл глаза. Успокоиться. Надо успокоиться. Ликс уже прокусил губу до крови, но слёзы всё не останавливались, продолжая течь беспрерывными потоками. Сердце, казалось, раскололось на две части. Та часть, которая принадлежала красивому зеленоглазому парню, перестала биться и замерла. Так же, как и замер Чонин. Навсегда. Жизнь Феликса в одночасье рухнула. Он не смог... Не защитил того, кто был ему дорог! Тот, чья улыбка вселяла надежду даже в самых дерьмовых ситуациях, умер. Покинул этот мир и никогда в него не вернётся. Никогда! Феликс смахнул слёзы. У него не осталось никого, кроме Хёнджина и Минхо. И если он не смог защитить близкого ему «человека», то защитить оставшихся он обязан. Он не может потерять и их тоже. Только не их. Умрёт, но защитит. Смахнув с щеки слезу, Феликс направился в сторону отца. Блондин поднял с земли камень и одним ловким движением пальцев отправил его в полёт. Секунда и камень врезался Владыке в плечо. Он повернулся и увидел Феликса. При блондине не было никакого оружия, лишь красный веер с чёрным рисунком висел на поясе. - Ты хочешь попробовать одолеть меня?- Я убью тебя. - Не терпится отправиться к брату? - Я убью тебя! - Ты не сможешь. - Я убью тебя за всех них! С этими словами Феликс бросился на отца. Взмахнув веером, блондин подпрыгнул в воздух. Ловко уворачиваясь от всех атак, Феликс атаковал веером. Владыка, не ожидавший того, что веер сможет оказаться смертоносным оружием, на миг опешил, и Феликсу хватило этого времени, чтобы атаковать. Но тут внезапно раздался тихий голос, заставивший Феликса замереть. - Феликс... - было произнесено столь тихо, что Ликс с трудом это услышал, но когда услышал, незамедлительно повернулся. Недалеко от одной из лавовых рек стоял Минхо, опирающийся на здоровый камень. Все волосы слиплись, перепачканные чёрной кровью, а ноги подкашивались, не в силах держать парня. Минхо смотрел Феликса, а затем перевёл взгляд на бездыханное тело Чонина. По щеке Великого Демона скатилась слеза. Чонин... Его младший брат мёртв... Поток крови из груди Чонина уже остановился, и вокруг него образовалась лужа крови, зелёного цвета, такого же, как его разодранное в клочья ханьфу. В памяти Минхо всплыла похожая картина, которая мучила его на протяжении всей его жизни: Он прячется за толстенным корявым стволом дерева. Их мать стоит на краю обрыва, глядя куда-то заплаканными глазами. Её тёмные волосы развиваются на ветру, а по подбородку течёт кровь. Алая кровь, которая окрашивает белую блузку в красный. Алая кровь, которая совершенно её не красит. Перед ней в нескольких метрах стоит их дед. Он держит в руках меч, лезвие которого поблёскивает, отражая свет фонарей. Резкий выпад, и лезвие вонзается в грудь женщины, которая вздрагивает и выплёвывает сгусток крови. Она падает на колени, а Минхо прижимает к себе двух мальчишек, которые утыкаются ему в живот и плачут, судорожно хватаясь за подол его ханьфу. Сам Минхо пытается сдерживать слёзы, но они предательски наворачиваются на глаза, застилая обзор. Но это не мешает ему полностью видеть происходящее. Их дед подходит к лежащей на земле женщине и выдёргивает из её груди меч. Красная кровь фонтаном вырывается из раны, а лицо женщины перекашивает гримаса боли. Бывший Великий Владыка разворачивается и уходит, а Минхо, наказав братьям не выходить из укрытия, выбегает и, спотыкаясь и чуть не падая, бежит к матери. Она дышит. Она была ещё жива, когда Минхо подбежал к ней, стараясь зажать руками рану на её груди! Она открыла глаза, и хотела что-то сказать ему, когда он плакал, стоя на коленях, судорожно зажимая рану на её груди, и просил не умирать! С её губ сорвался тихий хрип, и она с трудом подняла дрожащую руку, к которой он лишь успел прижаться щекой, прежде чем его за шкирку оттащили от неё! Он поднял взгляд и увидел лицо разгневанного отца, который с силой швырнул его на землю и подошёл к его матери! Минхо накинулся на отца, стараясь оттащить его от неё, но был снова отброшен в сторону, а его отец у него на глазах столкнул тело ещё живой женщины с обрыва, куда текли реки лавы! Минхо грубо схватили за шею и, подняв с земли, перенесли над обрыв, куда только что упало тело. Отец что-то говорил ему, кричал, а Минхо плакал, задыхаясь от нехватки воздуха. Самый дорогой человек умер у него на глазах. В итоге отец разжал руку, и Минхо полетел вниз. Отец ушёл, оставив старшего сына умирать где-то в огненных потоках. А Минхо, зацепившийся руками за один из уступов в скале, с трудом вылез оттуда. Всё ханьфу превратилось в лохмотья, волосы были подпалены, а на руках было множество ожогов и ран, вглядываясь в которые, можно было увидеть кости. Кровь хлестала с неведомой силой, а адская боль заставила крик вырваться из груди. Как только Минхо вылез оттуда, к нему подбежали младшие братья. Они без перерыва спрашивали, где мама, а Минхо, не в силах адекватно отвечать, просто прижал их к себе и, превозмогая боль, поднялся на ноги. Именно в тот миг его глаза поменяли цвет, а кровь перестала течь и окрасилась в чёрный. Минхо было десять, когда он стал демоном, поклявшись отомстить всем причастным к смерти его матери. Скоро такая же участь постигла и его младших братьев. Феликса чуть не утопили в крови, вызвав в нём лютую ненависть и обратив его в вампира, а Чонина оставили в лесу, где его чуть не загрызли волки, и он стал оборотнем. И при этом, одному из них было восемь, другому шесть... Минхо стоял и смотрел на лежащего Чонина, и не мог сдержать слёзы. Прямо как тогда, только на месте матери его самый младший брат. С губ Минхо сорвался душераздирающий крик, заставивший его отца повернуться. Великий Владыка усмехнулся, и метнул в него несколько десятков лезвий. Феликс, увидев это, в миг оказался рядом с братом и отбил удар, заставив лезвия раскрошиться в мелкую пыль. Великий Владыка хмыкнул, и в следующую секунду в парней полетели несколько огненных шаров. Феликс, отвлёкшийся на Минхо, не заметил этого, а когда заметил, стало уже поздно. Минхо оттолкнул брата как можно дальше, и блондин упал на землю, а Минхо сам подставился под удар. Его сбило с ног и унесло прямо в протекающую мимо лавовую реку. Его ханьфу тут же вспыхнуло, но оглушённый ударом шаров парень не проронил ни звука. Феликс сидел на земле и, широко раскрыв глаза, смотрел туда, куда упал Минхо. Но там уже ничего не было, от Минхо не осталось и следа. Сильная боль разлилась в груди. Это ещё одна часть сердца навсегда замерла. Слёзы с новой силой покатились по щекам. Пришло осознание того, что Минхо умер. Погиб, спасая его! Чёрт. Нет! Почему?! Почему всё складывается вот так?! Феликса затрясло. На него стала наступать истерика. Как тогда в детстве, когда отец бросил Минхо в пропасть. Блондин ждал, что вот, сейчас, Минхо вновь вылезет и скажет, что всё хорошо, обнимет, не смотря на боль от ожогов, и погладит по голове. Но нет. Нет! Такого не будет. И снова по вине Феликса. Он снова не смог. Стараясь спасти одного, он погубил всех!Феликс подскочил на ноги и бросился к отцу. Теперь у него остался только Хёнджин. И он должен защитить его, во что бы то ни стало. Обязан. Просто обязан. Слёзы, текущие по щекам, высохли. На смену грусти пришла злость. Злость бурлила внутри, растекаясь по венам вместе с кровью, заполняя каждую клеточку. Желание отомстить ударило в мозг, отключая всё здравое мышление. Убить. Желание убить заполнило всего Феликса до краёв. Сжав руки в кулаки так, что ногти впились в нежную кожу на ладонях, Феликс оттолкнулся от земли и взмыл в воздух. Оказавшись на крыше одного из домов, парень взмахнул рукой. Красный пояс ханьфу во владении Феликса превратился в смертельное оружие. Обмотавшись вокруг рук и шеи Владыки, пояс стал затягиваться. Феликс же, опустившись на землю, медленно подошёл к отцу. - Говоришь, что не смогу убить тебя? Смогу. Ещё как смогу. За что ты убил их?! Но вместо ответа Феликс получил лишь демонический смех, который перерос в устрашающий хохот. - Феликс, Феликс. А ты не так прост, как кажешься. Чонин не зря восхищался тобой. От слов про Чонина Феликс пошатнулся. По сердцу словно резанули ножом. Чёрт. Больно. - За что ты убил его? - голос Феликса немного дрогнул, но блондин быстро взял себя в руки, собравшись. - Он давно создавал проблемы, путаясь с тобой. Если бы он выбрал в качестве идеала Минхо, а не тебя, он бы жил. - А Минхо? - А Минхо слишком любил вас двоих. Жаль его, хороший был парень. Способный. - Помимо того, что Минхо был способным парнем, он был и твоим сыном! Как и Чонин! Ты - бездушная тварь! - Феликс сорвался на крик. - А ты уверен, что бездушная тварь я, а не ты? Они умерли из-за тебя, Феликс. Их убил ты, а не я. - Нет. - Феликс схватился за голову. - Нет! Это не я! Не я! Не я... - Ты, Феликс, именно ты. Если бы ты не притащил сюда Хёнджина, не впутал бы их, они были бы живы. Но нет. Ты никогда не слушаешь, что тебе говорят. А тебе говорили, что любовь к человеку до добра не доведёт. Но ты не слушал. Никого и никогда! А они просто слишком любили тебя. Минхо всегда заступался за тебя, а Чонин восхвалял, словно последнего айдола на земле. И когда пришло время, они встали на твою защиту. Но чем ты им отплатил? Они умерли. Оба! И это только из-за тебя! Они умерли, стараясь спасти тебя! - Нет! Ты ошибаешься! Это не я! Не я! - Феликс закрыл уши руками. - Не я! Нет! По щекам потекли слёзы. Кровавые слёзы. Так Феликс плакал второй раз в жизни. Голубые глаза Феликса стали кроваво-красными. По лицу и шее поползли чёрные трещины, формируя рисунок молний. Вокруг блондина закружился ветер, развевая седые волосы, что предавало Феликсу демонический вид. Парень поднял голову и улыбнулся, обнажая острые клыки. Из горла вырвался хрип, а затем раздалось шипение: - Я убью тебя. Взмахнув рукой, Феликс сбил отца с ног сильнейшим потоком ветра. Устрашающе засмеявшись, парень взвился в воздух, послав оттуда два огненных шара во Владыку. Раздался звук взрыва, и поднялось облако пыли, застилающее обзор. Из этого облака вырвалось много острых клинков, но Феликсу было плевать. Вытянув руку, Ликс ухмыльнулся. Клинки расплавились прямо в полёте. Казалось, такого Феликса ничего не пугает. Он абсолютно всесилен. У него нет слабых мест. По щелчку пальцев он может добиться всего, чего захочет. Одно его слово, и весь мир ляжет у его ног. Один взмах руки, и вся Преисподняя превратится в пепел. Один приказ, и Рай прекратит своё существование. Такой Феликс не имеет изъянов. Такой Феликс подчинит себе весь мир за пару секунд. - Готовь предсмертную речь, Великий Владыка Преисподней, - Феликс захохотал, взмахнув рукавами, и опустился на землю. - А ты и правда пиздец Преисподней, - произнёс владыка. И Феликс застыл. Нет. Нет! Фраза. Чёртова фраза, выбившая Феликса из колеи. Как? Как?! Феликс только что был готов убивать всех без разбора, а сейчас еле сдерживает эмоции. - Хёнджин совершенно прав. Ты действительно пиздец преисподней. Он ведь так сказал, Ликси? - Заткнись! Закрой рот... - Феликс поднял дрожащую руку, держащую веер. - Не смей произносить его имя! - Но почему? Хёнджин, Чонин и Минхо, все они слишком любили тебя, чтобы дать тебе умереть. И каков итог? Двое мертвы, а третий присмерти. А что с тобой? А ты не можешь даже отомстить за них! Ты никто! Ты не заслуживаешь восхищения Чонина, не заслуживаешь заботы Минхо, не заслуживаешь любви Хёнджина! Ты не заслуживаешь никого из них. Ты неудачник, возомнивший себя всемогущим! Ты серьёзно думаешь, что сможешь одолеть меня? ТЫ НИКТО! - Замолчи!!! Феликс с отцом застыли на месте и одновременно повернули головы в сторону, откуда послышался голос. Глаза Феликса тут же приняли истинный голубой цвет, а чёрные трещины на лице и шее исчезли. Феликс увидел его. Пошатываясь, к ним направлялся Хёнджин. Его лицо было в крови, волосы растрепаны, а одежда порвана. В руках парень держал меч. Меч с нефритовым камнем чёрного цвета в рукояти. Меч, принадлежащий Минхо. Феликс подбежал к Хёнджину, который с трудом стоял на ногах. С волнением оглядывая парня, блондин забрал меч из рук Хвана. Юноша посмотрел на Феликса, слегка улыбнувшись. - Даже не слушай его, Ликси. Просто убей. Феликс посмотрел на меч в своих руках, а потом повернулся к отцу. Но не успел блондин и шагу ступить, как его отшвырнуло куда-то далеко в сторону. Владыка смог порвать пояс, связывающий его. - «Даже не слушай, Ликси. Просто убей», - передразнил он Хёнджина и повернулся к нему. - Ну что, Хван Хёнджин, как ты заговоришь теперь? Но Хёнджин не сказал ни слова. Он молчал, глядя на Владыку в упор. Засмеявшись, Владыка взмахнул рукой, и неведомая сила подняла Хёнджина в воздух. Но юноша всё так же не проронил ни звука. Он глазами искал Феликса, но никак не мог найти. Он лишь увидел меч на самом краю обрыва, и его сердце пропустило удар. Феликс... Он... Упал..? Но не успел Хёнджин даже собрать мысли воедино, когда его подкинуло высоко в воздух. Зажмурившись, парень полетел вниз. Успев подумать, что вот так глупо он распрощается с жизнью, парень почувствовал тёплые руки у себя на талии. Открыв глаза, брюнет увидел Феликса, который успокаивающе улыбался, глядя ему в глаза. - Всё хорошо, - тихо прошептал Феликс, прижав Хёнджина к себе. - На этот раз я защищу тебя. Хёнджин смотрел на Феликса. Длинные светлые волосы развевались на ветру. На губах играла лёгкая нежная улыбка, а голубые глаза смотрели с невообразимой любовью и спокойствием. Рукава красного харьфу трепетали на ветру, издавая тихий шелест. Хёнджину казалось, что вокруг Феликса было какое-то золотистое сияние неизвестного происхождения. Поистине, небожитель, сошедший с Небес, чтобы помочь простому смертному.Опустив парня на землю, Феликс встал перед ним и повернулся к отцу. Владыка посмотрел на сына и тяжело вздохнул. - Если так уверен в своих силах, сразись со мной. - Обязательно, - Феликс улыбнулся, делая шаг вперёд. Владыка захохотал и достал из рукава полностью чёрный меч. Этот меч полетел в Феликса, но блондин ловко отбил атаку. Не проронив ни слова, Ликс с лёгкостью оттолкнулся от земли и взмыл в воздух. Перевернувшись в воздухе, юноша взмахнул рукой, и из рукава выскользнула кроваво-красная лента длиной в несколько метров. Эта лента обвилась вокруг ног Владыки, но в следующую секунду Владыка разрубил её на маленькие кусочки. В Феликса тут же полетело несколько десятков тонких серебряных лезвий. Юноша ловко увернулся, но, остановившись и повернувшись к отцу, увидел его прямо перед собой. Не ожидая такого быстрого приближения, Феликс не успел увернуться от удара. Чёрный меч вонзился в плечо Феликса, и красная кровь хлынула из раны. Феликс ухмыльнулся и зажал рану рукой, в которой держал веер. Веер словно был защищён каким-то магическим заклинанием, которое не позволяло ему запачкаться. Кровь обтекала его, пачкая лохмотья, оставшиеся от рукава, от чего те неприятно липли к телу. Рана сильно сковывала движения, от чего Феликс не мог сражаться в полную силу. Да и сил практически не осталось. Ноги подкашивались от усталости. Казалось, что это не закончится никогда. Нескончаемые потоки ветра, огня и острых отливающих серебром лезвий. И всё это несло за собой смерть. С трудом отбиваясь от бесконечно летящего оружия, Феликс не выдержал и рухнул на колени. Разорванный веер валялся у его ног, меч Минхо валялся где-то в стороне, со сломанным лезвием. Волосы, всегда собранные в идеальную причёску, были растрёпаны, а красная лента, завязывающая хвостик, уже давно слетела, потерявшись. Но, не смотря на всё это, сдаваться нельзя. Нельзя так просто проиграть тому, кто убил людей, дорогих ему. Надо бороться до конца. До последнего стоять на своём. До последнего вздоха, до последней капли крови Феликс будет стоять на ногах и сражаться против отца. Он обязан его убить. Любой ценой. - Ты так просто не отделаешься, - оскалился Феликс, сплюнув кровь. Блондин из последних сил поднялся на ноги, чуть не падая. Его шатало из стороны в сторону, когда парень поднял на отца взгляд. Перед глазами всё расплывалось, и юноша с трудом мог рассмотреть хоть что-то. Голова кружилась от бесконечных ударов, но Феликс всё же устоял на ногах. - Ещё не наигрался, Феликс? Ну, что же, это твой последний раунд. Великий Владыка Преисподней взмахнул руками, отправив на Феликса сильный поток ветра, который откинул блондина к самому краю обрыва, куда, шипя, стекала огненная лава. На дрожащих руках блондин поднялся с земли и посмотрел на отца. Изо рта текла кровь, а ханьфу превратилось в лохмотья. Парень поморщился и с шипением рухнул назад, не в силах устоять на подкашивающихся ногах. Изо рта брызнула кровь, забрызгав подол ханьфу Владыки, возникшего перед ним. Феликс поднял взгляд на отца и, даже не церемонясь, сплюнул кровь на землю. - Сдохни уже, - выплюнул Владыка, схватив блондина за волосы. - Только вместе с тобой, - процедил Феликс сквозь сжатые зубы. Парень растянул бледные губы в ухмылке, а затем резко поднялся на ноги, схватил отца за плечи и оттолкнулся от земли, прыгнув с обрыва и утянув за собой Владыку. Послышался холодящий кровь рык Владыки, а потом всплеск лавы. Лава поглотила их, смыкая свои потоки над головой. Больше нет Великого Вампира Преисподней, который способен подчинить себе всех, кого только захочет. Больше нет Великого Вампира Преисподней, который может убить лишь взмахом руки. Больше нет Великого Вампира Преисподней, который готов идти по головам, лишь бы достичь своего. Больше нет того милого и улыбчивого Феликса, который готов защищать близких ему людей любой ценой. Больше нет того веснушчатого Феликса, который пожертвует всем ради Хёнджина. Больше нет того голубоглазого и светловолосого Феликса, который готов оградить любимого человека безоговорочной любовью и заботой. Больше нет Феликса. Того самого Феликса, которого так полюбил Хёнджин. Хёнджин, поднявшись с земли, быстро подбежал к краю обрыва, но ничего уже не увидел. Только бурлящий поток жёлто-оранжевой лавы. Хёнджин смотрел на бурлящую лаву, чётко туда, куда должен был упасть Феликс. Но ничего, абсолютно ничего не увидел. Внезапно нахлынувшие слёзы застилали глаза, стекали по щекам, капали с обрыва куда-то далеко вниз. Потоки лавы шумели, перекрывая все остальные звуки. А Хёнджин и не обращал внимания. Сердце стучало где-то в висках, от чего закладывало уши. Парень стоял, глядя вниз, а по щекам катились жгучие слёзы. Вдруг воздух прорезал шелестящий звук крыльев. Хёнджин быстро стёр слёзы и оглянулся. Над головой Хёнджина летала красивая чёрно-красная бабочка. Сердце Хёнджина подпрыгнуло, сделало пируэт, и зависло в воздухе. Бабочка. Та самая бабочка. Бабочка Феликса. Сейчас из-за какого-нибудь валуна выйдет Феликс, скажет, что всё закончилось и теперь всё будет хорошо, обнимет, поцелует. Хёнджин оглядывается, стараясь найти глазами Феликса. Но Феликса нет... А бабочка, вылетевшая неизвестно откуда, покружилась вокруг Хёнджина, а потом, вылетев в центр над пропастью, рассыпалась в мелкую серебристую пыль. - Феликс! - с губ Хёнджина сорвался неосознанный крик. - Феликс, вернись! - Он не вернётся. За спиной Хёнджина послышался тихий голос. Хван обернулся и увидел Минхо, стоящего прямо на лавовой реке. Юноша улыбнулся Хёнджину, а потом рассыпался на тысячи золотых искорок. Хёнджин смотрел туда, где только что был Минхо. Неужели, они все... действительно умерли? Из-за него..? Они все мертвы... Все! И умерли они из-за него! Если бы не он, они были бы живы. Феликс был бы жив... Хёнджин рухнул на колени, закрыв лицо руками. Феликс... Его Феликс мёртв... Из-за него... По щекам ручьями текли слёзы. Голова гудела, отказываясь верить в то, что Феликс мёртв. Тот, кто любил его больше жизни. Тот, кто был рядом с ним на протяжении всех девяти жизней. Тот, кто давал ему шанс снова и снова. Тот, кто был всегда на его стороне и защищал любой ценой. Вечно ухмыляющийся мальчишка, со светлыми волосами, который постоянно улыбался. И не важно, какая была ситуация. Было ли действительно радостно, было ли грустно, или было больно. Феликс улыбался всегда. Даже тогда, когда в его плечо вонзился меч. Даже тогда, когда у него не осталось сил, чтобы противостоять отцу. Даже перед смертью на губах Феликса расцвела ослепительная улыбка. И эта улыбка освещала мир вокруг, вселяла в других надежду, что всё будет хорошо. Даже в самые страшные моменты улыбка Феликса была искренней. Хёнджин закрыл глаза. В его памяти всплыл образ веснушчатого улыбающегося мальчишки со светлыми волосами и голубыми глазами. Этот мальчишка останется в его памяти навсегда. Этот мальчишка занял всё его сердце и никогда не освободит. Хёнджин закричал. Крик полный боли вырвался из груди, эхом разнёсся над горами, заполняя собой, кажется, всю Преисподнюю. Кажется, конца этой боли не будет. Она теперь внутри навсегда. Он неё никак не избавиться. Что бы Хёнджин впредь не делал, его всегда будет преследовать боль. Когда Феликс упал, сердце, словно, пронзило насквозь. Его сердце умерло вместе с Феликсом. И без Феликса жизнь уже никогда не будет прежней. Без Феликса жизни не будет вообще. Тут за спиной послышались шаги, и на плечо Хёнджина опустилась невесомая рука. Но парень почувствовал холод, исходящий от неё, и повернулся. Рядом с Хёнджином стоял Чонин, который слабо улыбался. Хёнджин резко развернулся к нему и хотел схватить за руки, но руки прошли сквозь тело Чонина. Хван поднял голову и заглянул в глаза Чонина. - Чонин, - Хёнджин смотрел на парня, всхлипывая, - Где Феликс? - Он не вернётся, - тихо сказал парень. - Больше не вернётся. - А вы..? - И мы не вернёмся. При этих словах Чонин улыбнулся, и его окутало призрачное сияние. Через несколько секунд Чонин рассыпался на тысячи зелёных песчинок. Хёнджин смотрел туда, где только что стоял Чонин. По щекам текли слёзы, а в голове звучала фраза «он не вернётся». Хван закрыл уши руками, но это никак не помогало. Хёнджин слышал ту фразу, которая разрывала его изнутри. Парень зажмурился. Это слышать невыносимо. Неужели всю оставшуюся жизнь он будет слышать в голове этот голос, сообщающий ему, что Феликс больше не вернётся? Нет! Хёнджин не вынесет. К чертям жизнь, если всё будет так! К чертям жизнь, если в ней не будет Феликса! - Господин Хван... - несмело послышалось сзади. - Господин Хван...

****

Пока из двух любящих людей жив хотя бы один, история их жизни, история их любви продолжается. А любовь, как известно, может горы свернуть...

Подол белоснежного ханьфу издаёт шуршащий звук при ходьбе. Широкие рукава развиваются при быстрой ходьбе, чем-то напоминая крылья бабочек. Длинные тёмные волосы колышутся при каждом движении, длинными прядями падая на плечи. Серебряные заколки слегка поблёскивают в тусклом свете, а длинные серьги в ушах позвякивают при каждом шаге. В бледной руке был белый веер, на котором чёрной тушью было что-то написано. На бледном лице уже давно застыло грустное выражение, словно этот человек потерял любовь всей его жизни, а в бездонных карих глазах залегла немыслимая грусть. И эту грусть ничто не сможет развеять. Белые одежды, которые многие называют траурными, не снимаются уже несколько лет. Перед глазами мелькают залы, стены которых увешаны самыми разными картинами, веерами, мечами и саблями. Вот самый главный зал. Обсидиановый пол застилал белый ковёр, который лежит здесь уже на протяжении нескольких лет. Чёрные каменные колонны завешаны белыми шторами с вышитыми на них серебристыми цветами. Под потолком висела люстра с множеством свечей. От огромных окон особой пользы в свете не было, поэтому свечи во всю горели, освещая каждый уголок огромного зала. У стены стоял огромный обсидиановый трон, устеленный белоснежными коврами и подушками. Огромные двери распахнулись, и в зал забежал чёрт. Он бухнулся перед троном на колени и пролепетал: - Сегодня пятнадцатый день девятого месяца... Сидящий парень оторвался от чтения древнего трактата и поднял на него тёмные глаза, в которых проскочила давно невидимая там золотистая искра. Холодная ухмылка тронула бледные губы. Изящным движением откинув волосы назад, он поднялся на ноги. При этом движении белоснежные одежды зашелестели, слоями падая к полу. Спустившись со своего места, парень остановился прямо перед чёртом. - Всё готово к ритуалу? - Так точно. - Чтобы всё прошло в лучшем виде! - Слушаюсь, господин Хван. Хёнджин взмахнул рукой, чёрт поднялся и быстро ретировался из замка. С ухмылкой юноша повернулся к трону, на котором до этого восседал, и ледяная ухмылка превратилась в тёплую улыбку. Взгляд тёмных, леденящих душу глаз, устремился на огромную картину, висящую прямо над троном. С картины на него смотрел улыбающийся парень с длинными седыми волосами и красивыми голубыми глазами. Хван с улыбкой смотрел на эту картину, а в тёмных глазах заиграли огненные всполохи. - Сегодня я верну тебя в этот мир, Ликси.

_________________________________________Вот и подошла к концу моя очередная работа. Я надеюсь, что при прочтении вы не особо кринжовали, ибо лично я при написании словила кринж (но всё равно выложила🤦‍♀️ л-логика)Я искренне благодарна, что вы меня поддерживали. Скорее всего, ближайшее время работ не будет, ибо приближается очень насыщенная всякими событиями пора. У меня в этом году экзамены, и я планирую тратить больше времени на подготовку (говорит человек, который спит на уроках)) Но ладно, что-то я много уже наговорила. Просто хочу просить вас великодушно не осуждать за возможное долгое отсутствие. Всем спасибо, всем удачи))🥰