Что растёт в тишине

Болезнь росла, как сорняк. Тихо, без предупреждений. Без боли — но с пустотой.

Феликс стал похож на призрак прежнего себя. Его глаза всё ещё светились — только теперь это был свет, за которым пряталась усталость. Хёнджин продолжал улыбаться, говорить шутки, готовить еду, но каждый вечер он выходил на балкон и курил втихаря — он, тот, кто всегда говорил, что это отвратительно.

Внутри него что-то сгорала, медленно.

Они знали, что времени мало. Никто не говорил об этом вслух. Но всё в их доме это чувствовало: шёпот за дверями, чашки, оставленные нетронутыми, холодные простыни по утрам.

— Расскажи мне о будущем, — однажды попросил Феликс. — Сделай вид, что оно у нас есть.

Хёнджин сел рядом и начал:

— Мы поедем в Грецию. Я буду носить нелепые рубашки, а ты станешь фотографировать улицы и ворчать, что я слишком много ем мороженого.— Мы заведём кота. Он будет рыжий и ленивый. Назовём его, как старика. Например... Харуки.— Мы будем пить вино на террасе и смеяться над тем, как когда-то боялись всего этого.

Феликс слушал, закрыв глаза. Словно запоминал.

— Спасибо, — сказал он. — За то, что умеешь врать так красиво.